В апреле в Таиланде празднуют самый важный праздник года — Сонкран, тайский Новый год, или Праздник обливания водой, как его называют у нас в Китае. Хотя провинция Юньнань не разделяет границ с Таиландом, но нам принадлежат бывшие тайские земли, и в культурном наследии много общего. На юге Юньнани есть регион, который называется Сишуан Банна. Даже его название — слишком длинное слово для китайского языка. Здесь живет национальность дай, которые больше похожи на тайцев, чем на китайцев. Они разговаривают, живут и едят как тайцы. «На» в тайском языке теперь означает рисовое поле, «банна» — это надел поля, который давали одной семье, а «сишуан» — двенадцать. То есть Сишуан банна — это двенадцать наделов рисовых полей.

Провинция Юньнань радикально отличается от всех остальных мест в Китае своими странностями, своими 25 народностями, своей заоблачностью, но район Сишуан Банна — особенный даже для провинции Юньнань. Здесь, на самом юге, тропический климат, здесь растут пальмы и банановые деревья и никогда не идет снег. Здесь люди народа дай каждый апрель празднуют Праздник обливания водой, который очень напоминает мне наш праздник Ивана Купала. Все, кто хочет быть непосредственно задействован в празднике, выходят на главную площадь региональной столицы, города Цзинхун, и обливаются весь день водой.

И мы арендовали бус для того, чтоб доехать до этого праздника детства. Ехать всего 12 часов — одну бессонную ночь и две бутылки виски. Вейвей не поехала с нами, потому что из Шанхая прилетел Малкольм. Они проведут выходные со Слоником за городом в горячих источниках.

Приехали мы под утро, уставшие и счастливые. План действий такой: поспать в отеле до обеда, поесть вкусняшки, завернутые в банановые листья и приготовленные на гриле, купить водные пистолеты и другое оборудование и ехать на главную площадь города.

Рита решила поспать под пальмой на территории отеля, а все остальные разошлись по комнатам. Стэнли как раз страстно меня раздевает, и вдруг в нашу комнату забегает перепуганная Рита. Она задыхается и не может говорить. И тогда я вспоминаю, как мама клала мне в аптечку валерьянку. Я думала, что это для старых людей и мне не придется ее употреблять. Мудрая мама. Я достаю валерьянку из сумки и кладу Рите под язык. Она сидит на полу и громко дышит, но понемногу приходит в себя.

— Что случилось? — Я.

— Я медитировала под деревом. Делала все, как ты меня учила, и мне было так спокойно, даже казалось, что я не здесь, а в другом мире. И тут мне на голову упали кот и кошка. Допускаю, что они активно занимались сексом на дереве, из-за этого не заметили, как начали падать. Но тогда я не думала об этом так логично, как сейчас, и, откинув котов в сторону, не могла ни кричать, ни дышать. Из-за того, что ваша комната на первом этаже, я прибежала к вам.

Теперь уже Стэнли нужно давать валерьянку, потому что он катается по полу в истерике от смеха. «Рита, только с тобой могло такое случиться! Это тебе природа мягко подсказывает, что пора делать детей». У нас со Стэнли так и не происходит секса, потому что после того, как все посмеялись, все втроем ложимся на кровать рядом с Ритой и засыпаем до двенадцати.

Когда к нам в комнату забегает Деннис и прыгает на наши еле дышащие спящие тела, я уже не хочу никакого праздника, просто спать и спать дальше. Деннис руководит нашим отрядом, говорит надевать «меньше одежды» и ехать в магазин водных пистолетов и автоматов, который он нашел онлайн перед выездом. Любимая Денниса поехала на целый месяц к себе домой, закрыв кофейню, потому что ее бабушка заболела. Поэтому он сходит с ума, его главная мотивация поехать в Цзинхун — «пострелять людей». Он лучше всех подготовился к поездке.

После длительных сборов, очищения зубов и поисков подходящей одежды, которая не очень намокает и быстро сохнет, мы большой толпой с китайским дяденькой на микроавтобусе едем сначала закупать водные пистолеты и автоматы, а потом — на главное место событий сегодняшнего дня — центральную площадь города Цзинхун, которая находится недалеко от реки. Когда наш дяденька высаживает нас возле пешеходной зоны, я понимаю, что мы совсем плохо оборудованы. Мне за пазуху сразу выливают ведро воды. Как если бы не лить сразу за пазуху, то вода туда и так не попадет. На день поливания местная власть спустила шланги из окон зданий и разрешает людям бесплатно заправляться водой, возле каждого такого шланга стоит милиционер, который следит, чтоб никто с ведрами не подходил. Но люди с ведрами все равно где-то берут эту воду и льют ее и на шланги, и на милицию.

После того, как Деннис выстрелил водой мне в глаз, я отказываюсь быть рядом с ним и бросаюсь в гущу событий. На Ивана Купала меня никогда так не обливали, даже когда мне было двенадцать и я очень нравилась однокласснику; он убедился, что я полностью промокла, и больше не лил. Здесь, в отдаленной провинции Китая, я начинаю понимать, что значит «промокнуть до костей».

Меня и моего адреналина хватает приблизительно на час. После этого понимаю, что потеряла друзей и что все мы без телефонов. Снова перенеслась в детство, когда ни у кого не было телефонов и приходилось договариваться о месте и времени встречи наперед. Почему же мы не договорились?

Ко мне подбегает молодой парень и выливает на меня, всю пропитанную водой, целое ведро. Вода плохо пахнет. Я поняла, где они ее брали — в реке! Мне холодно и одиноко, и, заплакав, я бреду от толпы людей в тихий закоулок. А люди не перестают лить на меня воду.

Я устала, я не люблю свою работу, я хочу иметь мечту, я хочу иметь свой сад и сидеть там вечерами возле свечей на зеленой траве. Я плачу, как женщина перед месячными. Я и есть женщина перед месячными, у меня активировались все давние обиды и неуверенность в себе. Позже мне будет стыдно вспомнить, почему я плакала. Ведь моя жизнь такая прекрасная.

В слезах и соплях захожу в небольшой переулок, в котором есть ресторанчик, обшитый деревом, и на летней террасе сидят мои друзья. Все молчат, возле Риты лежит на полу огромная ветка пальмы. Оказалось, она упала в нескольких сантиметрах от Риты несколько мгновений назад. Уже второй раз за день на нее что-то падает. Если бы я верила в Бога, я бы согласилась, что он пытается что-то Рите сказать. Эта ветка очень тяжелая. Пытаюсь ее сдвинуть, но без помощи Стэнли не могу этого сделать.

За ветку ресторан принес нам бесплатные десерты. Всем, кроме меня, потому что меня не было за столом, когда это случилось, — китайский сервис. Я даже десертам удивлена — страховка ведь не покрывает природные катаклизмы. Все делятся со мной, и я ем больше всего сахара, потому опять рвусь в бой.

Никто, кроме меня и Денниса, не хочет больше обливаться. Мы уходим с пистолетами вдвоем и обливаем столько китайцев, сколько можем осилить. Вечером выдвигаемся на вечеринку в модный клуб города Цзинхун.

В китайских клубах принято стоять или сидеть вокруг столов. В клубах стоят столы и негде танцевать, разве что на сцене. Напитков покупают сразу много, бутылку виски или дюжину бутылок пива, чтоб таким образом гарантировать себе столик. Пиво теплое и невкусное, и пьют его маленькими стаканчиками. К пиву дают еще ведро со льдом, и китайцы разбавляют свое и так некрепкое пиво льдом. Все пьяные и счастливые угощают друг друга. В конце вечера можно сдать свою недопитую бутылку назад в бар и получить талончик, согласно которому в следующий раз тебе выдадут твою недопитую бутылку. Такой себе бесплатный сервис сдачи багажа.

Мне хватило полчаса, чтобы насмотреться на это место и напомнить себе, почему не люблю китайские бары и клубы, к тому же на меня снова вылили воду, хотя и не ведро. В результате я и Стэнли убегаем в отель.

На следующий день едем кататься на велосипедах по столице тропического пальмового рая. Любой китайский город изначально непривлекательный, с кучей маленьких магазинчиков, с серыми улицами и индустриальными надписями. И хотя есть маленькие аллейки с уличными торговцами и остатками дореволюционных культурных колоритов, серые улицы создают главное настроение города.