Её взгляд наполняется облегчением. Возможно, она думает, что я простила её. Что наконец всё поняла.

— Вообще-то мне нельзя об этом рассказывать, — говорит она тише. — Но тебе я могу доверять.

Ну да. Конечно.

— Насколько я поняла, всё начинается с двоения в глазах, разговоров с самим собой. Галлюцинаций. — Она перечисляет ещё несколько симптомов, которых у меня никогда не было. Значит, либо они вообще не понимают, что происходит с Хранителями, и просто гадают, либо со мной действительно всё в порядке, Сол права и болезнь меня не затронет. Не знаю, чему радоваться сильнее.

— Некоторые Хранители после контакта с Искрой чувствуют, будто у них растягивает сознание, — продолжает она. — Некоторым она нужна. Их тянет к ней, почти как к наркотику. И они настолько безмозглые, что из-за этого сами попадаются. — Она фыркает и отпивает из бокала. — Представляешь, подсесть на настолько ядовитую вещь? Вот поэтому с ними и приходится разбираться.

— Ага, — говорю я, чувствуя тошноту. — Какая… жуть.

Тринити кивает, словно вопрос исчерпан.

Не уверена, что выдержу ещё хоть немного этого разговора, поэтому перевожу тему на что-нибудь безопасное и позволяю ей трещать о Дайре и друзьях из Е-отряда. В какой-то момент Тринити снова придвигается к нему. Он явно в хлам: голова то и дело клюёт, пока он сползает по спинке сиденья. Тринити суетится рядом, спрашивает, не принести ли воды, а он отмахивается.

— Пойдём? — спрашивает Рук. По нему видно, как отчаянно он хочет отсюда выбраться.

— Ты что-нибудь?.. — начинаю я, но он качает головой.

— Нам пора, — говорит он и встаёт. Мутные глаза Дайра тут же распахиваются.

— Уже уходите? — спрашивает он заплетающимся языком. Кажется, он искренне расстроен, и мне становится ужасно интересно, что же Рук ему наговорил.

— Извини, дружище, — отвечает Рук. — Завтра рано вставать. Но ещё увидимся?

— Я теперь надолго прикомандирован к Эмери, — говорит Дайр. — Надо как-нибудь выпить.

— Конечно. — Рук настолько убедителен, что я почти восхищена. — С удовольствием.

Они пытаются стукнуться кулаками по-братски, но из-за нарушенной координации Дайр несколько раз промахивается.

Мы пробираемся через клуб к выходу, и ладонь Рука лежит у меня на пояснице.

— Узнал что-нибудь? — тихо спрашиваю я.

Рук наклоняется ближе. — Может быть. Небеса, какой же он, блядь, жалкий.

Глава 35

Мы с Руком вываливаемся обратно на площадь, где по-прежнему полно людей. Небо уже потемнело, открыв звёзды и едва заметные вдали аметистовые облака.

Он берёт меня за руку и ведёт сквозь толпу к главному каналу. Дальше мы идём по тихой дорожке вдоль воды.

— О чём вы говорили? — спрашиваю я. — Дайр хоть что-нибудь рассказал?

— Не знаю, было ли там что-то полезное. Он говорил… очень много.

— Ты его явно заинтересовал.

Рук качает головой и проводит ладонью по лицу. — Мне пришлось изображать, будто я согласен с его дерьмом.

Мои пальцы сильнее сжимают его руку.

— Я ему точно любопытен, — продолжает Рук. — Пустоши. То, что я Одиночка.

— Что-нибудь ещё?

— Я сделал вид, что мне интересно, что они делают с пойманными Хранителями. Не думаю, что ему вообще разрешено было об этом рассказывать, но он уже нажрался. — Рук медлит. — И, кажется, я ему понравился.

— Фу. — Он смеётся.

— Думаю, для него я просто диковинка, на которую можно поглазеть. Может, он хочет потом хвастаться, что подружился с Одиночкой. Сказал, что видел меня в бою на кадетской подготовке и что мои «таланты» пропадают зря в Штормовой гвардии.

Он замолкает, а я пристально на него смотрю.

— Он хочет, чтобы ты использовал свои навыки для охоты на невиновных.

Рука передёргивает. — Похоже на то.

— Что ты ему ответил?

— Что подумаю. Если он решит, будто мне интересно, может, удастся вытянуть из него больше.

Мы оба замолкаем. Мимо неспешно проходит пассажирский паром, полный людей; над водой плывут смех и обрывки разговоров. Интересно, что они видят, глядя на нас? Просто ещё одну парочку, возвращающуюся домой после вечеринки.

Никто не видит правды: из-за нас Новый Манхэттен однажды может измениться навсегда.

— Про лекарство он ничего не сказал? — спрашиваю я. Рук качает головой.

— Нет. Но упомянул Эдварда. Кажется.

— В смысле?

— Вскользь ляпнул, что у них сидит бывший Тринити, а потом резко заткнулся. Думаю, понял, что сказал лишнее.

— Эдвард у них? — От ужаса внутри всё сворачивается узлом. — Зачем он Гасителям?

— Думаю, той ночью он что-то нашёл, Поэт. Что-то, чего не должен был увидеть. Иначе всё это просто не объяснить.

Я киваю, обдумывая его слова. Мне и самой уже приходила эта мысль.

— Ты уверена, что Эдвард ничего не успел сказать до того, как вас нашла Гвардия? — спрашивает Рук.

Я качаю головой. — Ничего. Наверное, сначала хотел показать мне запись с Рейном.

— Нужно его найти, — говорит Рук. — Не только ради его безопасности, но и чтобы понять, что он мог узнать. Это может быть связано с лекарством.

Я вспоминаю, как Гвардия Круга вошла в кабинет мистера Робинса. Как Эдвард бросился к клавиатуре и очистил экраны. Может, он пытался спрятать ещё что-то? Я втянула его в это. Его оглушили, а мы потом бросили его там. Выбора у нас не было, но чувство вины от этого не становится легче.

Я качаю головой. — Думаешь, он ещё… жив? — шепчу я. — Я себе никогда не прощу, если он… — Закончить не получается. — Он согласился помочь только потому, что я его умоляла.

Лицо Рука мрачнеет. — Я тоже не могу перестать об этом думать. Поэтому мы обязаны хотя бы попытаться его найти.

— Как думаешь, где его держат?

— Если Дайр о нём знает, я бы поставил на Цитадель.

Цитадель. Нам что, снова придётся туда вламываться?

На лице Рука появляется болезненное выражение.

— Что?

— Мне только что пришла в голову одна мысль. Очень неприятная.

Я морщусь. — Я точно хочу её услышать?

— А что, если Эдвард врёт им о том, что увидел? И что, если они ему не верят?

Я качаю головой. — Не совсем понимаю…

— Если он увидел что-то, что Щит хочет сохранить в тайне, умный человек будет отрицать всё до последнего.

— И?

— Они могут попытаться выбить из него правду пытками.

Сначала мне хочется возразить, но нутром я понимаю: Рук прав. После всей лжи, которой нас кормили, пытать невиновного человека для Щита ничего не стоит. А если кто-нибудь когда-нибудь узнает, они просто скажут, что всё делалось ради нашего же блага.

И все им поверят.

— Небеса, — выдыхаю я. — Мы обязаны ему помочь.

Глава 36

— Ну что, кто-нибудь ещё до смерти перепуган? — спрашивает Домино. Она идёт между мной, Руком и Джорни, пока мы направляемся в кадетское крыло на специальную тренировку.

— Да ты что! Я не могу дождаться! — восклицает Джорни и подпрыгивает на ходу.

После нашего вечера в «Гротто» прошло всего несколько дней, а Эдвард так и не появился — впрочем, я этого и не ожидала. Из-за тревоги я почти не сплю, но спросить нам некого: любое неосторожное обращение привлечёт совсем не то внимание.

— Не можешь дождаться смерти? — сухо уточняет Домино.

— Уверена, всё абсолютно безопасно, — отвечает Джорни. — Иначе нас бы туда не пустили. Правда?

Домино фыркает. — Хотела бы я так же верить в то, насколько они дорожат нашими жизнями.

Сегодня нас ведут к Штормовой башне наблюдать за работой Брейкеров. Облака собирались весь день, и знакомое покалывание уже ползёт вверх по моей спине. К счастью, всего несколько дней назад мы с Руком тайком выбрались прикоснуться к Искре, поэтому пока терпимо. Мы также пробовали техники, которым Сол учила нас для сбора и удержания Искры. Продвигаемся медленно, но я не собираюсь сдаваться — даже несмотря на то, что и от неё почти ничего не слышно.

В тренировочном комплексе нас ждут Генри, Бруклин, Чендлер и группа бойцов Штормовой гвардии в форме с блестящими фиолетовыми ремнями. Среди них лейтенант Даника Стивенс — та самая женщина, которая спасла мне задницу на суде. Мы встречаемся глазами; её губы на миг складываются в улыбку, и она едва заметно кивает.