— Прекрати! Нет!

Лицо у неё безумное, кожа пылает. — Ты моя, Поэт Гр—

Внезапно генерала Сол сдёргивают с меня.

Над нами стоит мой отец, вцепившись в спину её куртки.

— Я сказал, что ты её не получишь, — рычит он, разворачивает Сол, отводит кулак и бьёт её в лицо. Голова генерала резко откидывается, она отступает на несколько шагов. Рот и нос залиты кровью. Сол касается губ и смотрит на мокрые пальцы.

— Ублюдок! — выкрикивает она и бросается на отца, тёмные волосы развеваются за спиной.

Они сцепляются, а я лежу на земле, пытаясь отдышаться. Неподалёку гвардеец Сол бесформенной кучей валяется на тротуаре. Это отец его уложил?

Теперь Сол и отец катаются по асфальту, пытаясь ударить друг друга, царапаясь и хватая за всё подряд. Я даже немного ошеломлена тем, что отец вообще умеет так двигаться.

Несколько секунд я просто смотрю, пытаясь решить, что делать.

Бежать за помощью. Вмешаться самой.

Они снова перекатываются и врезаются в тело поверженного гвардейца, а отец отчаянно отбивается от неё.

Но Сол — генерал.

Командующая армией.

Может, отец и тренировался для Патруля больше десяти лет назад, но очевидно: она гораздо искуснее.

Прежде чем я успеваю вмешаться, Сол хватает оброненный станнер и стреляет отцу в живот. Его отбрасывает к стене здания. Затылок с отвратительным хрустом врезается в камень, и отец медленно сползает вниз.

Он обмякает на земле. Сол смотрит на меня.

Над головой грохочут облака. Мы обе поднимаем глаза, когда небо вспарывают рваные полосы Искры.

Наши взгляды встречаются, и мне кажется, в одну и ту же секунду нам приходит одна и та же мысль.

Я зову шторм.

Думаю, она тоже.

Я не знаю, что делаю. Смогу ли оттянуть Искру от неё? Забрать себе?

Я закрываю глаза и пытаюсь почувствовать её. Вспоминаю ночь, когда ждала Рука на скалах и шторм стал частью меня. Будто я ощущаю, как он пульсирует в моих венах. Где-то по пути я выросла вокруг него, освободила для него место, дала ему дом.

Открыв глаза, я вижу, как генерал Сол поднимает руки.

Всё происходит словно в замедленной съёмке, а воздух вокруг нас сгущается.

Небо покрывают новые рваные линии Искры, заливая всё аметистовым сиянием.

Сол запрокидывает лицо кверху. Она делала это бесчисленное количество раз.

Она понимает штормы так, как я только начинаю их понимать.

Линии Искры сливаются, сходятся в одну точку и устремляются к земле.

Может, ударит по нам обеим. Может, вообще промахнётся. Хотя в это я не верю.

Я снова и снова зову её.

Найди меня. Найди меня.

Не знаю откуда, но я уверена: она выберет только одну из нас.

Искра будто спотыкается в воздухе — гаснет, скачет, распадается.

Мечется то влево, то вправо. Я никогда не видела ничего подобного.

А потом… ударяет в меня.

Я стону, когда она прожигает меня насквозь, словно запекая изнутри. Зрение плывёт, разум выворачивает, колени дрожат. Я вскрикиваю, когда меня разрывает, перемалывает в пыль, разбирает до полного ничто.

Плазменная дуга разрастается, заключая меня в кокон света, и тут я вспоминаю, что должна делать. Я собираю искры, хватаю столько, сколько могу. Неловко стягиваю их вместе. Что сейчас делает Сол? Её тоже ударило? Я не вижу. Перед глазами только фиолетовые отражения тысячи крошечных огоньков.

Если всё сведётся к тому, кто из нас сильнее, я знаю — победит она.

У неё годы практики. А я — никто.

Прошла всего секунда-другая, но кажется, будто я прожила в этом мгновении целые жизни, затерявшись где-то между небом и землёй, среди дрожащих атомов воздуха.

Плазменная дуга гаснет, и я потрясённо смотрю на шар чистого малинового света, зависший над моей ладонью.

Возможно, это самое прекрасное, что я когда-либо видела.

Я поднимаю голову. Сол стремительно идёт ко мне, но резко останавливается, увидев то, что я держу. И мы обе одновременно всё понимаем.

Искра выбрала меня. Не её.

Глаза Сол расширяются, рот приоткрывается.

Наши взгляды встречаются, и между нами возникает какая-то связь.

В это мгновение мы просто два человека, на которых взвалили то, чего мы никогда не просили. На плечи каждой легла мантия тяжёлая, как железо.

Спасительница и та, кто должна её заменить.

Если бы она заполучила меня, моя жизнь больше никогда не принадлежала бы мне.

Как не принадлежала ей.

Я думала, брак с Ноксом был бы тюрьмой, но стать самой Искрой, питающей Нью-Манхэттен, означало бы пожизненный приговор без права на освобождение.

Каждый шаг. Каждая мысль. Ничего не было бы моим.

Она смотрит на меня. Я поднимаю руку, и Сол отступает на несколько шагов.

Я не знаю, убьёт ли её это.

Наверное, в конце концов она просто пыталась сделать всё, что могла.

Разве не все мы так делаем?

Может, мне и следовало бы её пожалеть, но я никогда не зашла бы так далеко лишь ради собственного спасения.

Она не остановится ни перед чем, пока не заполучит меня.

Значит, у меня нет выбора.

Я отвожу руку назад и с рёвом выпускаю Искру.

Глава 67

Она срывается с моих ладоней и бьёт Сол в грудь. Генерала отбрасывает, она летит по дуге и падает на асфальт, проскользив ещё несколько метров. Я застываю.

Я… убила её?

Проходит несколько секунд, но она не двигается.

Я уже собираюсь проверить, когда болезненный стон заставляет меня обернуться к отцу.

— Папа, — говорю я, подбегая и опускаясь рядом на колени. Воздух вырывается из его лёгких, будто ржавые лезвия пилят изнутри. Я прижимаю ладонь к центру тяжело вздымающейся груди и чувствую слабые удары сердца.

Он смотрит на меня, и в его выражении столько всего, чего я до сих пор не понимаю. Он умирает. Какая-то часть меня удивлена, что даже он на это способен. Наверное, я думала, он будет жить вечно — возвышаться над миром с суровым лицом и железной волей.

— Почему? — спрашиваю я, не убирая руку. Столько лет одна мысль о прикосновении к нему наполняла меня клубящимися тенями и головокружением. Я уже не помню, когда в последний раз мне хотелось физической близости с этим человеком. — Почему?

Я могла спрашивать о тысяче вещей, но, кажется, он понимает.

— Не знаю, — отвечает он. — Я жаждал контроля. Хотел, чтобы всё стояло на своих местах, но эта штука… эта ярость… жила внутри меня, и я не знал, куда её деть.

Плечи опускаются, я тяжело выдыхаю. Это не ответ. И не оправдание. Я вроде бы и не ждала ни того ни другого, но какая-то часть меня всё же надеялась.

— Почему мы?

Его веки опускаются, в груди что-то хрипит. Лицо блестит от пота, в тёмных впадинах под глазами собирается влага.

— Потому что я знал: вы не сможете от меня уйти.

Холодное осознание впитывается в кожу.

Будто меня бросили в бурлящий полуночный океан. Вокруг такая непроглядная тьма, что я чувствую лишь неровную пульсацию разбитого сердца.

Мы были в ловушке и принадлежали ему. Все трое. Вот ещё что отняло у нас Общество — свободу выбора. Если бы мы ушли, он бы нас уничтожил. Нам оставалось только остаться, но он уничтожил нас всё равно.

— Я никогда тебя не прощу, — шепчу я, потому что именно сейчас понимаю это с абсолютной ясностью. Я хотела, чтобы он стал лучше. Хотела причину отпустить всё. Но не могу. И никогда не была обязана.

— Я знаю, — отвечает он. — И не жду, что простишь.

— Раньше ты пугал меня до смерти. Я… я тебя боялась.

— А теперь? — спрашивает он, морщась от боли и зажмуриваясь.

— А теперь я знаю: что бы ты ни пытался заставить меня поверить, я сильнее тебя.

Он кивает и неловко двигается, словно пытаясь устроиться удобнее.

Я не протягиваю руку, чтобы помочь. Не уверена, что могу.

— Зачем ты пошёл за мной? Почему настоял, чтобы вчера пойти со мной?

Он качает головой. Из глаз текут слёзы, когда он стонет. — Потому что ты всё-таки ушла от меня, да? Шаг за шагом нашла способ вырваться. Я построил тебе жизнь по своему образцу, а ты её отвергла. Выбрала другой Дом. Пошла в Штормовую гвардию. Влюбилась в Солитьюда. Сделала всё то, чего, как я думал, ты никогда не сделаешь, — именно потому, что перестала меня бояться. И, наверное, это напугало меня сильнее всего в жизни.