— Я могу сделать вот это, — спокойно ответил я.

И без лишних слов тут же заехал ему в челюсть. Короткий апперкот с правой.

Семён даже не успел моргнуть. Раздался влажный щелчок смыкающихся зубов. Его голова мотнулась назад, он нелепо взмахнул руками и рухнул с барного стула на пол.

— Ах ты ж сука! — взревел слева от меня его дружок Вовка.

Он тут же отшатнулся, попытался пробить мне боковой в голову. Слишком медленно и предсказуемо. Я ушел с линии атаки, пропустив его удар мимо лица, и всадил кулак в солнечное сплетение.

Вовка издал сдавленный звук «хррр», согнулся пополам, вытаращив глаза. Я не стал ждать, пока он продышится, и добавил ребром ладони по шее. Он рухнул рядом со своим другом.

В этот момент Семён, пуская кровавые слюни, попытался встать на четвереньки.

— Да я тебя… мой отец… — забормотал он.

Я шагнул к нему и ударом ботинка добавил Преснякову в челюсть. Мажор распластался на полу, пуская пузыри.

Зал замер. Музыка играла, но люди вокруг притихли. Охранники наконец-то сорвались с места и подбежали к нам.

Я спокойно поправил манжеты камзола, повернулся к залу и громко произнес:

— Прошу прощения за поведение моих друзей! Они немного перебрали с алкоголем!

Затем кивнул опешившим вышибалам:

— Вы знаете меня? Ну, тогда что смотрите? Вытаскивайте этот мусор на свежий воздух. Пускай мальчики проветрятся.

Охранники без лишних вопросов подхватили обмякшие тела за и потащили к выходу.

Рыжеволосая незнакомка смотрела на меня огромными глазами.

Я повернулся к ней, одернул камзол и отвесил изящный поклон:

— У вас всё хорошо, госпожа? Не сильно вас напугали эти… купцы?

Она моргнула, стряхивая оцепенение:

— Да. Всё в порядке. Хотя я, конечно, не просила вас за меня заступаться. Я могла бы и сама их успокоить.

— Я ни секунды не сомневаюсь в ваших талантах, — ответил я. — Но боюсь, что если бы вы взялись за дело сами, то эти двое скорее всего оказались бы в реанимации. А так… полежат на свежем воздухе, очухаются. Там им товарищи объяснят, с кем они попытались связаться, и вряд ли они вернутся сюда, чтобы разбираться.

Девушка прищурилась, изучая мое лицо:

— Да? И с кем же они связались, позвольте узнать?

— Позвольте представиться, — я еще раз склонил голову. — Елисей Святославович Ярославский. К вашим услугам.

Она не вздрогнула при звуке моей фамилии, что уже говорило о многом. Она плавно соскользнула с барного стула, оказавшись довольно высокой, и протянула мне тонкую руку с идеальным маникюром:

— Ефросинья Степановна Преображенская.

Я осторожно пожал её ладонь. Кожа была теплой, а хватка на удивление крепкой для девушки.

— Не могу сказать, что мне очень приятно познакомиться в такой суете, Ефросинья Степановна, — произнес я. — Так как наше знакомство было бы куда приятнее при других, более спокойных обстоятельствах. За чашечкой кофе, например.

— Что же, господин Ярославский, — она чуть склонила голову набок. — Порой мы не выбираем, как и где знакомиться. Судьба подкидывает нам забавные ситуации.

— Елисей! Ну ты где там пропал⁈ — раздался из коридора очень веселый и громкий голос Мишки Морозова. Мой друг вывалился в зал. — Мы там уже третью бутылку открываем, а тебя всё нет! Ого… — он осекся, заметив рыжеволосую красавицу, и тут же попытался придать лицу солидное выражение. — Ты тут уже новые знакомства заводишь? А не хочешь ли меня представить?

Я вздохнул и снова повернулся к Ефросинье:

— Прошу прощения, у меня там друзья скучают. Я бы пригласил вас к нам присоединиться, но…

— Не стоит, Елисей Святославович, — перебила она, и в её зеленых глазах мелькнули смешинки. — Я ведь в самом деле жду свою подругу. Спасибо вам за помощь. Еще раз. А с вами мы ещё успеем познакомиться!

— Когда? — тут же ответил беспардонный Мишка.

— Гораздо быстрее, чем вы можете ожидать, — улыбнулась девушка. — Прошу прощения, мне нужно ответить на сообщение. Хорошего и весёлого времяпрепровождения, господа.

Я поклонился, развернулся и направился к Мишке.

— Пошли, ловелас, — буркнул я, подталкивая друга в спину. — Да не пялься ты так, а то платье прожжёшь.

— Какое платье? Ой, так на ней ещё и платье есть? — отозвался Мишка.

Мы скрылись в коридоре, возвращаясь в свою кабинку к музыке и Мизуки. Я шел и чувствовал спиной пристальный взгляд зеленых глаз.

Что хорошо в молодом возрасте, так это фантастическая способность организма восстанавливаться. Ночь пил, гулял, веселился, орал песни дурным голосом, а потом поспал пару часиков — и вуаля! Свежий, как огурчик с грядки. Ни тебе мешков под глазами, ни головной боли, от которой хочется засунуть башку под гильотину.

А вот я прекрасно помню, как в прошлой жизни, будучи семидесятилетним ведарем, ложился спать вовремя, выпивал перед сном травяной сбор, спал положенные восемь часов, а иногда по утрам все равно выглядел и чувствовал себя так, словно всю ночь бухал, гулял, веселился, а под утро меня еще и конь копытом в лоб ударил.

Увы, возраст всегда берёт свое. Но сейчас-то мне восемнадцать! Живица бурлит, кровь горячая, регенерация такая, что позавидует любая ящерица.

Однако следующим утром я проснулся не от звонка будильника и не от лучей солнца, пробивающихся сквозь шторы.

Я проснулся от криков снаружи. И, ядрёна медь, орали два до боли знакомых голоса!

— Да кем ты себя возомнил, ухарь⁈ — басил Степан Борозда так, что стекла в рамах чуть подрагивали. — Давно по хлебалу не получал, а? Чего зенки вылупил?

— А ты с какой целью интересуешься насчёт моего хлебала? — не менее громко орал Гордей Степанцов. — Уж не собрался ли попытаться сунуть своим кулачишком? Смотри, ручонку-то не поломай с непривычки!

Я приоткрыл один глаз и посмотрел на электронные часы, стоявшие на тумбочке. Шесть сорок утра.

Вот же засранцы великовозрастные! Целых двадцать минут законного сна не дали доспать!

Ну, я им сейчас всё выскажу. Я им сейчас такой разнос устрою, что они у меня строевым шагом до самой Москвы пойдут!

— Да если бы сунул разок, то второго бы раза не понадобилось! — продолжал бушевать Степан. Судя по звуку, они стояли прямо под моими окнами. — Усвистал бы в стратосферу!

— Да ладно! Я не боюсь щекотки! — парировал Гордей. — Ну чо? Давай, рискни здоровьем!

Крики не смолкали. Судя по накалу страстей, скоро у этих двух альфа-самцов слова закончатся, и они перейдут к конкретному мордобою. Причина криков мне была ясна как Божий день. В стремлении понравиться нашей лекарше Алёнке эти два лба из кожи вон лезли. И когда вылезали, то пересекали пути-дорожки друг друга и соприкасались оголёнными нервами.

Другие ребята из отряда только посмеивались, глядя на подобное соперничество. Но после того, как парочка особо остроязычных лишилась нескольких зубов за неудачные шуточки в адрес «женихов», лезть с подколами больше никто не решалался.

Подобные ссоры бывали и раньше, но сегодня накал достиг какого-то особого, эпического размаха. Прямо брачные игры маралов в период гона! Чувствовалось, что возникла острая потребность во вмешательстве жесткой длани руководства!

Как бы мне ни хотелось покидать теплую, уютную постель, но…

— А давай сейчас раз на раз, по чесноку выскочим? — предложил Степан, и я представил, как он набычился. — Тогда и покажешь, что не только языком по ветру хлестать силен!

— Да без «Б»! Или ты думаешь, что я заднюю включу? — тут же отозвался Гордей.

Ну да, еще немного поваляюсь, и позволю свершиться нехорошему. У Степана только-только зажила рука после наших прошлых приключений, поэтому Гордей, как человек чести, бить туда не будет. А Степан начнет инстинктивно беречь повреждённое место.

В итоге получится не нормальная драка, а копошение двух великовозрастных дураков в пыли, которые будут беречь друг друга, но при этом ни один не отступит из-за ущемленного эго. Они потеряют лицо перед своими бойцами и подорвут свой авторитет. А на хрен они мне сдались на руководящих должностях, если у них авторитет опустится ниже плинтуса?