Понимаю, что спать сегодня не лягу: мой полк и вся дивизия севастопольской морской пехоты в войне участвует; как там братва-морпехи? И Саша сейчас, наверняка, в каком-нибудь зале совещаний наблюдает за поступающей информацией.
Запускаю трансляцию на смартфон, держа его в руках, иду на кухню. Набрасываю на тарелку еды, разогреваю. Включив телевизор на кухне, сажусь есть.
Кидаю смс-сообщение Композитору, и он буквально через полминуты перезванивает: — Привет, Андрей. Смотрю. Мы, когда с Кристиной по Севастополю гуляли, познакомились с несколькими ветеранами нашей дивизии; они ещё в бригаде служили. Они говорили, что у них есть предчувствие. Ну а час назад позвонили…
Поговорив с Гришей несколько минут, возвращаюсь к просмотру. Информационный вал вокруг Болгарии нарастает. Иногда экран делят на девять частей и дают титр «движение русских военных колонн» — настолько много стало записей.
Пикнула смс-ка, и я бросаюсь к смартфону. От Саши: «Болгарская царская семья арестована. Побережье под нашим контролем, граница с Турцией тоже. Аэропорт Софии захватил десант. Там выгружается наша техника. В целом всё идёт по плану».
С меня спадает напряжение, ставлю чайник. Вижу, что и информационная картинка начинает меняться: пошли сообщения от «Болгарского Комитета национального спасения», сообщившего об аресте царя и формировании временного правительства, прекращении участия болгарских войск в военных столкновениях с Россией на румынской границе. Комитет заявляет, что Болгария более не будет состоять в военных блоках или коалициях, а станет ориентироваться на мирное взаимовыгодное сотрудничество со всеми странами, включая Россию. Все правительственные и муниципальные структуры должны работать в соответствии с ранее установленным для них порядком. Комитет призывает болгарскую армию не оказывать сопротивление русским войскам, а болгарским военным, находящимся на северной границе Румынии — сдать оружие и возвращаться на Родину.
Это что — наша «домашняя заготовка»?
Взглянув на часы, решаю всё-таки пару часов поспать: занятия в академии и совещания никто не отменял. Да и на завтраке перед детьми надо предстать свежим.
Москва. Зубовский бульвар. Российская императорская дипломатическая академия.
Дипломатическая академия бурлила. Уже на стоянке перед академией, студенты, приезжавшие на занятия, сбивались в кучки и в непривычной для них манере, забыв о «дипломатической сдержанности», что-то бурно обсуждали и жестикулировали, размахивая руками и тыкая друг в друга смартфонами. Оно и понятно: к утру число клипов с видео из разных городов Болгарии с русскими блокпостами на важных объектах, мостах и трассах, исчислялось тысячами, болгарская армия добровольно и беспрепятственно запустила на свои базы русские войска, бронетранспортёры с русскими триколорами перекрыли все пограничные пункты и стало понятно: сопротивления не будет. Более того, в нескольких крупных городах прошли спонтанные митинги в поддержку России, а правительственные учреждения не только в столице, но и в глубинке выразили согласие работать под руководством Комитета национального спасения.
На подходе к нашей аудитории меня догнал Яков Куракин, было видно, что он «на взводе»; пожав руку и обняв меня, он с жаром проговорил: — Представь, по сути, за одну ночь такую кампанию выиграть! Эксперты говорят, что мы по всем позициям имели кратное превосходство, хотя болгары, похоже, и не собирались сопротивляться — им самим опостылело всё время под Запад ложиться.
В аудитории здороваюсь с одногруппниками, подхожу с приветствиями к девушкам. Поманив меня пальцем, чтобы я наклонился, Марина Ушакова шепчет: — Полк брата держит мосты и переправы через Дунай, на границе между Болгарией и Румынией. Там вся их дивизия развёрнута. А твои севастопольские морпехи тоже по Дунаю, но выше по течению; а в самом верхнем течении — псковские десантники.
Сидящая рядом Маргарита Нахимова прыскает в кулачок: — Якобы аварийной подлодкой один из моих двоюродных братьев управляет. Теперь уже не секретно, хотя мы и сами до сегодняшнего утра не знали. Этот маленький гадёныш даже не сообщил, что он в море — за неделю до этого в выходные звонил, сказал, что был в театре, а через пару дней его ждёт поход в кино и он туда с нетерпением собирается. И когда утром ему стали предъявлять за дезинформацию, он на белом глазу ответил, что с такими матросами, как у него, служба на подводной лодке: один день — цирк, другой — театр. И в кино он по факту был — но не смотрел его, а организовывал съёмки в качестве постановщика трюков. У него там даже манекены были припасены на случай, если командование решит продемонстрировать якобы «раненых и погибших матросов». Но командование подумало, что переигрывать не стоит.
Лекция тоже началась на позитиве. Вместе с преподавателем в аудиторию вошёл декан, махнув нам руками, чтобы мы сели, он подошёл к трибуне: — Поздравляю вас всех с победой русского оружия. Эту военную операцию в академиях генеральных штабов всего мира будут изучать как образец военного искусства. А мы с вами должны помнить, что важной составляющей успеха наших действий в Болгарии стала работа сотен дипломатических работников. Сегодня утром его императорское величество Николай Петрович Романов, да продлятся годы его благословенного правления, провёл разговор по телефону с главой МИД и поблагодарил сотрудников министерства за вклад в общую победу.
А на большом перерыве между лекциями Иван Штерич увёл меня в сторону от целеустремлённого потока будущих дипломатов, дружно и шумно двигавшегося в столовую, и негромко проговорил: — Мои отец и брат получили помилование, император удовлетворил их просьбы, и они два месяца назад были направлены на военную подготовку, но из-за секретности сообщить нам не могли. Сейчас они в западной части Болгарии, на границе с Сербией. Отец батальоном командует, а брат — взводом. Там вообще, в каждом отделении по одному-два этнических серба есть, чтобы проще было устанавливать отношения с местным населением.
Радостно киваю и пожимаю руку Ване.
Москва. Кафе на Зубовском бульваре.
Вечером после занятий всей группой сидим в кафе — в академии пообщаться удалось в перерывах между занятиями, но отметить моё возвращение в коллектив я решил приглашением на ужин.
Когда, как и всегда при таком времяпрепровождении, группа «распалась» на небольшие компании по интересам, удалось немого поговорить с Мариной Ушаковой. На мой вопрос о новостях от Ивана она отрицательно покрутила головой: — Куда там! Всё, что мы узнаём, нам сообщают папины друзья из дивизии или штаба морской пехоты. Ване не до звонков. А в штабе подкалывают: говорят, что Ване очень понравился его летний отпуск и он решил прокатить по этому маршруту весь полк. Так что можно просто полистать летние фотки, и понять, где он сейчас; а его самого не беспокоить. Ну а мы все вместе Варвару поддерживаем, переживает, она конечно, за мужа, как и любая мужняя жена. Забавно, что старший сын Ивана, Андрей, тоже всё понимает и младших детей приструнивает, чтобы маме лишний раз капризами не надоедали. Вот так и живём. Нам-то всем это привычно — у нас все мужики или во флот или в морскую пехоту. Ты сам-то как в «мирное русло» вошёл? Нормально? Мне брат рассказывал, что после первых боевых действий, когда приехал в отпуск, долго не мог привыкнуть к мирной жизни. Да и Иван Штерич что-то подобное говорил.
— Я вообще очень быстро переключился, — пожимаю я плечами, — что даже сам удивляюсь. Я тоже много раз слышал, что после возвращения «из-за ленточки» мозги ещё продолжают жить по-старому. Или я себя к этому заранее настроил и потому обошлось без встряски; может, потому, что с детства знал, что идёт война и был благодарен нашим солдатам, за мирную жизнь, что они нам дали и мечтал сам служить. Поэтому призыв армию, службу и увольнение воспринял как данность. А может мне просто раздумывать некогда — мне срочно нужно изучить всё, что вы за год прошли и в течение четырёх месяцев закрыть академическую разницу. Плюс холдинг тоже сил немало требует. Так что моим мозгам не до психоанализа и самокопания. Хотя, вот чего я не могу понять, и на что я раньше особо внимания не обращал: немало ведь тех, кто делает вид, что никакой войны нет. Или считает, что его это не касается. Как так может быть — если не ближайшие родственники, то чуть дальше — всё равно ведь кто-то в армии есть. Каждый в школе учился — и наверняка твои соседи по парте воюют, ребята со двора, да и просто знакомые.
