Через пять минут в кабинет вошли двое лучших юристов: сухопарый Игнат Петрович и молодой очкарик Виктор Валентинович. Оба в костюмах, оба с ноутбуками.

Мы вставили флешку в изолированный ноутбук. Виктор запустил антивирусные протоколы, проверил на наличие магических и цифровых закладок-уничтожителей. Все было чисто. Евлампия не обманула наши ожидания.

Началась работа.

Спустя два часа тщательного изучения таблиц, теневых реестров и сканов договоров, картина начала проясняться. И картина для Долгополых вырисовывалась с весьма неприглядной стороны.

Мы получили представление о том, где именно строительная компания Долгополых накалывала своих акционеров, завышая сметы на материалы втрое. Мы видели, где Долгополые имели незаконные налоговые послабления через подкупленных чиновников в мэрии. И, самое главное, мы нашли офшорные «помойки», куда выводились тысячи имперских рублей, украденных у дольщиков.

Отец откинулся на спинку кресла, сложил руки домиком на груди. Его лицо озарилось улыбкой.

— Да, Елисей… — протянул он, глядя на меня с нескрываемым уважением. — Работу ты проделал колоссальную. Чтобы выявить такие схемы официальным путем, через аудит и шпионаж, нам потребовалось бы не меньше полугода копать. Да и потом еще неизвестно, правильно бы мы сложили пазл или нет. Фрол хитер, но его жадность и уверенность в безнаказанности сыграли с ним злую шутку.

— Стараюсь во славу Рода, отец, — я чуть склонил голову.

— Ну что же, — Святослав Васильевич перевел взгляд на юристов, которые сидели с горящими глазами, понимая, какую бомбу они только что раскопали. — Игнат, Виктор. Забирайте копии файлов. Начинайте готовить юридическое обоснование. Ищите связи, готовьте иски в Имперский суд через подставные фирмы. Мы должны будем обложить Долгополого красными флажками со всех сторон. Но пока — полная секретность.

— Слушаемся, Ваша Милость, — хором ответили юристы, собирая технику.

Они поклонились и покинули кабинет.

Мы остались вдвоем. Я подошел к бару, налил стакан минеральной воды. Горло пересохло от долгого обсуждения цифр.

— А мы пока разработаем план действий на тот случай, если суды затянутся, — произнес отец, барабаня пальцами по столешнице. — Фрол будет изворачиваться. У него везде свои люди.

— На этот случай, отец, — я повернулся к нему, опираясь бедром о барную стойку, — у меня есть идея. Мы можем вполне себе взять и заработать на этой грязи. Заодно устроим небольшое, но очень болезненное обезвоживание бюджета Долгополых. Прямо сейчас, не дожидаясь судов.

Отец нахмурился, его стальной взгляд сфокусировался на мне.

— В каком смысле? Что ты задумал, Елисей?

Я подошел к столу, развернул к нему монитор ноутбука и ткнул пальцем в одну из таблиц.

— Смотри. Вот тут, в третьем реестре, есть сеть небольших компаний, зарегистрированных в Воронежской области. Склады, логистические центры. По документам убыточные предприятия. Они генерируют одни долги. Неизвестно, как они вообще держатся на плаву и не банкротятся.

— И что с того? Обычные фирмы-однодневки для списания налогов, — пожал плечами Святослав Васильевич.

— А вот и нет, — я хищно усмехнулся. — Если посмотреть их выписки по счетам, то выясняется интересная деталь. Они исправно, месяц за месяцем, платят головной корпорации Долгополого нехилые суммы за аренду оборудования и консалтинговые услуги. По сути, Фрол перекачивает через них грязный нал, легализуя его как доход от аренды.

— И что ты предлагаешь? — отец подался вперед, явно заинтересовавшись.

Я допил воду, поставил стакан на стол и оперся руками о спинку кресла.

— Я предлагаю вот что. Эти компании-пустышки обременены долгами перед мелкими подрядчиками. Долги копеечные по меркам аристократов, но они есть. Если мы, через подставных лиц, быстро скупим эти долги, то сможем предложить владельцам выкупить их территории. Вроде как заинтересованы в постройке новых заводов на этом месте. Чтобы приблизить производство к линии Рубежа с юга.

Отец кивнул, его глаза сузились.

— Продолжай.

— Как только нам продадут эти склады и центры, то выплаты Долгополому за «аренду» мгновенно прекратятся. Денежный кран перекроется. Фрол лишится стабильного потока легализованного нала. Но это еще не всё.

Я сделал паузу:

— Долгополый не сможет ничего сделать, потому что официально он не владеет этими компаниями, он лишь предоставляет им услуги! Если он сунется защищать их, ему придется признать свою связь с этой отмывочной сетью. А это ведь уголовное дело и позор на всю Империю. Но он может купить эти компании! И в итоге заплатит столько, сколько ему бы не хотелось. Нам они всё равно не нужны, а так…

Святослав Васильевич молчал около минуты. В кабинете было слышно тиканье напольных часов. Затем он откинул голову назад и разразился смехом.

— А ведь неплохо, Елисей! — произнес он. — Да в тебе спит гениальный рейдер! Ты хочешь продать ему то, что ему совсем не нужно!

— Именно так, отец. Ударим по больному месту. Без больших денег он не сможет финансировать своих наемников и покупать лояльность чиновников. А когда он ослабнет… тогда мы ударим по нему в другом месте.

Отец кивнул:

— Я горжусь тобой, сын. Ты мыслишь не как юнец, а как опытный стратег. Запускай этот план. Я выделю тебе нужные средства из фонда рода для скупки долгов. Действуй!

— Будет сделано, — я кивнул в ответ и пожал крепкую руку.

Фрол Терентьевич Долгополый сидел во главе стола. Перед ним стоял пузатый бокал с коньяком, к которому он даже не притронулся. Взгляд буравил сибирскую гостью.

Ефросинья Степановна Преображенская, только что вернувшаяся из Академии, устроилась в кресле. Она выглядела слегка уставшей, но держала спину прямо. Взгляд Долгополого ни разу не смущал её.

— Дорогая Ефросинья, — Долгополый начал издалека. — Что можете сказать о Елисее Святославовиче? Каковы впечатления после боя на арене?

Ефросинья чуть склонила голову и поправила выбившуюся из прически медную прядь. В её памяти вспыхнули воспоминания о том, как самоуверенный мальчишка оседлал трехметровую гниющую тварь и прокатился на ней по песку.

— А что я могу сказать, Фрол Терентьевич? — она пожала плечами. — Елисей точно не из тех, кто пасует перед трудностями. Он не боится выходить против тварей Опасных земель, действует нестандартно, можно даже сказать безрассудно. Но это безрассудство работает. Он всегда готов прийти на выручку. Ну и… в некоторой степени он джентльмен. Если, конечно, к московским аристократам вообще применимо это слово.

— Джентльмен… Что ж, понятно. Герой-одиночка с комплексом спасителя. Это можно использовать.

Глеб хмыкнул. Фрол Терентьевич взглянул на своего сына, который стоял у камина и теребил манжету дорогого пиджака. По лицу сына пошли красные пятна при одном только упоминании Ярославского. Неужели возникла аллергия на одну только фамилию? Хм, поучить выдержке сына не помешает. Аристократ не должен выдавать своих эмоций.

— Вы всех московских аристократов будете судить по случаю в «Ночном соловье»? — спросил Глеб. — Так там даже не аристократы к вам пристали, а купеческое отребье!

— Глеб, а ты? — из тени угла, прошелестел Степан Ильич Преображенский. — Ты смог достать то, что я просил?

Глеб дернулся, словно его ударили током, сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил небольшой пакет.

— Смог, — буркнул он, подходя к столу и бросая пакетик на полированное дерево. Внутри лежали несколько темных волосков. — Только я не знаю, для чего вам этот мусор. Вы собираетесь куклу вуду из него лепить, Степан Ильич? Мы вроде бы магией занимаемся, а не деревенским шаманством.

Степан Ильич двумя пальцами подцепил пакетик и поднес его к свету настольной лампы. Его выцветшие глаза блеснули при свете лампы, как будто радостно вспыхнули и тут же погасли.

— Для того, молодой человек, чтобы выяснить его генотип, — скрипучим голосом ответил Преображенский. — На основании алхимии и генетики мы сможем выяснить слабые стороны рода Ярославских. Их предрасположенности, мутации живицы. Если мальчишка так быстро прогрессирует, значит, в его крови есть аномалия. И я найду ее.