По её коже потрескивают фиолетовые искры. Сол сводит ладони вместе, собирая между ними маленький шар аметистового света. Рук тоже замечает — его пальцы сильнее сжимают мою руку.

Между бровей Сол проступает складка сосредоточенности. Конечности дрожат, на лбу выступает пот. Свет в ладонях разрастается, превращаясь почти в маленькую сферу. Трещит, вспыхивает — а затем меняется: яркий аметист становится ослепительно-пурпурным.

Плазменная дуга поглощает её, Сол стискивает зубы и удерживает пульсирующий шар энергии. Я заворожённо смотрю, как от электричества её волосы поднимаются дыбом, а потом дуга гаснет. Всё ещё держа сферу, генерал взмахивает рукой и швыряет её. Та летит над землёй и ударяет в груду камней примерно в сотне футов от нас.

Камни разлетаются от удара, взрываясь дождём осколков и пыли.

Я с ужасом и восторгом смотрю, как оседает земляная взвесь, а над головой грохочет гром.

Генерал Сол вытирает лоб и резко поворачивается к нам.

— Вот за это они убьют нас всех.

Глава 29

Несколько секунд я просто таращусь на разлетевшиеся камни.

— Как вы это сделали? — спрашивает Рук. — Вы… удержали её?

Он потрясён и почти не может говорить.

Никогда ещё не видела, чтобы что-то настолько выбило его из колеи.

Генерал кивает.

— Мне понадобились годы, чтобы освоить эту технику, но да. Когда я использую Искру для питания города, я делаю то же самое: собираю энергию, а затем перенаправляю её в накопительный узел, прежде чем она изменится. Но если мне некуда её направить, приходится что-то с ней делать.

Она указывает вдаль — на разрушения, которые только что устроила.

— Я пытался, — говорит Рук. — Я… у меня никогда…

Он обрывает фразу и начинает ходить туда-сюда, что-то бормоча себе под нос и проводя рукой по волосам.

— Рук? Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Иногда я пробовал, — говорит он. — Но поговорить было не с кем. Я чувствовал, что способен на что-то, просто не понимал как.

Он качает головой и смотрит в небо.

— Хотите несколько советов? — спрашивает генерал Сол, и Рук мгновенно оборачивается.

— Очень.

— Хорошо. Тогда попробуем так. — Она подходит к нам и указывает на землю. — Встаньте здесь и здесь. Подождём разряда. Когда он ударит, сосредоточьтесь на отдельных искрах. Не позволяйте им просто пройти сквозь вас — представьте, что собираете их. Будто подбираете по одной пылинке. Старайтесь сводить их вместе в ладонях. Это требует огромной концентрации, потому что каждую нужно почувствовать отдельно.

— Сначала вы будете слишком медленными. Большая часть энергии успеет рассеяться. Это нормально. Но для полноценного удара придётся собрать десятки искр. С практикой станет легче.

Она переводит взгляд с меня на Рука, убеждаясь, что мы всё поняли.

— Хорошо, — говорю я. — Попробую.

Рук тоже кивает, и мы ждём.

— Позови её, — шепчет Сол. — Она тебе отвечает.

Я сосредотачиваюсь на облаках над головой. Сол права — я уже делала это раньше. Просто всегда думала, что дело лишь в моём желании коснуться шторма, а не в том, что она действительно меня слышит.

Ждать приходится недолго.

Над нами собирается ещё одно облако, пульсируя и меняясь в небе.

Я чувствую удар за долю секунды до того, как он приходит. Готовлюсь к боли и эйфории, которые сейчас потащат меня под воду. Искра бьёт, потрескивая по коже. На миг я теряюсь в ощущениях. Боль разрывает меня изнутри, будто рвёт на части.

И только потом вспоминаю, что вообще-то должна кое-что делать.

Я сосредотачиваюсь на одной искорке и мысленно тяну её к центру ладони. Это похоже на попытку поймать между ногтями семечко одуванчика. Получается не сразу — будто сама искра не хочет, чтобы её поймали.

Я направляю Искру к дрожащей ладони, и она каким-то чудом цепляется там, зависнув в воздухе. От неожиданности я теряю концентрацию, и она тут же гаснет.

Через секунду меня накрывает плазменная дуга, вокруг пляшут новые искры. Я пробую снова: цепляюсь за одну точку света и тяну её к руке. Уже сейчас понимаю, насколько сложно будет собрать шар такого размера, как у генерала Сол. Но всё равно концентрируюсь на первой искре, потом на второй. Вторая сопротивляется, но я давлю сильнее — и наконец заставляю её двинуться внутрь.

Две нити соприкасаются и мгновенно сцепляются, превращаясь в более яркую точку, которая вспыхивает пурпурным. Через мгновение всё вокруг темнеет. На волосах и одежде остаётся только несколько слабых искр. Я поднимаю голову и вижу, как на меня смотрят Рук и генерал Сол.

— Кажется, у меня что-то получилось, — говорю я. — Совсем немного, но получилось.

— Получилось, — отвечает Сол, и в голосе слышится гордость. — Похоже, у тебя к этому талант.

— А у тебя? — спрашиваю я Рука. Он качает головой.

— Ни одной. Но ты была потрясающей. — Он гордо улыбается, и сердце болезненно сжимается от нежности.

— Для первого раза очень хорошо, — говорит генерал, глядя на небо. Вдалеке снова грохочут облака, шторм приближается к городу. — Мне пора возвращаться, а вам нужно тренироваться. Куда вы обычно ходите, когда вам необходимо коснуться Искры?

— Есть несколько мест. В основном на окраинах.

Она кивает. — Будьте осторожны. Скорее всего, какое-то время я не смогу с вами встречаться. Мне ещё нужно придумать, как провести вас на крышу Цитадели и не раскрыть, кто вы такие. Но я над этим работаю.

— Хорошо. — Мы возвращаемся к грузовику, и Сол отвозит нас к входу в тоннель. Рук отступает от машины и захлопывает дверь. Похоже, он хочет что-то сказать, но генерал уже резко трогается в сторону города, не оставляя ему возможности.

Мы смотрим вслед облаку пыли из-под её колёс.

— Думаешь, ей можно доверять? — спрашиваю я. Рук качает головой.

— Не знаю.

— Почему тебя так потрясло то, что она показала с Искрой?

Рук вздыхает и проводит ладонью по челюсти. — Она только что предложила моему народу шанс на спасение. Если я научусь владеть этим, то смогу быть полезен отцу.

— Ты и так ему полезен.

— Годами всё казалось бессмысленным. Каждый раз, когда мы хоть немного продвигались вперёд, они приходили и отнимали всё.

— А теперь?

— А теперь генерал Сол дала мне то, чего, как мне казалось, у нас никогда не будет.

— Оружие?

— Да.

— Чтобы использовать против города?

Он долго смотрит на меня. — Поэт, я давно сказал тебе, кто я. И что я такое.

Я киваю. — Знаю. Просто думала…

Я замолкаю. Он протягивает руку и проводит пальцем по едва заметному шраму на моей скуле, лицо смягчается. — Что я забуду всё, что они сделали? Я здесь ради лекарства, а не ради помощи Нью-Манхэттену. Никогда не ставил это своей целью. Я хочу спасти брата и сестру. Хочу создать стабильную жизнь для своей семьи и Завесы.

Я глубоко вдыхаю. — Я знаю.

— И для тебя тоже. Чтобы между нами не было недомолвок.

Воздух выходит из меня дрожащим выдохом. — Знаю, что ты так думаешь, но это мой дом.

— Дом, который тебе лгал. И хочет убить тебя за то, кем ты родилась.

Его слова режут глубоко — через плоть, кости и ту правду, с которой я всё ещё пытаюсь смириться. Я понимаю, что он прав, но здесь я выросла. Неужели я просто смогу уйти и никогда не оглянуться?

— Если мы найдём лекарство, что потом? — спрашиваю я, и голос вдруг становится тихим и неуверенным. — Ты уедешь?

— Да, Поэт. Мой дом там, а не здесь. Я никогда не был создан для этой жизни.

Я сглатываю ком в горле. — А мы?

— Ты можешь поехать со мной, — говорит он. — Я хочу, чтобы ты поехала.

— Не думаю, что всё так просто.

Он внимательно изучает моё лицо. — Возможно, и нет.

Я отвожу взгляд к горизонту. — Нам лучше возвращаться.

Не говоря больше ни слова, я спускаюсь в темноту тоннеля.

Через секунду слышу, как за мной идёт Рук.

Мы долго шагаем в молчании, пока я не чувствую лёгкий рывок за запястье. Позволяю ему развернуть меня к себе, хотя пока не могу поднять глаза.