Вчера по видеосвязи она спросила:

— Папа спит, потому что очень устал?

— Да, солнышко. Врачи помогают ему отдохнуть.

— Ты там с ним посиди. Чтобы он не был один, когда проснётся. А я с няней побуду…

Я пообещала, что никуда от Алана не уйду.

Да я и не смогла бы.

Стоило закрыть глаза, и передо мной снова опускалось бронированное стекло. Алан толкал Катюшку ко мне.

«А ты?»

«Я следом».

Вспышка. Удар. Его безжизненное тело.

Три дня назад я готова была отдать всё, лишь бы он остался жив. Простить измену. Забыть обиду. Дать ему любой шанс, который он только попросит. Всё это теперь казалось мне такой мелочью. Какая разница, что случилось четыре года назад, если его может не стать сейчас?

Я взяла Алана за руку и осторожно провела пальцем по костяшкам.

— Катюшка в порядке, — тихо сказала я. — Только всё время спрашивает о тебе. Ты обещал ей быть рядом, помнишь? Уже три дня прошло, Асколов. Так что хватит тут валяться. Она ждёт.

Его пальцы не шевельнулись.

Я опустила голову и прижалась губами к его ладони.

— И я жду, — призналась едва слышно.

В «Атласе» шло внутреннее расследование. Ольга несколько раз звонила и пыталась рассказать, что там происходит, но я останавливала её. Мне было всё равно, кто изменил управление клапаном и почему служебная дверь не закрылась. Пока Алан лежал без сознания, ничего важнее для меня больше не существовало.

Я знала, что испытания остановлены, а служба безопасности проверяет каждого, кто входил в тренировочный корпус.

Дверь палаты открылась. Я вскинула голову, решив, что вернулся врач.

Но в палату вошла Алекса.

Меня словно ударили под дых.

— Что тебе здесь надо?! — спросила я.

— Я пришла к Алану.

Не обращая на меня никакого внимания, Алекса подошла к кровати с другой стороны. Взяла правую руку Алана и осторожно прижала к щеке.

Меня обдало жаром.

Хотелось подойти и вырвать его руку из её пальцев. Просто потому, что она не имела права к нему прикасаться!

Не имела!

И только тогда я наконец поняла, что уже считаю этого мужчину своим. Не бывшим мужем и не просто отцом моей дочери.

Своим.

— Алан, милый, я здесь, — прошептала Алекса. На её ресницах заблестели слёзы. — Ты только приди в себя. Пожалуйста. Я так тебя люблю.

Она поцеловала его руку.

Я резко поднялась.

— Что за цирк ты устраиваешь?!

Алекса посмотрела на меня поверх кровати.

— Отпусти его руку.

— С чего это вдруг ты мне указываешь? — Она усмехнулась, но руку не отпустила. — Напомнить, что вы разведены? Ты ему никто, Ира.

Слова должны были причинить боль. Наверное, ещё несколько недель назад так и случилось бы.

Но теперь я знала, как Алан смотрел на меня. Помнила его руки на своей талии, его губы и то, как без единой секунды сомнения он бросился за нашей дочерью.

— А ты ему кто? — спросила я холодно. — Женщина, которая четыре года лгала ему о выкидыше?

Улыбка исчезла с лица Алексы.

— О чём ты?

— Я видела твою медицинскую карту. Ты не потеряла ребёнка после аварии. Ты сделала аборт.

Она медленно положила руку Алана на одеяло.

— Ты рылась в моих документах?

— Твои данные были среди медицинских карт экипажа. Глупо было полагать, что никто и никогда этого не узнает.

— Ты!.. — Она задыхалась от возмущения. — Это не твоё дело, поняла?!

— Моё… — тихо процедила я, вперив в неё уничтожающий взгляд. — Моё, потому что ты четыре года смотрела, как Алан винит себя в смерти ребёнка, которого ты сама решила не рожать.

Алекса дёрнула плечом.

— Это тебя не касается.

— Ещё как касается. Поэтому я расскажу ему всё, как только он откроет глаза.

— Ты не посмеешь.

Я холодно усмехнулась. Алекса всё ещё свято верила, что перед ней стоит та самая тихая, робкая Ира, которую четыре года назад она без боя выжила из «Атласа». Как же она ошибалась… Жизнь научила меня выгрызать своё зубами!

— Ты… — Я обошла кровать и остановилась прямо перед ней. Алекса отшатнулась. — Ты обманывала Алана все эти годы. Манипулировала им. И я уверена, что этот ребёнок был не от него. Ведь так?!

Алекса побледнела и отвела взгляд.

Её молчание стало для меня ответом.

Я ткнула указательным пальцем ей в грудь.

— Четыре года назад ты влезла в нашу семью и разрушила её. Но теперь… Теперь я разрушу твою жизнь. Твою репутацию. И всё, что тебе дорого! Алан узнает, кто ты такая, как только придёт в себя. Даже не рассчитывай, что я буду молчать. И со своим местом в «Атласе» можешь попрощаться!

Алекса стояла напротив меня, тяжело дыша, и смотрела с такой ненавистью, что по коже побежали мурашки. Но даже это не заставило меня пожалеть ни об одном сказанном слове!

— Я любила его, — процедила она.

— Тогда зачем сделала аборт? Ты же хотела быть с Аланом. Ребёнок мог навсегда вас связать. Ну же, признайся. Этот ребёнок был не от Алана! Ты просто испугалась, что он всё поймёт, когда ребёнок родится!

— Я не привязываю мужчин детьми! — зло крикнула Алекса. — Как… ты.

Я зло усмехнулась. Прокол, дорогая.

— Алан четыре года не знал о дочери. Если бы я хотела удержать его ребёнком, рассказала бы о ней ещё во время беременности.

— Зато теперь всё прекрасно получилось! Он узнал, что у него есть дочь, и сразу побежал к тебе. Играет в счастливого папочку, таскается к вам каждый день, целует тебя по углам!

Щёки вспыхнули, но взгляд я не отвела.

— Ты не ответила. Зачем ты сделала аборт?

— Потому что этот ребёнок разрушил бы мою жизнь! — выпалила Алекса. — Меня сняли бы с подготовки. Я пропустила бы полёт, потеряла место в экипаже. Мое место бы сразу занял кто-то другой! А я слишком долго шла к этой карьере, чтобы поставить на ней крест!

— Значит, карьера оказалась важнее.

— Да! В тот момент — да. Я не хотела ребёнка. Я хотела Алана.

От её слов стало гадко.

— Но очень удобно было сказать Алану, что случился выкидыш, да?

Алекса ненадолго замолчала.

— После той ночи он ясно дал понять, что между нами ничего не будет. Сказал, что совершил ошибку. Даже ребёнок не заставил его посмотреть на меня иначе. Но он чувствовал ответственность. А после аварии винил себя во всём. Если бы я призналась в аборте, он бы просто вычеркнул меня из своей жизни.

— Поэтому ты решила оставить ему чувство вины вместо ребёнка?

— Я решила не терять всё сразу! — выкрикнула она. — А ты бы на моём месте поступила иначе?

— Да.

Я ответила сразу. Уверенно.

Она открыла рот, но ответить ничего не успела.

Алан тихо застонал.

Мы обе повернулись к нему.

Его веки не дрогнули, а губы чуть шевельнулись. Алекса снова схватила его за руку.

— Милый, я здесь. Это я. Алекса.

Несколько долгих секунд ничего не происходило. Потом он едва заметно шепнул.

— Ира…

Всего одно слово.

Тихое, хриплое, и почти что неслышное.

Но он позвал меня.

Даже не открывая глаз, даже не понимая до конца, где находится, Алан искал меня.

Я сжала его пальцы обеими руками. В горле встал ком.

— Я здесь. Рядом с тобой.

Алекса отшатнулась от кровати. Лицо исказилось, словно её ударили.

Дверь снова открылась.

На этот раз в палату вошли сразу несколько человек. Впереди — начальник службы безопасности «Атласа» и незнакомый мужчина в строгом сером костюме. За ними двое полицейских.

Я растерянно выпрямилась.

— Что происходит?

Мужчина показал удостоверение следователя.

— Алекса Роб?

Алекса побледнела.

— Да. А в чём дело?

— Вы задержаны по подозрению в умышленном повреждении оборудования «Атласа» и создании угрозы для жизни людей.

Один из полицейских подошёл к ней.

— Повернитесь и заведите руки за спину.

— Вы с ума сошли?! — Алекса отступила. — Я ничего не делала!

— Мы восстановили запись из тренировочного модуля, — жёстко произнёс начальник службы безопасности.