Михаил Михайлович согласно кивнул, но неожиданно к беседе подключился Фёдор: — Я уже не первый раз слышу про ваши интриги против Первозванова. И сейчас у меня есть стойкое ощущение, что вас заносит и такая дикость, как стрельба на сборах высшей аристократии империи, у меня просто в голове не укладывается.
— Да какая стрельба? — пренебрежительно махнул рукой Константин Михайлович. — Стрельнёт он один раз в воздух, типа, случайно…
— А про «эффект исполнителя» вы подумали? — Фёдор Константинович выпрямился в кресле и с укоризной посмотрел на отца и дядю. — А если не один выстрел, а сразу очередь получится. И не вверх — а по людям? Типа — собрался стрельнуть по вашему заданию, но поскользнулся на льду и падая, прострочил из автомата и кого-то ранил? А если цесаревич окажется в это время поблизости? Александр, по последним данным, тоже на сборы собирается.
— Слишком много «если»… — скривился глава рода.
Фёдор Константинович в ответ тяжело вздохнул: — Так речь и идёт о том, что вариантов, как нам по уши оказаться в дерьме, полно. Вы с Волхонским вражду устроить решили? Или с армией? Вся эта движуха на территории Григория Семёновича происходить будет, и по слухам вся область в подготовку включилась и Волхонский серьёзный выхлоп от учений ожидает. А всё боевое оружие на этих военных сборах поставляться будет для аристократии из Кантемировской дивизии, и если какие-то проблемы с нештатной стрельбой возникнут, то военные окажутся и виноваты. И следствие они вести будут основательно, наверняка военной контрразведке поручат. У меня складывается стойкое ощущение, что вы свои сюрреалистические комплексы и страхи превращаете в сюрреалистические действия. Меня ещё не было в Москве, когда нам труп и голову подбросили к дворцу. И, по-моему, тогда же, еще несколько трупов образовалось из числа наших засланцев в разные рода? А покушения на Петра и Павла? Я, вообще из-за вашей близорукости и беспечной самоуспокоенности, сына мог потерять. Неужели это ничему не научило? Я, кажется, начинаю понимать, почему Антон Михайлович из рода вышел и увёл свою семью: похоже, вы так же рассуждали и тогда, а брат Антон вас от какой-то аферы пытался отговорить, но не преуспел и после этого решил с таким опасным руководством рода дел не иметь, вот и вышел. Обожглись, но вы опять лезете на кактус, чтобы наколоться. Ну нельзя абсолютно возможные последствия не просчитывать! Вы думаете: раз мы Романовы, то нам всё можно? У меня создаётся впечатление, что мне надо или настоять на общем совете рода, чтобы обсудить со всеми взрослыми мужчинами ваши действия, которые роду угрожают истреблением, или самому задуматься о выходе и образовании отдельной ветви Романовых со мной во главе. И потом: Первозванов сейчас у императора в фаворе. И вы, вместо того, чтобы с ним задружиться или просто сделать что-то полезное для страны и государя, стараетесь навредить тому, кого продвигает Николай Петрович. Считайте, что меня при обсуждении сегодня не было и я ничего этого не слышал, — вставая, Фёдор Константинович решительно отодвинул стул, коротко поклонился и направился на выход.
Дверь за Фёдором Константиновичем захлопнулась и в кабинете повисло тягостное молчание.
Наконец, Михаил Михайлович обратился к брату: — Во как! А ты на моего наследника наезжал, когда он выходить засобирался. А сейчас и твой к тому же готов.
Константин Михайлович, выглядевший удивлённым, развёл руки: — Офигеть, как он оборзел, пока на Дальнем Востоке находился… Ну, генерал же, дивизией командовал, привык… Но, ничего. Он сейчас успокоится, рассудительнее станет, вечером или на днях я с ним поговорю, выберу подходящий момент. Он многого не знает, разъясню ему настоящие интересы, которые лично ему и его детям немало принесут. И он в стойло вернётся. Федька всегда соображучим был и деятельным, и сейчас сообразит, какие перспективы у него открываются, если наш план полностью удастся. Но даже если и не полностью, а в основном — уже и это будет здорово.
Москва. Кремль.
В сопровождении наследника престола Владимира Николаевича Романова захожу в приёмную императора, где толпится с десяток человек: все, как один, в строгих пиджаках и галстуках. Или в не менее строгой форме российских ведомств. Заметив нас, адъютант кивает, спешит навстречу и тут же распахивает перед нами дверь императорского кабинета.
Наследник слегка подталкивает меня вперёд, заходим в помещение. Император, поднявший глаза на открывающуюся дверь, встаёт и идёт навстречу. Кланяюсь: — Ваше императорское величество…
Николай Петрович машет руками: — Хватит, хватит! Привыкай уже, Андрей. В самолёте поесть успел? Или поиском магических облаков занимался? Пошли сразу в комнату отдыха, перекусишь.
Император возвращается к своему столу, проходит дальше и сбоку, за шкафом, оказывается дверь. Проходим и рассаживаемся в небольшой уютной комнате отдыха; император сдёргивает салфетку с горки бутербродов.
Владимир Николаевич тем временем разливает кофе и чай, а Николай Петрович возится с пультом: — Прислал Николай Артурович видео, не стали смотреть, чтобы сразу твои комментарии выслушать. Так что там произошло? А то телефонограмма короткая, не очень понятно. Изложи в подробностях.
Император и наследник внимательно смотрят на меня, начиная пить кофе и уминать бутерброды.
— Я докладывал, что стал лучше различать магические цвета и тоньше работать даром, и смог заполнить «под завязку» титановые шарики не смесью из магических элементов разных цветов и оттенков, а одноцветными. Ожидалось, что при соударении двух титановых сфер с магией одного цвета, воздействие от выбивания магии будет не стандартным: например, у человека, оказавшегося в зоне поражения, будет выбиваться только «огненная» магия, что позволило бы продвинуть теорию функционирования магии в человеческом организме. Однако произошло необычное: при срабатывании шариков они напрямую преобразовали магическую энергию в мощный энергетический выброс классической энергии. В случае с «огненными шариками» настолько мощный, что титановые шарики расплавились, а земля вокруг превратилась в спёкшийся шлак.
— Вроде понятно, — кивает Николай Петрович, добивая очередной бутерброд. — Давай просмотрим, а ты комментируй происходящее.
Смотрим видео: даже на большом экране, картинка не настолько впечатляющая, как была в реальности. Тем более, что камеры видеофиксации не могли записать то, что я видел магическим зрением. Но в первом приближении представление о произошедшем получить можно: яркая огненно-красная вспышка мгновенно образует купол, клубы пара и дыма витают, с грохотом падают конструкции стенда и мгновенно обуглившиеся и превратившиеся в факела ближайшие деревья.
— Дальше идёт запись осмотра места эксперимента. Помимо сильного температурного воздействия, в зоне срабатывании шариков произошло одномоментное вступление кислорода в реакцию горения, в результате чего воздух в этой области стал разреженным и хлопок, который отчётливо слышен на записи — это поступление свежего воздуха в разреженную область.
— Вторым испытывали комплект «водяных шариков», исходя из первых испытаний готовились к чему-то необычному. Оно и произошло. При соударении двух таких магических шариков, выплеснувшаяся из них магическая энергия полностью выбила влагу из окружающего пространства, превратила её в иней и снежные иглы, и отбросила за пределы воздействия. Как и у «огненных шариков», радиус мощности «водных шариков» оказался около двадцати метров. Генерал Гефт при подготовке эксперимента приказал установить фанерные мишени на разном расстоянии: ближние снесло и превратило щепки, а дальше двадцати метров от эпицентра все они превратились в дуршлаги — ледяные иглы изрешетили их, пробивая насквозь. А отдельные иглы и сосульки из верхней части сферы упали на расстоянии около пятидесяти метров от эпицентра взрыва.
— Далее, «воздушные шарики», — я немного отпиваю чай, чтобы промочить пересохшее горло; Владимир Николаевич пододвигает мне тарелку, где бутерброды сделаны из котлет. Съел бы, конечно, но не с набитым же ртом императору докладывать. Так что продолжаю: — На видео зафиксировано, как мощный поток сжатого воздуха буквально сносит всё на своём пути, срезая всё до основания на уровне земли, и отбрасывая за пределы действия магического выхлопа, а потом идёт обратный процесс схлопывания образовавшейся пустоты. И разрушения, полученные стендом, ближайшими деревьями и мишенями при этом «схлопывании» даже больше, чем при разлёте. Интересно, что в и этом случае земля в эпицентре запеклась — давление было настолько сильным, что Гефт охарактеризовал её как «сварку взрывом».
