Мария согласно покивала: — Я сейчас плачу от счастья. Я много лет работаю с детьми, и меня столько раз пинали, пренебрежительно высказывались, морщились с досадой. А сколько раз обманывали. И я постепенно перестала верить людям, всюду ожидая обмана или безразличия. За минувший год моя душа отогрелась, и я бываю счастлива не только рядом с детьми. Но и просто…

Княжна вытерла руки о фартук, поднесла их к лицу и тыльными сторонами указательных пальцев стала вытирать слёзы.

— Слёз не надо. Всё хорошо, — Я своими руками накрываю её руки: — Пока я жив, ни тебе, ни детям ничто не угрожает. Я и собираю детей для того, чтобы защитить и согреть их, дать им ощущение дома и уюта.

— Я знаю, — улыбается она.

Княжна медленно опускает вниз свои руки и накрывает ими мои ладони: — Оставайся, — шепотом произносит она.

— Ты уверена? — Я пристально смотрю в её глаза.

— Давно уверена. С нашей первой встречи, когда ты меня пригласил на ужин. Точнее, когда мы поехали к будущему приюту и ты с таким жаром и любовью рассказывал про стройку и как всё будет устроено, что я поняла, что ты искренне хочешь сделать детей счастливыми; восхитилась и подумала, что ни разу не встречала в своей жизни человека, которого можно было бы поставить рядом с тобой.

Я поднёс ладони Марии к лицу. Немного мокрые от слёз, тонкие изящные пальцы пахли лавандой и ладаном.

— Ваши пальцы пахнут ладаном… — прошептал я строчку из песни Вертинского *.

— Мы с девочками окопные восковые свечки делали для солдат в зонах пограничных конфликтов, — грустно улыбается она, — и добавляли туда масла разные цветочные, и ладан, чтобы аромат был приятный. У ладана запах стойкий, быстро не отмывается…

Я по-прежнему держу её тонкие, пахнущие ладаном дрожащие пальцы и осторожно их целую.

* Стихотворение «Ваши пальцы» Александра Вертинского (1916 г.).

Москва. Комплекс «Галактика». Дом княжны Мищерской.

За ночь я несколько раз просыпался. Точнее, не за ночь, а за ту треть ночи, под утро, когда мы с Марией угомонились и всё-таки уснули. Периодически я просыпался от того, что мне казалось — это сон. Но вот она, Маша, прильнула к моему плечу и тихонько посапывает. И лицо у неё — ясное, чистое и доверчивое, как у ребёнка. Такой я её никогда не видел. Да и вообще, такие простые и одухотворённые лица я в своей жизни встречал крайне редко. И рядом с ней особое спокойствие наполняло меня, было как-то по-домашнему уютно.

Когда я в очередной раз задремал, а потом и погрузился в сон, Маша поднялась, поцеловала меня тихонько в щёку, прошептав: — Я завтрак готовить, — почти бесшумно поднялась.

Я это засчитал за продолжение сна. Настолько приятного сна, что просыпаться не хотелось. Но внутренний будильник в положенное время сработал: просыпаюсь, старясь немного подольше удержать в памяти приятный сон, медленно приоткрываю глаза. Я в чужой спальне — значит, ночь с Машей не сон. А самая что ни на есть приятная реальность.

Окончательно просыпаюсь, в ванной по-быстрому споласкиваю лицо, надеваю джинсы и спускаюсь по лестнице на первый этаж — иду на звон посуды и шкворчание чего-то вкусного и ароматного на сковородке.

— Доброе утро, — услышав мои шаги, Мария поворачивается в мою сторону.

Подхожу, приобнимаю её: — Доброе утро. Ты шикарно выглядишь, как и всегда. Спасибо за ночь и извини, что почти не дал поспать.

— Это была приятная бессонница, — княжна доверчиво прильнула ко мне.

Завтракали мы через полчаса, второпях: хоть и воскресенье, но дел полно и пора спешить на зарядку и завтрак к детям.

Москва. Полянка. Дом цесаревича.

Едва я поднимаюсь на крыльцо дома цесаревича, как вижу его, спешащего навстречу. Обнимаемся с братом, и он сразу, на пороге, спрашивает: — Как ты?

Я улыбаюсь в ответ: — Не скажу, что всё отлично. Ночь с пятницы на субботу была тяжёлой. Но ни на моём здоровье, ни на психике это не сказалось. Я, конечно, бывает в горячке и ошибаюсь. Но в этот раз, думаю, другого варианта не было: настолько откровенно меня пытались оболгать, что терпеть такое было невозможно.

Цесаревич согласно кивает, но, видимо, немного сомневается в том, что я без ущерба для психики прошёл через «ночь дуэлей»: — Может, здесь заночуешь? Помнишь, как я у тебя отсыпался, когда про ритуал «Усиления» узнал?

— Реально, нет такой необходимости. Я в норме. Вчера совещание проводил, с детьми возился на конюшне и в спорткомплексе. К занятиям готовился и к погашению долгов в Дипакадемии по учёбе за год службы.

Немного молчу и всё же решаюсь сказать: — И так получилось, что после дуэлей и бессонной ночи с пятницы на субботу, я на следующую ночь, на случай плохого сна, приготовил учебники. А княжна Мария Мищерская, тоже переживавшая всю ночь накануне, собиралась заняться готовкой и вышивкой. И как-то мы спонтанно решили, что вдвоём коротать ночь будет легче. А когда я оказался у неё дома, объяснились. И, надеюсь, теперь все ночи будем проводить вместе.

Сашка смотрит на меня с недоумением, потом до него доходит, он широко улыбается: — Ну чё, красавчик!

Традиционно перекусываем и Саша работает как «Кремлёвский вестник», рассказывая о переполохе, который вызвала моя «дуэльная ночь» у императора и наследника: — За всё время дед-император впервые меня дёрнул с зарядки. А в стране на моей памяти много что происходило, но всегда деловая часть выходных начиналась часам к десяти утра. А тут спозаранку. Зачитал нам сводку, сказал, что подробности будут позже. А дальше разговор пошёл о подготовке к параду, и император удивил: он тебя просил быть. Именно «просил».

Саша поднял руки и сложив два пальца, показал кавычки: — Дед-император приглашает тебя на правительственную трибуну; парад будет проходить в ноябрьские праздники, он организован в ознаменование успешного проведения Болгарской и Румынской кампаний. На параде, в том числе, пройдёт сводная «коробка» морской пехоты.

— И ещё, тоже для тебя важная, хоть и неприятная новость, — цесаревич слегка хмурится, — государь сообщил, что произошла утечка секретной информации: один из заключённых, испытывавших магические мины и шарики, смог бежать и скрыться за границей. Сбежавший подробно представляет работу шариков, что-то знает про другое магическое оружие, на нём был магический ошейник-блокиратор. Государь считает, что оружие будет по-прежнему секретным, но скрывать его существование смысла не имеет. И исходя из этого, император сказал, что звезда Героя Труда будет очень хорошо смотреться на твоём кителе рядом со звездой Героя России. И просит тебя при нахождении на параде, надеть и награды за магические изделия. Если будут спрашивать за что ты награждён, можешь смело утверждать, что за секретные разработки, но пока не говори, какие. Дед сам решит, когда и в каком объёме рассекречивать информацию о магическом оружии.

Как и всегда в последнее время, при каждой встрече обсуждаем операцию «Пиковая дама»: прижилось-таки название, с лёгкой руки Надежды данное нашей интриге.

Разворачиваю перед Сашей свои записки и начинаю их комментировать: — По итогу впечатлений, полученных Романовыми от просмотра магического представления, беседы со мной и изучения буклетов с программой военно-магических сборов, на предстоящих зимних учениях от Романовых мы будем иметь в строю двоих представителей из «старшей молодёжи», пятерых нашего возраста и семерых из младших.

— Солидно, — отзывается Саша. — Больше половины списочного состава, гораздо больше половины. Я думал, что даже треть Романовых затянуть на учения — и то удача.

— Удача-то удача. Только нам теперь будет сложнее: мы ведь хотели для каждого их них подобрать программу, исходя из его предпочтений. А теперь их много и программ должно быть тоже много: каждому должно понравиться, и он с учений должен вынести что-то для себя нужное, полезное и интересное. Чтобы потом вспомнить можно было, что не только у костерка посидел и в зимнем лесу в палатке ночевал, но и получил ценные навыки, которые в жизни пригодились. Ты же наверняка знаешь, кто из Романовых чем интересуется? Нам бы на твоей знаменитой миллиметровой бумаге нарисовать личные предпочтения родственников и за оставшееся время внести поправки или дополнения в учения и найти нужных преподавателей.