Саша согласно кивает: — Можно будет посмотреть. Надеюсь, получится.
— Сейчас худрук «Генезиса» вообще в лёгкой эйфории, — я улыбаюсь цесаревичу, — и не только от того, что его коллектив присоединился к «Галактике», и финансовые проблемы остались позади, но и в связи с ожидаемым ростом магической силы у его сотрудников: как и всем подданным империи, твой переход с четвёртого на пятый магический уровень должен выдать прибавку в магической силе. И Говард в предвкушении потирает потные ладошки, думая, что он и его актёры смогут вытворять уже осенью.
Цесаревич довольно смеётся: — Папа рассказывал, какая ситуация сейчас в армии. Благодаря нам, — Александр голосом выделает слово «нам», подчёркивая и моё участие в росте его магической силы, — тысячи контрактников в армии получили возможность стать дворянами, а курсантов или молодых офицеров — потомственными дворянами. Многим бы ещё годы и годы добираться до этого статуса, а тут хлоп — подавай рапорт и тебе дворянство присвоят автоматически. Так что среди армейской молодёжи царит сплошной позитив, что очень важно для состояния морального духа войск накануне предстоящих событий.
Саша подпирает левой рукой подбородок и задумчиво смотрит на меня: — Ты-то что на дворянство не подаёшь? Одно звание «Герой империи» даёт тебе право на потомственное дворянство. А у тебя этих наград — если не на целый взвод, то на героическое отделение наберётся. А с учётом прошедшей службы сразу барона получишь. А материально ты со своим имуществом гарантированно дворянскому статусу соответствуешь, даже графскому.
Тяну руку к подбородку, отзеркаливая жест брата, улыбаюсь, опускаю руку на стол: — Думаю. И с юристом своим Виктором Дитерихсом обсуждал. Меня же две сотни детей своим папой считают, а многие младшие так и называют. У мелких, тех же двухлеток, как у утят: кого первым увидели, тот и папа. Все дети находятся у меня под опекой и при совершеннолетии начнут самостоятельное плавание в океане жизни. Сейчас, когда я простолюдин, в их статусе нечего не изменится — стали совершеннолетними, прошли эмансипацию, получили самостоятельность, но как были простолюдинами, так ими и остались, только уже взрослые и независимые. А если я стану дворянином, сразу возникнет вопрос — насколько «царь настоящий», в смысле насколько я их своими детьми считаю: при моём дворянстве приютские дети тоже будут иметь дворянский статус и считаться дворянами. Но когда они станут совершеннолетними и начнут самостоятельную жизнь, они этот статус утратят. Я выход из-под опеки перенёс легко, так как попал к Перловым уже достаточно взрослым. А как его перенесут приютские дети, не знаю. Значит, им нужно будет заранее рассказывать о будущем понижении статуса и о том, что они для меня — «временная семья», и для кого-то из них это будет ударом. Пока решение не придумали.
— Ну, думай, — соглашается с моими доводами Саша. — Нам ужинать не пора? — Цесаревич как бы подводит итог обсуждению.
После ужина обсуждаем, какие ещё «фишки» можно предложить на зимних учениях: — Я прикидывал, — советуюсь я с Сашей, — что для снайперов и их ассистентов зима как раз подойдёт для обучения созданию воздушной «трубы», чтобы при выстреле из винтовки выходящие газы не воздействовали на снег и иней. В деревне я побывал, со своими магическими тренерами пообщался, они начали осваивать эту премудрость и месяца через два вполне смогут и других обучать. Для дроноводов попытаемся сделать обучение одновременному управлению двумя дронами, я для этого Гришу Новикова из Новгорода приглашаю, я ему предварительно идею закидывал, и он согласие приехать дал.
— Это тот, который «Композитор»? — уточняет цесаревич, знающий Григория по моим рассказам о службе.
— Да, он. У него получится. За две недели матросы неплохо усваивали Гришины уроки. Думаю, у знати, обучающейся дроноводству, получится ещё быстрее, и они все, хотя бы в минимальном формате, к концу учений смогут манипулировать двумя беспилотниками — один квадрокоптер может просто «висеть» и вести наблюдение, и внимания, соответственно, требует мало; а вторым можно непрерывно управлять и вести детальную разведку или атаку. Для любителей будут китайские противоборства и конные занятия в манеже. Тем из аристократов, кто не уедет на выходные, мой владимирский управляющий прикидывает варианты зимнего отдыха.
— Тебе с деньгами помочь? — интересуется Саша. — Ты не стесняйся: если надо, резервы есть, одно дело делаем. Вообще, мы гурьбой тебя в этот кипиш затянули, так что и разгребать будем вместе.
— С деньгами нормально. Помочь потребуется с военными, чтобы они в организацию учений техникой и полигонами вложились и с губернскими властями.
Цесаревич улыбается: — Они никуда не денутся. Рассчитываю, что дед и отец не будут возражать, чтобы я поучаствовал в зимних сборах во Владимире. Но сейчас им не до того; надеюсь, к ноябрьским праздникам ситуация устаканится, тогда и подойду к ним с этой просьбой. И естественно, информация о моём участии сразу же попадёт армейскому руководству и Волхонскому, и они наперегонки кинутся обеспечивать пребывание члена монаршей семьи. А следом и все аристократы узнают и тоже захотят своих отпрысков запихать во владимирские дебри на две недели. И если у меня что-то будет срываться, Борис и Глеб Романовы согласились поучаствовать, и младшего брата, Даниила, тоже подтянули; плюс ещё с десяток княжичей будет. Этого за глаза хватит для попадания учений в статус общеимперского съезда аристократической молодёжи.
Саша вздыхает: — Я не знаю, когда получится увидеться в следующий раз: надвигаются масштабные события и через полторы недели, в первые сентябрьские выходные, я вряд ли из Кремля смогу выехать. Я знаю, что ты обычно достаточно спокоен и мыслишь без суеты; когда через неделю пойдёт вал новостей, воспринимай их спокойно. Тебе же китайские учителя говорили старую истину: война — это путь обмана.
Московская область. Загородный дворец Константина Михайловича Романова, дяди императора.
Константин Михайлович и Михаил Михайлович встречу проводили, буквально, «на ногах»: их сыновья разъезжались по регионам, чтобы на местах успеть вникнуть в обстановку и в случае необходимости помочь предложением, советом, а в случае экстренной необходимости — обратиться напрямую к императору за помощью; давно известно, что одно полено, вовремя брошенное в топку, не даст ей погаснуть. А вот если котёл остыл — попробуй его раскочегарить заново. Вот Романовы и должны были, с учётом своего опыта и управленческих навыков, определить: нужно ли «полено» для поддержания процесса или момент ещё не настал.
Выслушав рассказ Михаила Михайловича о «расстановке» сыновей и приближённых, Константин Михайлович поинтересовался: — Сам-то, когда выдвигаешься?
— Так завтра и вылечу. Нужно будет оценить подготовку к начальному этапу, государь же обязательно запросит мнение об уровне квалификации военного руководства. Завтра обустроюсь в Киеве, там как раз совещание под вечер назначено, а потом за пару дней объеду основные объекты. Посмотрю, что и как, ну и хвосты накручу в случае необходимости. За меня на хозяйстве Ростислав остаётся, он справится.
— А я ещё пару дней здесь побуду, а потом лечу в Смоленск, — проинформировал брата Константин Михайлович. — Я, помимо прочего, там официальную комиссию проведу по состоянию инженерных сооружений в зоне локальных пограничных конфликтов. Ну и будем с тобой созваниваться по закрытой связи, представление, как всё примерно должно идти, у нас есть и думаю, через несколько дней после начала будет понятно, насколько план совпал с реальностью.
— Пока у меня здесь немного времени есть, — продолжил Константин Михайлович, — посмотрю, что можно в отношении Первозванова закрутить. Свежая сводка о нём свидетельствуют, что его контакты с императорской семьёй нарастают, и это тревожит. Он больше трёх часов пробыл в Кремле, однозначно был удостоен аудиенции императора; побывал у цесаревича на Полянке; вместе с ним и принцессой Надеждой отдыхал за городом. Надо Первозванова попридержать. Я прикидывал, что наиболее перспективными являются Радзивиллы и Юрьевские. Но и другие рода есть — он же под себя конные заводы забирает, агросервис, который «Южный ветер» в Воронежской область, расширяет; у него неизбежно пересекаются интересы с другими холдингами. К тому же, у нас немало должников в медиасреде и этим руководителям можно аккуратно намекнуть, как они смогут быстро свои долги списать.
