В имение я подъезжал ближе к обеду, когда Саша с сестрой находились там несколько часов и едва мой автомобиль стал притормаживать у крыльца дома, вижу, что цесаревич и Раевские выходят меня встречать. Выскакиваю из машины, кланяюсь: — Добрый день! Для меня честь побывать в имении ставного рода Раевских!

На меня машут руками, генерал Раевский крепко стискивает, его супруга, Екатерина Николаевна обнимает и целует в лоб, София Павловна торопливо говорит: — В дом, в дом быстрее, без шапки и куртки и застудиться не долго.

В гостиной меня усаживают в кресло, идёт светская беседа с чаепитием, а через полчаса проходим на обед.

После обеда разговор продолжается, но уже более конкретно — о жизни, планах, стройке. Меня радует, что он протекает всё-таки в полуформальной обстановке — Раевские никаких намёков на наши родственные отношения не делают и это меня радует: не знаю, как бы я отвечал, если бы разговор зашёл о родственных чувствах.

Дальше Саша показывает мне мою комнату, переодеваемся и идём в конюшню — как и обещал Павел Николаевич, за мной закрепили постоянного коня. Покатались, брат показал усадьбу, и она впрямь оказалась красивой и как-то по-доброму ухоженной. За ужином стол завалили котлетами, и я с удовольствием попробовал всех понемногу. Но от прозвучавшего за чаем приглашения остаться на ночь, отказался — мне нужно спешить в Москву, где меня ждут дети. Раскланиваюсь и уезжаю.

Заметив, что старшее поколение Раевских приуныло после отъезда Андрея, Надежда Романова-Гефт обняла бабушку: — У него в самом деле целый приют детей, считающих его папой. Он и от Саши, когда бывает у него в гостях на Полянке, тоже рано уезжает, чтобы быть на ужине и потом укладывать их спать. Неформальное знакомство с Андреем состоялось, оно прошло успешно и для первого раза этого достаточно. Даже очень неплохо для первой встречи.

— Ты очень к Андрею расположена, внученька, — заметила Екатерина Николаевна.

Надежда слегка дёрнула плечами: — Он заслуживает уважения. Как герой, как человек, выстоявший в сложной ситуации и поднявшийся вопреки обстоятельствам. Он, к тому же, честный и добрый, что редкость для аристократического мира. А ещё он мой брат, с которым все мы поступили неправильно и у которого из-за этого не было нормального детства.

Владимир.

Всё по классике: война должна начаться после бала. В нашем случае после данного губернатором обеда, плавно перетёкшего в танцы. Но вот и благотворительный губернаторский бал благополучно отгремел. Хотя, почему «губернаторский»? Скорее — имперский: благодаря неуёмной энергии, пробивной мощи и личному патронированию Надежды Романовой-Гефт, на балу присутствовало пять княгинь и более десятка княжон, что сразу превратило танцы в Дворянском собрании Владимира в великосветское мероприятие и «общеимперский информационный повод», и с десяток телеканалов работали на балу, а кто-то даже прямые эфиры вёл. Забавно: если бы присутствовали только княжичи и прочая мужская часть аристократии, такого бы ажиотажа со стороны СМИ не было — неужели только из-за того, что все мужчины на балу в мундирах и без драгоценностей и рекламные паузы в этом случае не котируются?

Прощаюсь с княжной Марией Мищерской, собирающейся уезжать в столицу. Она изначально однозначно определила, что жить со мной в деревне не сможет — подобная демонстрация близости была бы воспринята не только как неуважение к общественным устоям, но и как признак моего вызова княжескому роду Мищерских. Так что усадив Машу в машину, отправляю её в Москву; приезжать на учения она периодически будет — больше полусотни наших детей старших возрастов участвуют в учениях — или как «солдаты», или ассистентами для тренеров по стрельбе и конной выездке или даже «младшими мастерами» в постановке магии из «Генезиса»; и вообще контроль с её стороны за «командировками» детей традиционно очень внимательный.

Проводив княжну, занимаюсь Романовыми — прибывали они из Москвы прямиком к званому ужину губернатора, затем начался бал, в деревне ни разу не бывали, так что организовываю для них переезд и размещение во дворце.

Владимир. Деревня Первозваново. Дворец Андрея Первозванова.

Воскресное утро у меня началось традиционно — с выхода на зарядку. В фойе дворца на диванах и креслах сидит с полтора десятка тренеров — для каждого из Романовых назначен индивидуальный «сопровождающий», чтобы упростить ему ориентирование в незнакомом месте. Раз их здесь меньше двух десятков, значит, кто-то из гостей уже на улице.

Первого из императорской династии встречаю у конюшни: — Андрей Андреевич, не будете ли Вы любезны разрешить мне проехаться на чемпионской лошади? — один из молодой поросли Романовых, Василий, смотрит на меня восторженными глазами. Похоже, он поклонник имперского триатлона: для меня тройная победа в триатлоне уже подёрнулась дымкой времени, а ведь кто-то помнит!

— Конечно. Можно или просто по кругу джигитовку исполнить, либо на трассе.

— Я бы предпочёл пройти дистанцию имперского триатлона, — Василий, сын Ивана Константиновича, легко запрыгивает на Ветра и умело правит им на стартовую позицию для прохождения триатлона.

— Мы бы тоже хотели трассу пройти, — ещё один Романов, Владислав, тоже потомок Ивана Константиновича и Всеслав Глебович Тверской, младший брат друга цесаревича, Всеволода, умоляюще смотрят на меня.

— Конечно, по два круга каждому, с небольшими перерывами на более спокойный выпас Ветра; конь вполне осилит, — определяю я правила выездки. — А также ближе к вечеру можно будет ещё покататься.

Княжичи довольно кивают головами, уважительно задают мне какие-то вопросы про выездку коней, мою подготовку к имперскому триатлону.

Почти час проведя у конюшни — Ветер бы без моего одобрения незнакомых на себя не посадил, направляюсь в школу, куда утром собирались подъехать княжичи Окиновы. Обнимаю старых друзей, занимающихся с моими бывшими тренерами ушу — Яном и Гао. Вчера, на балу, у нас не было времени пообщаться, так что немного поговорили о начавшихся учениях здесь. Окиновы торопятся — у их сегодня ещё выезд в «зону предстоящих боевых действий». Серьёзно они к учениям относятся, обстановку изучают не по карте, а «ногами»: всё по военной науке.

Целое крыло школы на время учений превратилось в центр подготовки дроноводов и охотников на них: за рядами компьютеров сидят обучающиеся, и под руководством инструкторов-ветеранов боевых действий, осваивают науку воздушной войны. Ещё несколько классов переоборудованы под игру в дронобол, а в спортзале оборудована дронобольная арена: центр спортзала перекрыт «клеткой» из мелкой сетки; внутри клетки, на её противоположных концах, установлены большие кольца — ворота. Квадрокоптеры для игры заключены в пластиковые решётчатые шары. Две команды соревнуются: нужно не дать команде противника забросить дрон в свои ворота, а ещё лучше — улучить момент и провести свой дрон в кольцо соперников. Чем-то футбол напоминает, но в воздухе одновременно находится несколько жужжащих «мячей», а «футболисты» стоят за оградой и рулят джойстиками. Посмотрев, как участники сборов развлекаются в классах дронобола и военного управления квадрокоптерами, возвращаюсь во дворец.

Обед во дворце тоже был званым, но исключительно для проживающих в нём, то есть только для Романовых, и давался он от имени цесаревича Александра и принцессы Надежды Романовой-Гефт. Надежда изначально полагала, что не вся романовская молодёжь сможет вовремя проснуться после бала и присутствовать на завтраке, так что официальное застолье запланировала на более позднее время.

«Обед по-родственному», как обозвала его Надежда, проходит в большой гостиной: столы расставлены квадратом, чтобы мы сидели недалеко друг от друга и могли разговаривать. Надежда и жёны старших Романовых поздно вечером уедут в Москву и другой возможности пообщаться в таком составе не будет. Естественно, беседа светская: о вчерашнем приёме губернатора и бале, а также о внешнем виде города Владимира, который поразил гостей особым уютом и древностями, элегантно вписанными в городскую среду и красиво подсвеченными. После десерта дамы удалились для обсуждения своих девчачьих дел, а мужская составляющая компании распалась на группы по интересам.