На лицах «короля» и «ферзей» невольно дрогнули мышцы. Сумма была завышена. Причём завышена на целый порядок. Мы с отцом специально пошли на этот шаг. Нам нужно было ошарашить их, разбудить в них первобытную жадность. Сейчас они сидели на крючке у Долгополого, еле сводили концы с концами, трясясь перед проверками. А тут им предлагали деньги, на которые они вполне могли бы открыть новое дело и не страшиться разборок с князем. И всё на легальных основаниях!

Они переглянулись. Жадность боролась со страхом.

— Слушайте… — Евстигней Семёнович облизал пересохшие губы. — Сумма, конечно, внушительная. Но какие могут быть гарантии? Мы имеем дело с молодым наследником. Нам нужно поручительство…

— Если желаете, я могу прямо сейчас набрать Святослава Васильевича по видеосвязи, и он в прямом эфире подтвердит каждое моё слово и каждую цифру на этом экране, — ответил я. — Мы действительно заинтересованы в покупке вашего бизнеса. И деньги уже зарезервированы на счетах.

— Нам… нам нужно подумать, — пробормотал Аристарх Матвеевич, вытирая лоб платком.

— Я не тороплю вас, господа, — я забрал телефон и поднялся. — Однако мне хотелось бы получить ответ как можно быстрее. Постройка завода дело небыстрое, а ситуация на Рубеже накаляется с каждым днём. Чем быстрее мы начнём, тем больше пользы принесём Империи.

— Да, мы слышали о ваших подвигах, — уважительно кивнул Евстигней Семёнович, тоже поднимаясь. — Говорят, вы только сегодня утром закрыли Прорыв, а теперь уже сидите здесь, обсуждаете многомиллионные сделки. У вас невероятная работоспособность.

— Значит, вы понимаете, что я человек дела. Мы даём вам на размышление неделю.

— Думаю, неделя нас вполне устроит, — ответил «король», протягивая руку.

— Рад был познакомиться, господа, — я пожал его ладонь. — Как надумаете, то сразу звоните. Мои контакты у вас есть.

Мы с Гордеем вышли из здания и сели в машину. Как только двери захлопнулись, начальник СБ шумно выдохнул.

— Елисей Святославович… А вам в самом деле нужны эти склады? Ну, то есть, за такие бешеные бабки?

Я рассмеялся, ослабил узел галстука.

— Да, Гордей. Тут сошлись разные интересы: и мои личные, и глобальные интересы рода Ярославских.

— Но переплачивать в десять раз?

— Понимаешь, Гордей, ты видишь, как прут твари из Опасных земель. Если мы реально выстроим здесь заводы лёгкого вооружения, это сократит плечо поставок на фронт на тысячи километров. Это спасённые жизни солдат. А во-вторых… как только мы купим эти земли, денежный кран Долгополого перекроется. Он лишится стабильного потока легализованного нала. Это удар под дых.

— Весьма хитро и умно, Ваша Милость, — уважительно протянул Степанцов, выруливая на трассу. — Но зачем вам понадобилось лично лезть в Прорыв перед встречей? Мы же могли сразу приехать сюда, чистенькие и свежие.

— Психология, Гордей, — я посмотрел на проносящиеся мимо деревья. — Понимание того, что мы находимся в тридцати километрах от них, что у нас под ружьём два десятка отборных головорезов, и что мы только что вырезали Прорыв без единой потери… это очень сильно подстёгивает мыслительные процессы.

— То есть, это был такой скрытый наезд? Демонстрация мощи?

— Можно сказать и так, — я кивнул. — Мы дали понять, что за нами стоит реальная сила, которой они ничего не смогут противопоставить. У Долгополого есть деньги и связи, а у нас орава бойцов, готовая действовать здесь и сейчас. И они это почувствовали, ну а жадность сделает всё остальное.

— Красиво играете, командир. Кстати, я тут со Степаном созванивался, пока вы там переговоры вели.

— О! И как там наша группа отвлечения? — я улыбнулся.

— Оттягиваются вовсю! — заржал Гордей. — Стёпа говорит, вокруг их лагеря в Тульской области ИСБшники только что на деревьях не сидят. Под каждым кусточком, под каждым листочком наружка пасётся. Ждут, когда пьяные «мажоры» в портал полезут. А наши сидят, шашлыки жарят, на гитарах бренчат. Стёпа сказал, они там в лесу грибов набрали. Сморчков! Говорит, по возвращению будет знатная жарёха.

У меня аж слюнки потекли от воспоминаний.

— Обожаю сморчки со сметаной! — мечтательно произнёс я. — Это же поистине царский гриб. Правда, уваривается сильно. Из целой корзины на выходе получается маленькое блюдечко. Но зато на вкус какой… за уши не оттащишь! Ум отъесть можно.

Гордей с сомнением покосился на меня.

— Поверю на слово, Ваша Милость.

— В смысле? Ты что, ни разу сморчков не пробовал? — изумился я.

— Да как-то всё не приходилось. Я больше по опятам да белым. А эти сморщенные… как-то доверия не внушают. На какашки похожи!

— Да ты что! — возмутился я. — Я лично для тебя их приготовлю, когда вернёмся! Даже Матрёшку к плите не подпущу, а то ещё испортит шедевр своими приправами. Сковородочка, маслице сливочное, лучок золотистый, сметанка домашняя… Ядрёна медь, аж в животе заурчало!

— Ловлю на слове, командир! — рассмеялся Гордей. — Ладненько, сейчас к нашим приедем. Хотелось бы, конечно, сегодня после этой мясорубки попариться, грязь смыть. А завтра уже двинем обратно в Москву.

— Так и сделаем. Неделю мы тут торчать не будем. Нажим мы сделали, удочку закинули. Дальше дело времени.

Вскоре мы добрались до «Дубравы». Место и впрямь оказалось шикарным: закрытая территория, сосновый бор, несколько двухэтажных срубов и огромный банный комплекс.

Мои гвардейцы уже вовсю обживали территорию. Из труб бани валил густой дым, на мангалах шкварчало мясо, пахло жареным луком и специями.

Мы с мужиками сходили в баню. Вот где был настоящий кайф! После Ледяных Гончих, Костяных Пауков и деловых переговоров горячий пар казался манной небесной. Мы парились дубовыми вениками так, что кожа горела, потом выскакивали на улицу и обливались ледяной водой из ушатов. Пили ядрёный хлебный квас.

Синий травил байки о своих подвигах, не стеснялся ввернуть шутливое словцо в ответ на подколки. Я спросил его о том, что он думает о дальнейшей своей карьере? Он ответил, что может быть и поможет в развитии одному боярскому сыночку, если тот положит нормальную цену за услуги. Я ответил, что может и договорится о цене. Синий на это усмехнулся и подлил квас. Мы чокнулись пузатыми кружками.

Позже, когда мы сидели в предбаннике, завёрнутые в простыни, к нам пожаловали гости. Местная обслуга, видимо, решив угодить столичным аристократам по полной программе, вызвала из Воронежа целый микроавтобус с массажистками.

Девушки были как на подбор: фигуристые, улыбчивые, в коротеньких халатиках.

Я не имел ничего против. Мои парни сегодня смотрели в глаза смерти, они заслужили расслабление. «Кто сказал, что надо бросить песни на войне? После боя сердце просит музыки вдвойне!» То же самое можно сказать про ласку и любовные утехи.

— Гуляйте, бойцы! — махнул я рукой, когда гвардейцы вопросительно уставились на меня. — За счёт заведения! Но держим себя в руках! Блюдём честь и достоинство!

— Так точно, господин главный начальник! — козырнула самая бойкая из массажисток. — Может, тоже желаете специальный массаж?

— Не, мне лучше обычный. Без излишеств!

Да, от массажа «определённых частей тела» я вежливо отказался. Не потому что сноб или педант, вовсе нет. Всего лишь навалилась после бани такая усталость, что даже пальцем шевелить не хотелось. Чтобы не обижать девчонок позволил размять себе забитые мышцы спины и плеч.

Оставив парней развлекаться, я поднялся в выделенную мне спальню на втором этаже сруба. Упал на свежие простыни, закрыл глаза и провалился в глубокий сон без сновидений. Мелкий щенок Ледяной Гончей спал по соседству на подготовленной для него подушке. Таять Снежок вроде как не собирался…

Расслабление после русской бани это кайф высшей пробы. Мышцы, до этого натянутые как стальные тросы, превращаются в кисель. Кровь гуляет по венам неспешно, растворяет усталость и остатки адреналина. Я провалился в сон, в котором не было ни сновидений, ни тревог. Только покой и умиротворение.