Похоже, что Ефросинью ничуть не смутило ни внимание парней, ни слова профессора. В Сибири, видимо, нравы суровые, но практичные.

Глеб, с лицом победителя по жизни (хотя он тут был вообще ни при чём), начал помогать ей накидывать элементы стандартной брони.

Мишка, получив от меня тычок в бок, отмер и принялся помогать мне.

Армейский доспех пах оружейной смазкой и дешёвым пластиком. Ремни жёсткие, натирают. Застёжки тугие. Не для удобства, но для спасения от тварей Опасных земель.

— Да уж, с нашими не сравнить, — пропыхтел Мишка, затягивая ремень на моей кирасе.

— Нормально. Для защиты и не такое нацепишь, — ответил я, проверяя подвижность суставов.

В принципе, такие доспехи были у нас на базе, мы как раз отрабатывали в них тактику. Конечно, моя собственная броня удобнее, но на что не пойдёшь ради учёбы.

Когда мы с Ефросиньей полностью облачились в броню, став похожими на двух штурмовиков, Михотов кивнул.

— Прошу всех остальных отойти за красную линию или устроиться на трибуне! — скомандовал он. — Ну а вас, господин Елисей и госпожа Ефросинья, прошу подойти поближе к куполу. Пора познакомиться с тем, кто будет участвовать в соревновании по выживанию вместе с вами.

Мы подошли вплотную к пульсирующей преграде. Я скосил глаза на напарницу.

— Готовы, княжна? — спросил я.

— Всегда готова, боярич, — ответила она, и в её руках вспыхнули два коротких клинка, по которым пробежали электрические разрязды.

Значит, молниевик? Интересно.

— Вашей целью станет уничтожение противника, — голос Михотова стал зловещим. — А его целью будет сожрать вас. Посмотрим, чему вы научились вчера.

С этими словами профессор сделал пас руками. За нашими спинами, отсекая нас от однокурсников, взвился прозрачный силовой барьер. Он должен был предотвратить вылет осколков или случайное нападение зверя на зрителей.

Мы оказались заперты на арене.

Михотов щёлкнул пальцами.

Чёрный полог, скрывающий центр зала, развеялся.

В нос тут же ударил тошнотворный, невыносимый смрад. Запах разлагающегося мяса, застоялой крови и могильной сырости. Даже через визоры просочился запах, пришлось включить фильтрацию.

Перед нашими глазами, в центре кварцевой арены, роя песок огромными копытами, стоял он.

Тот самый Гнилой Вепрь.

Только это была не вчерашняя иллюзия на столе. Это была реальная, живая тварь, вытащенная из Опасных земель.

Трёхметровая в холке гора гниющего мяса и почерневших костей. С его боков свисали лоскуты серой кожи. Сквозь дыры в плоти виднелись пульсирующие внутренности. Из пасти торчали два метровых, загнутых клыка-копья, с которых на песок капала густая слюна. Каждая капля падала на песок с шипящим звуком, оставляя после себя дымящиеся воронки.

Белесые глаза вепря, похожие на два варёных яйца, уставились в пустоту.

Но стоило мне сделать шаг, как песок хрустнул под ботинком.

Тварь дёрнула огромной башкой в нашу сторону. Уши-обрубки встали торчком. Вепрь раздул гнилые ноздри, втягивая воздух, и издал утробный рёв, от которого задрожали стёкла в спорткомплексе.

— Ну что, напарница, — я усмехнулся, чувствуя, как адреналин смывает остатки дурманящих духов из моей головы. На вытащенном клинке сформировалось пламя. — Помнишь теорию? В ближний бой не лезем, яд смертелен. Рубим башку и танцуем рядом.

Ефросинья перехватила свои энергетические клинки поудобнее, чуть присела, принимая боевую стойку:

— Оставим теорию профессорам, господин Ярославский. Давай просто сделаем из этой свинины шашлык!

Вепрь взревел и, взметая фонтаны песка, ринулся на нас огромным вонючим тараном.

— Вы вправо, я влево! — рявкнул я, не сводя глаз с надвигающейся горы гниющего мяса.

Ефросинья даже не пискнула, не стала задавать глупых вопросов в стиле «а почему я?». Она кивнула и тут же пружинисто прыгнула в ту сторону, которую я указал.

Почему я выбрал именно левый фланг? Всё просто, ядрёна медь. Чистая биомеханика и тактика. Мне было куда сподручнее наносить рубящий удар по шее кабана слева, заходя в его слепую зону. И я резонно рассудил: раз большинство людей правши, то и сибирская княжна, скорее всего, будет бить справа налево. А мне-то, по большому счету, по барабану. Я амбидекстр.

А вот в способностях рыжей бестии я пока ещё не был уверен на все сто. Пусть работает с удобной стороны, а я подстроюсь.

Кабан, вздымая фонтаны песка огромными копытами, устремился к нам. Когда мы кинулись в рассыпную, этот гнилой локомотив пролетел по центру, ровно там, где мы стояли секунду назад. Не успев затормозить, туша на полном ходу шарахнулась в силовой купол.

БАБАХ!

По прозрачной поверхности барьера во все стороны разбежались синие сполохи. Адепты невольно отшатнулись, когда неподалёку от них возникла такая пакость.

От удара тварь отбросило назад. Кабан мотнул башкой, во все стороны полетели куски слизи и гноя. После этого он взревел.

Да, пусть он был слеп, как крот в солнечный день, и вместо глаз у него торчали два бельма, похожих на вареные яйца, но рев у него получился поистине эпичный. От этого звука по спине пробежал неприятный холодок.

— Давай, давай, ори громче, свинина протухшая, — процедил я сквозь зубы, пока пытался подобраться к нему слева. Подобраться старался, перетекая с пятки на носок, чтобы минимизировать вибрации. — Больше калорий потеряешь.

Но кабан явно услышал мои шаги! Почувствовал дрожь земли? Вряд ли услышал голос…

Он повел лобастой башкой в мою сторону и… ядрёна медь! Он крутнул шеей и потянулся длинными копьями-клыками. И в этот момент я с ужасом понял, что эти костяные отростки удлинились на глазах! Выдвинулись из гнилых десен еще на добрый метр!

Если бы я вовремя не перешел в скольжение, упав на спину и проехавшись по песку, эти бивни проткнули бы меня, как булавка жука. Малоприятное ощущение, когда такая здоровенная махина мотает башкой и искренне желает насадить тебя на свои ядовитые шампуры. Никому не советую оказаться в радиусе поражения. Во все стороны от кабана летела едкая слюна. Капли падали на песок вокруг, оставляя дымящиеся воронки.

В это время Ефросинья, воспользовавшись тем, что лобастая башка монстра была повернута ко мне, подпрыгнула и попыталась атаковать кабана сзади.

Однако эта скотина оказалась куда проворнее, чем выглядела! Кабан уловил шорох за спиной и лягнул задними копытами с невероятной быстротой.

Ефросинья изогнулась кошкой. Она оттянулась назад, проскользив ботинками по песку. Огромные копыта, облепленные грязью, пронеслись в сантиметре над ней. Чуть ниже — и этот удар снес бы визор вместе с половиной лица.

Девушка не растерялась. Проскочив под копытами, два энергетических клинка, искрящиеся синими молниями, полоснули по открывшемуся животу вепря.

В воздухе запахло жженым тухлым мясом. Кабан завизжал так, что у меня заложило уши, и заплясал на месте. Триста килограммов гниющей плоти запрыгали так легко, словно к его копытам привязали невидимые пружины. Его клыки-копья полосовали воздух, создавая вокруг туши непроницаемую для атак зону. Мало того, что он прыгал, так из его распоротого брюха брызнула ядовитая черная кровь вперемешку со слизью.

Я пока держался в отдалении, сжимая в руке сформированный Огненный клинок. Рассматривал врага, анализировал. Да, теория профессора Михотова — это прекрасно. Нужно отсечь голову. Но как, черт возьми, подобраться к этой херне на расстояние удара, если она крутится юлой и заливает всё вокруг кислотой?

Тем временем Ефросинья выскользнула из-под пляшущего кабана. На наплечнике ее стандартной брони чернел след от скользящего удара копытом. Броня выдержала, но девушку, судя по тому, как она выдохнула, нехило тряхнуло. Удар был чудовищной мощи.

Чтобы немного разнообразить наше положение и отвлечь тварь от напарницы, я метнул в вепря Огненный клинок. Сгусток пламени сорвался с моей руки и врезался в бок монстра.