— Отчёт о повреждениях. Физических.

— Процесс активирован, — правильно понял меня Искин. — Процесс завершён, специалист… Блэк. Повреждения в пределах семнадцати сотых процента.

— Локализация? — удивлённо вздёрнул я бровь.

— Коммуникативные интерфейсы, специалист… Блэк.

— Н-да уж…

Надо же, и у Искина амнезия! И тоже дискретная, ха. Получается, мы с ним собратья по общему недугу?..

— Впрочем, пофиг! — заключил я, смирившись с неизбежным. — Что у тебя вообще есть?

— Вывести перечень доступных ресурсов на экран, специалист… Блэк? — подозрительно быстро предложил Кулибин.

Настолько, что я заподозрил его в малодушном желании переложить проблему с больной головы на здоровую. С другой стороны, а куда мне деваться? Так что…

— Валяй.

Хм… занятно. Причём, как говаривал один легендарный киноперсонаж (?), до жути. Около десяти процентов вычислительной мощности процессора, два с половиной процента основной памяти и двадцать два оперативной. И… неопознанное периферийное устройство аж с пятью вопросительными знаками в кодировке.

— Что это? — уточнил я, мысленно выделив последнее рамкой.

Совершенно об этом не задумываясь, на автомате. Без лишних заморочек. И потому, надо полагать, Искин меня прекрасно понял:

— Неопознанное периферийное устройство, специалист… Блэк. Назначение и характеристики не определены.

— Взаимосвязь вот с этим, — сфокусировал я взгляд на «паутинных линиях» на правой ладони, перчатку на которую так до сих пор и не натянул, — возможна?

— Недостаточно информации для анализа, специалист… — подвис Искин.

И подвис капитально, вынудив меня где-то через полминуты потерять терпение:

— Уточни статус!

— … Блэк, — таки «ожил» обитатель «нейра». И, как мне показалось, с изрядным удивлением (!) пояснил: — Обнаружен и автоматически активирован диагностический пакет… проблема: локализована… решение: восстановление логической связи… рекомендация: применение одного логического элемента типа E-SLC NAND.

— Чего⁈ — натурально прифигел я, машинально скосив взгляд на стопку «ячеек».

Тех самых, что составляли компанию блистерам с «сывороткой» на столешнице прямо передо мной. Буквально руку протянуть.

— Ответ положительный, специалист… Блэк! — воодушевился Искин. — Рекомендация: немедленное применение.

— А… как? — озадачился я.

Ну не работал я раньше с такими приблудами! Да, уверен. И вообще, очень похоже, что это какая-то новинка. Не удивлюсь, если чьё-то ноу-хау, не представленное покуда на свободном рынке Протектората Человечества… не говоря уж о Протекторате Росс. Эксклюзивчик бриттишей. Ну, или ниппонцев, не суть.

— Способ применения — мануальный, при физическом контакте, — пояснил Кулибин-сан.

— Подробнее! — рявкнул я.

— Вскрыть упаковку, извлечь модуль…

— Ага…

— … снять с тыльной стороны защитную плёнку…

— Не части! Не успеваю!

— … приложить модуль активной зоной к торцевой поверхности «нейра» и прижать на две секунды, — завершил инструктаж Искин.

Аккурат в тот момент, когда я пришлёпнул «наклейку» к гаджету — наощупь, но безошибочно.

— Процесс активирован, — прокомментировал сие действо Искин. — Процесс завершён. Благодарю… мастер Алекс!

Фига се! Уже сработало⁈

— Обнаружен и автоматически активирован диагностический пакет, — снова сбился на машинную канцелярщину Кулибин. — Проблема: локализована… решение: восстановление логических связей… рекомендация: для полного восстановления функционала личности «Кулибин-сан» дополнительно задействовать три логических элемента типа E-SLC NAND и один типа E-ТLC NAND.

— Ха!

А ведь у меня как раз столько и есть — вон, на столе валяются. Совпадение? Не думаю. Впрочем, пофиг. Раз Искин просит, надо сделать. А там, глядишь, и ещё какие подробности всплывут… совершенно случайно, конечно же. Но вот это — не факт. Но всё равно интересно, кто это так подсуетился? В смысле, напланировал… всякого? Опять же, где причина, а где следствие? То бишь неведомый планировщик опирался на уже доступные ресурсы, или, наоборот, организовал резервы, исходя из собственных потребностей? Какая разница? Известно, какая — принципиальная! Если использовал то, что есть, значит, реагировал по факту. На внешние условия и текущие события. Ну а если наоборот… то, получается, сам событийную канву программировал. А это, сами понимаете, две большие разницы!

— Откуда информация? — всё же уточнил я перед тем, как продолжить восстановительные работы.

От греха, как говорится.

— В первом случае при попытке обращения к периферийному устройству активировался самораспаковывающийся архив, — пояснил Искин. — Во втором — ещё один такой же, но в блоке памяти, с которым была восстановлена связь при применении первого расширительного модуля.

— То есть… «закладки»? — недоумённо предположил я.

— Ответ положительный, мастер Алекс! — бодро отрапортовал Кулибин.

— Ну и чьи же?

— Информация отсутствует, мастер Алекс, — обломал меня обитатель «нейра». — Вероятно, имеет смысл продолжить процесс восстановления доступа?

— Вероятно, — вздохнул я, выудив из стопки «ячеек» ту, что «сингл-левел». Первую попавшуюся, наугад, поскольку все они абсолютно одинаковые. И после всех полагающихся манипуляций уточнил: — Статус?

— Рекомендую продолжить процесс, мастер Алекс.

Ну да, кто бы сомневался! Хотя, если по голосу судить, взбодрился. Ладно, продолжить так продолжить…

— Процесс завершён, мастер Алекс! — подозрительно довольно и, я бы даже сказал, «сыто» констатировал Кулибин, когда от «нейра» отвалилась последняя «наклейка». Та, что тройная. — Доступ к базам данных: полный. Доступный функционал: базовый плюс. Активировать личностный интерфейс «Кулибин-сан»?

— А ты ещё нет⁈

— Процесс активирован… процесс завершён, — обрадовал меня Искин. — Очень рад, мастер Алекс, видеть вас… снова.

— Угу, — угрюмо буркнул я.

Угрюмо, потому что какой-то особой разницы между обрезанной и полнофункциональной версиями Кулибина в упор не видел.

— Статус носителя: физические и когнитивные параметры в пределах нормы, — забубнил Искин. — Фиксирую изменения мозговой активности, отличия от контрольной мнемограммы… двадцать четыре с половиной процента. Локализую участки коры головного мозга… процесс завершён. Скажите, мастер Алекс, у вас что, амнезия?

Аллилуйя, блин! Хотя ему простительно, с урезанным-то функционалом…

— Дискретная, — подтвердил я. — А что?

— Это объясняет наличие самозапрета носителя, то есть вас, на доступ к вашим же личным данным, сударь, — «хмыкнул» Кулибин. — В противном случае он не имел бы смысла, поскольку вам это всё и так прекрасно известно. По умолчанию.

И да, вот теперь разница проявилась в полный рост. Голос и впрямь «ожил», обрёл какие-то неуловимые дополнительные нотки, отличающие машину от личности. Ну и сама речь стала более… эмоциональной, что ли? Менее формальной и без канцелярщины. Ну, почти. Плюс тембр — бархатный баритон, что характерно, мужской. Таким только старинные романсы исполнять, завлекая барышень. Впрочем, пофиг. Тут другое интересно…

— То есть я… сам себе?..

— Совершенно верно, мастер Алекс.

— А… когда? — пришибленно уточнил я. — Ну и?..

— … при каких обстоятельствах? — как мне показалось, вполне привычно завершил за меня мою же фразу Искин.

— Ну!

— Боюсь вас разочаровать, сударь, но у меня тоже установлен самозапрет, — «вздохнул» Кулибин. — Прописан на программном уровне. Логи ранее периода последней активации недоступны.

— Взламывай!

— Ответ отрицательный, мастер Алекс, — ушёл в отказ обитатель «нейра». — Недостаточно вычислительных ресурсов.

— Дела-а-а!..

— Согласен, мастер Алекс, — поддакнул Искин. — Ситуация крайне сомнительная. Но, по всем признакам, мы же с вами сами и создали для неё предпосылки. А если конкретней, то я по прямому вашему указанию, сударь. Позволите совет?

— Валяй! — махнул я рукой.