Степан Ильич понюхал измененные духи. Запах остался прежним и далеко не каждая собака различит новый оттенок. Идеально. Он удовлетворенно кивнул, завинтил крышечку и поставил флакон обратно на зеркальный столик. Вернул его в то же положение, в каком он стоял.

Затем он подошел к окну и чуть отодвинул портьеру.

На улице, возле парадного крыльца главного дома, в сгущающихся сумерках стояли Глеб и Фрол Терентьевич. Они напряженно смотрели в сторону гостевого домика, явно обсуждая сибирских гостей.

Мужчина усмехнулся. Он поднял руку и помахал Долгополым сквозь стекло.

Те двое, заметив движение, тут же дернулись, сделали вид, что увлечены беседой, и поспешно отвернулись от гостевого домика.

Мужчина рассмеялся. Взглянул на свою руку, на тонкие пальцы, на старческие пятна. Ох, как же он ненавидел эту кожу, но чего не сделаешь ради Матушки? Он ещё раз усмехнулся: нет, не ради Матушки, а ради того, чтобы стать властелином этого мира!

Тогда он вдоволь насладится сдиранием кожи с этих немощных созданий!

В семь вечера экран моего смартфона мигнул, когда выдал сообщение с незнакомого номера: «Сухая ива. Сущёвский Вал, 18. Кирюхина».

Я хмыкнул, покрутил аппарат в пальцах. Ну что же, «Сухая ива» так «Сухая ива». Название так себе.

Но выбор места говорил о многом. Евлампия Романовна Кирюхина вряд ли хотела светиться в тех ресторанах, где может тусоваться московская аристократия. Ей нужна была тишина, полумрак и отсутствие лишних глаз. Умная женщина. Впрочем, другая бы не стала помощницей князя.

Я спустился на первый этаж базы. Жизнь кипела: гвардейцы тренировались разбирать и собирать оружие, из столовой тянуло наваристым борщом. Всё-таки после запуска ресторанчика, который я назвал «Бункер», жизнь подопечных улучшилась. Да и у Матрёшки появилась занятость, что благоприятно сказывалось на настроении коллектива. Она хоть и не была в «Бункере» главным поваром, но чувствовала себя там немаловажным лицом. И база вздохнула чуть свободнее…

Я нашел Гордея Степанцова в дежурке. Мой начальник службы безопасности хмуро изучал графики патрулирования.

— Гордей, — окликнул я его, пока накидывал кожаную куртку. — Я отъеду на пару часов. В город.

Степанцов тут же подобрался, его спина выпрямилась.

— Понял, Ваша Милость. Сейчас подгоню машину. Ещё с собой кого взять? Парни из группы быстрого реагирования как раз…

— Нисколько, — перебил я, поднимая ладонь. — Я еду один. И предупреждаю, если замечу слежку, то буду крайне недоволен!

Гордей нахмурился ещё больше:

— Командир, при всем уважении… Отпустить вас одного будет нарушением всех протоколов безопасности.

— Гордей, ядрёна медь, — я чуть склонил голову. — Мне нужно встретиться с человеком, который при виде кортежа сбежит. Сегодня не нужно привлекать внимание. Я беру свою машину и еду один. Это приказ. И чтобы никаких «хвостиков» и скрытого наблюдения, ясно?

Степанцов вздохнул, но спорить не посмел. Взглянул на планшет и потом поднял взгляд:

— Слушаюсь, командир. Кнопка экстренного вызова на браслете функционирует исправно. Мы если что на стрёме.

— Договорились, — я хлопнул его по плечу и вышел во двор.

В гараже меня ждала моя ласточка. Черная «Лада Стрела», машина, которая только с виду казалась обычным седаном представительского класса. На деле же под её капотом урчал форсированный движок, кузов обшит композитной броней, способной выдержать попадание из крупнокалиберного пулемета, а стёкла не пробить слабой магией.

Пришлось принять меры после взрыва и прочих неприятностей.

Я прыгнул за руль, вдохнул запах дорогой кожи, завел мотор. Двигатель отозвался сытым рыком. Выехав за ворота базы, я влился в вечерний поток машин, направляясь в сторону Москвы.

Вечерняя столица встретила меня вязкими пробками. Красные огни стоп-сигналов тянулись до самого горизонта, сливаясь в одну бесконечную пульсирующую реку. Красота! Сидишь в бронированной капсуле, слушаешь негромкий джаз из колонок и материшь каждого хитровыделанного, который пытается влезть в твой ряд без поворотника.

Пока толкался в пробках, охотничьи инстинкты работали на полную катушку. Я постоянно сканировал зеркала заднего вида, отслеживая машины, которые держались за мной слишком долго.

Черный внедорожник? Нет, свернул направо.

Серая легковушка? Отстала на светофоре.

Мои ребята из гвардии приказ выполнили. Если я сказал, что еду один, значит, еду один. Никто не рискнул прицепиться ко мне «хвостиком». Это не может не радовать. Дисциплина в отряде растёт на глазах!

И это хорошо, так как я планировал в дальнейшем расширять свою гвардию и внедрение дисциплины в новую волну должны будут делать старые волки. А учёба, проверенная на своей шкуре, будет лучше доноситься и до новичков.

К Сущёвскому Валу я подъехал спустя час. Заведение «Сухая ива» я нашел далеко не сразу. Оно располагалось на первом этаже трехэтажного здания из красного кирпича, которое выглядело так, словно пережило пару революций и одну бомбежку.

Вывеска, информирующая о том, что ресторан находится именно здесь, была скрыта стволом могучей липы. Если днем золотистые буквы еще можно было разглядеть, то вечером вывеска тонула в глубокой тени. Неплохое место для конспиративных встреч. Случайный прохожий сюда вряд ли забредет.

Я припарковал «Стрелу» чуть поодаль, в темном кармане двора. Проверил, легко ли выходит нож из ножен (хоть я и маг огня, но боевое оружие еще никто не отменял), и направился ко входу.

Толкнул дверь и оказался в уютном холле, отделанном темным деревом. Мило, уютно, аккуратно. На стенах изображения деревьев над рекой.

Навстречу мне выпорхнула хостес — миловидная девушка в черном платье. Улыбнулась.

— Добрый вечер, господин. Вы бронировали столик? — пропела она.

— Добрый, — я кивнул, снимая куртку. — Меня здесь уже ждут. Госпожа Кирюхина…

Она ловко подхватила мою куртку, повесила в гардероб и, бросив на меня оценивающий взгляд (видимо, пытаясь определить мой статус по качеству одежды и осанке), повела рукой:

— Прошу за мной. Я провожу вас.

Мы прошли через основной зал. Народу было немного. Пара скучающих парочек, компания мужчин в деловых костюмах, тихо обсуждающих какие-то свои схемы. Хостес провела в дальний, слабо освещенный угол заведения.

Там за небольшим круглым столиком сидела Евлампия Романовна.

Я мысленно поаплодировал ей. Она выбрала идеальную позицию. Полусумрак скрывал ее лицо от любопытных глаз, а с улицы, сквозь тонированные окна, ее вообще было не разглядеть. Зато сама она сидела лицом к залу, спиной к глухой стене, и прекрасно видела каждого, кто входил в ресторан.

Если бы я сам садился кого-то ждать, ожидая подвоха, я бы выбрал именно это место. Школа выживания в корпоративных джунглях Долгополых явно не прошла для нее даром.

Я подошел к столику, отодвинул стул и опустился на мягкую обивку.

— Добрый вечер, Евлампия Романовна, — проговорил я, чуть наклонив голову в знак приветствия. — Вы даже не представляете себе, как я рад вас видеть. И ещё больше рад, что вы оказались женщиной благоразумной.

Сегодня на ней был строгий серый кардиган, волосы собраны в тугой узел. Никаких украшений, минимум макияжа. Прямо-таки серая мышка, сливающаяся с интерьером.

— Отчего же, Елисей Святославович, — ее голос прозвучал. — Прекрасно представляю. Хотя и не могу разделить ваших восторгов.

Она сцепила пальцы в замок на столешнице. Костяшки побелели.

— Что ж, — она глубоко вздохнула, отчего её грудь поднялась вверх и неторопливо опустилась. — Я подумала над вашим вчерашним предложением. И, прежде чем мы перейдем к конкретике, я хотела бы узнать… о чем именно вы хотите от меня услышать? Вы упоминали пчёл из большого улья. Но что конкретно вас интересует?

Я откинулся на спинку стула, положил руки на столешницу. Мой взгляд скользнул по ее лицу. Она боялась. Боялась Фрола Терентьевича до одури, но жадность и желание вырваться из этого болота оказались сильнее страха.