Огневик, выбравшись из песчаной ловушки, с ревом ударил ладонями по земле.

Вокруг меня на расстоянии метра вспыхнули девять огненных столбов. Они взмыли в небо, упёрлись в силовой щит и образовали идеальный круг. И этот круг, гудя и выжигая кислород, начал стремительно сжиматься. Он превращался в смертоносную огненную клетку.

— Не уйдешь, малыш! — прохрипел коротыш.

Неужели он в самом деле думал, что меня это удержит? Меня, мага огня?

Я усмехнулся. Столбы сжимались, жар становился невыносимым, но я не обращал на это внимания. Мой взгляд был прикован к землевику, который стоял за пределами клетки и готовил каменные шипы, чтобы пронзить меня, как только огонь лишит меня маневра.

Я выбросил руку и цапнул землевика Огненной Цепью за пояс.

— Иди сюда, родной! — рявкнул я и потянул на себя.

Почти как ниндзя с именем «Скорпион» из игры «Мортал Комбат»!

Землевик попытался упереться ногами и вырваться, но я был сильнее. Его рвануло вперед и протащило сквозь небольшой зазор в огненных столбах. Время было на исходе, поэтому следовало поторопиться.

Как только он оказался рядом, то церемониться было уже некогда. Сразу два жестких удара под дых, сбил дыхание и тут же по почкам! Землевик согнулся пополам и начал хватать ртом раскаленный воздух. Кольчуга Души на этот раз ему не помогла.

Я же использовал согнутую спину как трамплин!

Наступил ему на лопатки, оттолкнулся и взмыл в воздух. Огненный Шторм добавил ускорения.

Удалось пролететь огненные столбы в тот самый момент, когда они сомкнулись в общий столб ревущего пламени.

А вот землевик, оставшийся внутри, принял всю прелесть заклинания своего товарища. Раздался вопль, огненный столб вспыхнул ярче, и когда пламя опало, землевик валялся на песке. Его одежда местами тлела, а сам он был в глубоком нокауте.

Минус три!

Я приземлился на песок, подняв облако пыли.

Остался последний. Коротыш-огневик.

Он стоял, полуобернувшись ко мне в боевой стойке. Он понимал, что может проиграть, но сдаваться не собирался.

— Ну давай, малыш. Один на один! — прорычал он и выхватил тонкий кинжал из-за пояса.

— Да без проблем! — оскалился в ответ.

Мы сошлись в центре арены. Огонь против огня.

Началась пляска пламени. Мы не использовали сложные дистанционные техники. Только ближний бой, слегка усиленный стихией.

Клинки вспыхивали в наших руках, скрещивались с оглушительным звоном. Искры летели во все стороны, как на сталелитейном заводе. Мы кружили по песку, нанося удары и ставя блоки.

Он бил меня огненным хлыстом, и я принимал удар на предплечье с Огненным Щитом, морщась от боли. Потом отвечал хуком слева. Мой кулак, объятый плазмой, врезался в его защиту, заставляя коротыша отшатываться.

Огненные всплески хлестали по сторонам, выжигая вокруг нас черные полосы на кварцевом песке.

Коротыш был хорош. У него чувствовался огромный опыт. Но он уже подустал, да и недавний каменный удар по башке не принёс бодрости. А я только входил во вкус!

Я подловил его на замахе. Когда он поднял руку для очередного удара, я присел, пропуская лезвие над головой, и выбросил Огненную Цепь. Я захлестнул его лодыжку!

Резкий рывок на себя!

Коротыш потерял равновесие. Его ноги взлетели в воздух, он начал падать навзничь. Его Кольчуга Души спала!

Я рванул вперед, схватил его за грудки руками, подтянул к себе и…

ХРЯСЬ!

Я со всей дури ударил головой в переносицу. Старый, добрый прием из подворотен. Никакой магии, только толстая лобная кость против хрупкого хряща.

Раздался влажный хруст.

Глаза огневика закатились. Кровь брызнула из сломанного носа. Он обмяк в моих руках. Я разжал пальцы, и последний экзаменатор рухнул на песок, раскинув руки.

— Вот и всё, господа, вот и всё, — проговорил я. — Благодарю вас за спарринг!

Я вытер тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы. Окинул взглядом поле боя. Четверо опытных магов валялись на песке. Я был на ногах.

И тут раздались аплодисменты.

Голубоватый силовой барьер мигнул и растворился в воздухе с тихим шипением.

Я повернулся.

Отец стоял у края арены. Его лицо сейчас светилось от гордости. Он тоже хлопал в ладоши.

— Да! — заорал Мишка Морозов, подпрыгивая на месте. — Я же говорил! Я же говорил, что он их уделает! Еля, ты просто монстр!

Яромир стоял рядом с отцом, скрестив руки на груди. На его лице играла ухмылка. Он одобрительно кивнул мне.

Святослав Васильевич шагнул на песок. Он подошел ко мне, не обращая внимания на стонущих экзаменаторов, к которым уже спешили лекари.

Отец остановился в шаге от меня. Окинул взглядом мою обгоревшую майку, покрасневшую от кипятка кожу, разбитую губу.

— Ты в самом деле заслуживаешь ранга «Дружинник», сын, — его голос, обычно сухой и властный, сейчас дрогнул от эмоций. — Ранг «Боец» — это уже давно не твой уровень. Ты перерос его. Ты доказал это сегодня всем.

Он замолчал на секунду, а потом его глаза потеплели.

— Да чего же ты стоишь-то? Иди ко мне, дай я тебя обниму.

Ядрёна медь!

Глава могущественного рода Ярославских раскрыл объятия.

Я шагнул вперед, и мы обнялись. На нас напрыгнул Яромир, тоже стараясь облапить и поздравить!

В прошлой жизни у меня не было семьи. Были братья по оружию, был Орден, но отца, который бы гордился мной вот так… не было.

— Спасибо, отец, — сказал я. — И тебе Яромир отдельная благодарочка. Твой выкрик помог мне встряхнуться.

— Да фигня вопрос, — хохотнул Яромир. — Поорать я мастер.

— Это тебе спасибо, Елисей, — ответил отец. — За то, что делаешь наш род сильнее. Пусть и отдельной ветвью, но дерево не только корнями сильно! Дружинник Елисей Ярославский… Звучит, а?

Я усмехнулся:

— Звучит… Но это лишь ступенька длинной лестницы, отец.

Экзаменаторы с трудом поднялись, повернулись ко мне и поклонились, как равному!

Конечно же, я прекрасно понимал, что без пышного пира в нашем мире никуда. Тем более, когда речь идет о таком событии, как официальное обретение ранга «Дружинник».

Да ещё у кого!

У того, кто в начале сентября не мог захудалого огонька высечь из пальцев, считаясь в глазах аристократической Москвы никчемной «пустышкой». Да, этому были свои основания, однако…

Ладно, это уже исправлено. Хотя ещё не отомщено, но этим займёмся позднее, ведь месть — это блюдо, которое подают холодным.

Так, вернёмся к блюдам и гостям. Я понимал гордость отца. Понимал его жгучее желание показать своим друзьям и соратникм, как его младший сын развился за столь короткое время. Каким он стал, какую силу обрел и на что теперь способен. Для Святослава Васильевича это демонстрация мощи рода Ярославских. Пусть и отдельной ветви, но всё-таки принадлежащей к общему древу.

Но мне-то, ядрёна медь, было нереально скучно сидеть за этим столом и слушать высокопарные поздравления! Да, пусть они были искренними. Пусть они были хорошими, душевными и правильными. Но я бы с куда большим удовольствием предпочел свалить с друзьями в какую-нибудь весёлую кафешку или шумный ресторанчик, накатить холодного пива или чего покрепче. Может быть, даже поорать песни в караоке, чем вот так вот сидеть с прямой спиной и выслушивать благородные слова о том, как возвысился Елисей Ярославский и каков молодец его отец.

В прошлой жизни была у меня одна знакомая. Так вот, она рассказывала, что мама постоянно напоминала ей о днях рождения всех дальних родственников, знакомых, коллег и просто соседей. Напоминала о каждом празднике родни, требуя, чтобы дочь обязательно позвонила и поздравила тетю Машу, дядю Васю или троюродную сестру из Саратова. Знакомая моя первое время искренне недоумевала: для чего это всё? Ведь эти самые «тёти Маши с дядями Васями» почти никогда в ответ не поздравляли. Но мама упорно, с маниакальной настойчивостью, каждый раз капала на мозги: «Позвони, не забудь, прояви уважение».