Проводив генерала, Романов взялся разгребать папки, скопившиеся у него на столе за несколько дней и рассортированные на стопки адъютантом по важности и срочности. Адъютант, сидевший здесь же с записной книжкой, разослав уведомления о подготовке военного совета, записывал поручения императора и сразу разбрасывал их исполнителям.

Изучая материалы тайной канцелярии, Николай Петрович взял очередную папку, раскрыв её, удивился: — О, как! Андрей из армии вернулся. Неужели уже год прошёл: вроде совсем недавно мне Сашка предъявлял претензии за его призыв. Так-так, посмотрим: прилетел в группе из двадцати морских пехотинцев рейсом «Киев-Москва», список встречающих; в дороге канцелярия пустила машину впереди и сзади; поселился у себя в «Галактике», тайная канцелярия сопроводила до жилого комплекса. Никого из подозрительных лиц вокруг не зафиксировано.

Откинувшись в кресле и поразмышляв с минуту, император поднял голову и выдал распоряжение адъютанту: — Отзвонись Осташеву, у него телефон Андрея есть. Если Первозванов ещё из Москвы не смылся, пусть пригласит на завтра ко мне нашего морпеха.

Владимир.

Осмотрев недавно введённую вторую круговую печь на кирпичном заводе на подъезде к Владимиру, мы с Анатолием Дмитриевичем берём владимирского управляющего Александра Александровича Рябова в свою машину и едем на кирпичный завод в городе. По дороге управляющий рассказывает об озере — туда поездка не запланирована, но из рассказа получается, что за год изменения произошли несущественные; уловы незначительно, но стабильно растут; рыбалка на озере пользуется популярностью у местных… Осмотрев второй завод, отпускаем Рябова — попозже мы с ним увидимся в деревне.

День во Владимире стал калейдоскопом из мелькающих лиц и интерьеров: поздоровавшись с Геннадием Алексеевичем Перловым, единственным в городе представителем семьи моих бывших опекунов — все остальные в летних отпусках, и коротко рассказав ему о службе, — едем в монастырь. Там я сразу же попадаю в объятия игуменьи Юлианы; она ещё тискала и рассматривала меня, охая по поводу моего загара и выцветших коротких волос, стоящих ёжиком, как я услышал сзади быстрые шаги; разворачиваюсь — к нам приближается, едва не бежит, отец Игнатий. Падаю перед ним на колени, он меня благословляет и тянет к себе. Поднимаюсь. Он, обняв и не выпуская меня, всматривается в лицо: — Слава Богу! Уберёг Господь! Укрыла Богородица своим покровом.

Его голос дрожит и меня самого едва не пробивает на слезу.

— А подрос-то как! — продолжает восторгаться отец Игнатий. — И заматерел. Настоящий богатырь из сказки. Только бороды не хватает как у Добрыни Никитича или усов, как у Алёши Поповича! Да и головушка больше не кудрявая, смешной ты и непривычный, Андрей, с такой-то стрижкой!

— Пойдём, пойдём, пообедаем в общей трапезной, — тянет нас матушка игуменья. — Всем монастырём молились за Андрея, не одну службу отслужили, и рады будут увидеть. Четверг сегодня, монашки котлет наделали, что тебе понравятся. У тебя там вкусы-то не изменились?

Обратив внимание на моё сопровождение, стоящее у машины, она машет: — И ребят своих тоже приглашай, пусть испробуют монастырской еды — разносолов особых у нас нет, но питание правильное и сытное.

Перед обедом и после него, в самом деле, к нам подходили монашки и насельницы — поздороваться со мной и Анатолием Дмитриевичем, передать приветы детям и Татьяне. Завершив трапезу, проходим по монастырю, заглядываем и к корпусу, где раньше был приют. Игуменья с сожалением разводит руками: — Теперь здесь цех вышивки оборудован и склады для трав и продуктов. Тише и спокойнее стало в монастыре, как ты детишек забрал. Но и пустыннее. И в душе в том числе — эти ангелы и нашим жизням дополнительную цель придавали: поднять их, воспитать, и достойными людьми в мир вывести.

Заказываю благодарственный молебен и молебен о победе русского воинства, обещаю в скором времени снова быть и откланиваюсь. Время поджимает — едем в госпиталь, а ещё надо заехать к облаку, побывать в деревне и в швейной мастерской у братьев Кравцовых для снятия мерки. И на финише — встреча с друзьями в ресторане.

Главный врач военного госпиталя Юрий Васильевич Евич, зная, что мы спешим, сразу повёл нас к «своему» метровому шару, на ходу рассказывая, что магические шарики он по-прежнему применяет в лечении и статистика понемногу набирается.

— У меня магическая сила стала расти более высоким темпом, чем предыдущие десять лет. И другой причины, как воздействие метрового магического шара и маленьких шариков, я не вижу, — делится Юрий Васильевич своими соображениями.

Он пропускает меня вперёд; прохожу в ангар с метровым титановым шаром и жду, когда появится Евич. То, что он сейчас войдёт, видно по наполнению шара: магические элементы, задумчиво плававшие в нём, когда я вошёл, оживились и сместились; дымка, из которой состоит облако, стала клубиться сильнее и «выстреливать» лентами и звёздочками. Красиво.

Юрий Васильевич и Анатолий Дмитриевич входят. Моего наставника облако игнорирует, а вот по отношению к подходящему врачу «неровно дышит»; причём, не в переносном, а в прямом смысле: облако продолжает фонтанировать туманом, из его центра выплёскиваются рукава из полупрозрачного марева; две ленты и несколько звёздочек пролетают свозь оболочку шара, вьются около полковника; одна звёздочка впитывается в начальника госпиталя, а остальные элементы, покружив поблизости, возвращаются в шар.

Необычно и удивительно! Но времени разбираться или дальше ждать, что будет происходить, нет…

Севернее Владимира. «Опытный участок».

Экипаж автомобиля оставляем возле входа на участок, и вдвоем с Анатолием Дмитриевичем проходим внутрь: ну, здравствуй, облако. Это, наверное, как первая любовь: это облако было первым, с которым я «познакомился», около него я часами просиживал, стараясь понять, как оно «работает». Сейчас мне смешно: я же палочки втыкал, измеряя его диаметр и раскладывал доски, камни и металлические бруски, пытаясь добиться какой-то реакции; а оно жило своей жизнь и никак на меня не реагировало. Сколько же я пыхтел и мучался, пытаясь добиться хоть какого-то результата. Здесь я впервые увидел, как лента «впиталась» в дядю Толю, потом научился создавать преграду для магических элементов из дара. А ещё позже — и заряжать шарики.

Облако всё такое же — слегка «дышащее» своим туманом, клубящееся лентами и сполохами. Ну и, как теперь оказалось, ещё и поющее: я вновь отчётливо слышу ровное гудение, причём, более сильное, чем у облака, спрятанного в пристройке к моему дому в Москве.

Дядя Толя подходит к облаку поближе, и я в удивлении замираю: облако немного сдвигается в его сторону, а его «шапка» даже слегка огибает Анатолия Дмитриевича сверху. Магические элементы, почти непрерывно вылетающие из облака, берут курс к моему наставнику, кружат около него. Небольшая лента, пролетающая над землёй, приблизившись, впитывается в его ногу.

Странно всё это. Впитаться — это нормально, видели, знаем. Но чтобы облако вот так сдвигалось в сторону человека — наблюдаю впервые.

Время поджимает, снова запрыгиваем в машину, выруливаем на трассу, на входящий звонок реагирую стандартно — нажав на кнопку ответа; и пока подношу трубку к уху, успеваю увидеть экран, сообразить и удивиться, что входящий — от начальника охраны цесаревича майора Осташева: — Добрый день, Николай Аркадьевич. Слушаю Вас.

Майор Осташев отвечает в том же позитивном ключе: — Добрый день, Андрей Андреевич! Поздравляю Вас с благополучным завершением военной службы!

— Благодарю! Чем обязан? — понимаю, что он позвонил не для того, чтобы меня поздравить, а по какому-то важному делу.

— Я по поручению императора. Он вернулся с Дальнего Востока и интересовался, где Вы находитесь? Вы сейчас в Москве?

— Конкретно сейчас во Владимире, но, если есть необходимость, через два-три часа буду в столице.