— Ты кто? — выдохнула Лиана, не опуская ножа.

Мальчишка дернулся, будто собираясь бежать, но потом, видимо, понял, что не успеет.

— Никто, — буркнул он. — Проходил мимо.

— Проходил мимо? Здесь? В лесу, где на мили ни души?

— Ну да.

Он говорил дерзко, но взгляд то и дело косил куда-то в сторону. Лиана проследила за его взглядом и увидела свой мешок с припасами, который оставила у стены.

— Ты воровать пришел, — сказала она спокойно. — Да?

Мальчишка дернулся, но не сбежал. Только сжал кулаки и вызывающе уставился на нее.

— А что мне остается? Есть нечего, зимой помру. А вы, богатые, и не заметите, если кусок хлеба потеряете.

— Богатые? — Лиана неожиданно для себя рассмеялась. Громко, горько, почти истерично. — Посмотри вокруг, мальчик. Я живу в конюшне на куче сена. У меня нет дома. Нет денег. Есть только этот эльф, который ушел в лес, да пара мешков с провизией. Богатая, говоришь?

Мальчишка опешил. Обвел взглядом руины, конюшню, закопченные стены — и, кажется, только сейчас понял, где находится.

— Это... это ваше? — спросил он недоверчиво.

— Мои земли. Мое поместье. Вернее, то, что от него осталось.

— А я слышал, сюда леди приехала, новая хозяйка, — пробормотал парень. — Думал, богатая...

— Как видишь.

Они смотрели друг на друга. Тишину нарушал только ветер, шуршащий в вереске.

— Ты местный? — спросила Лиана.

— Ага. Из деревни, что за лесом. Только деревни той больше нет.

— Что случилось?

Мальчишка помрачнел.

— Разбойники напали год назад. Сожгли все. Кто не убежал — тех убили. Я в лесу спрятался, потом сюда прибился. Тут в землянках народ живет, кто уцелел.

Лиана почувствовала, как сердце сжалось.

— Много вас?

— Человек десять. Кто где.

— И вы все в лесу? В землянках?

— А где еще? — огрызнулся парень. — Вам, господам, хорошо — у вас дома каменные. А мы...

— У меня нет дома, — перебила Лиана. — Но есть руки. И есть желание этот дом построить.

Она посмотрела на мальчишку долгим взглядом. Потом, видимо, приняв решение, сказала:

— Как тебя зовут?

— Том, — нехотя ответил он.

— Том, значит. Хочешь есть?

Он сглотнул. Глаза его блеснули голодным блеском.

— А что надо делать?

— Помогать. Таскать камни, расчищать завалы, делать что скажу. За это — еда и ночлег. Идет?

Мальчишка колебался секунду, потом кивнул.

— Идет.

— Тогда садись, — Лиана кивнула на камень. — Сейчас эльф вернется, будем завтракать. И расскажешь мне все про здешние места.

Кэйлем вернулся через час. С двумя зайцами за поясом и странным выражением на лице.

— Я не один, — сказал он, подходя. — За мной...

— Знаю, — перебила Лиана и кивнула в сторону, где Том деловито раскладывал камни. — У нас уже есть один.

Кэйлем посмотрел на мальчишку, потом на нее. В темно-синих глазах мелькнуло удивление, потом одобрение.

— Там еще, — он махнул рукой в сторону леса. — Люди. Я наткнулся на землянки по дороге. Они боятся подойти, но я сказал, что хозяйка не кусается.

— Сколько их?

— Человек пять-шесть. И одна женщина... странная. Она сама захотела пойти. Сказала, что знала твою мать.

Лиана замерла.

— Что?

— Какая-то травница. Живет в лесу давно. Говорит, что когда-то лечила твою маму.

У Лианы перехватило дыхание. Она выросла, зная о матери только по рассказам отца — скупым, неохотным, словно он боялся вспоминать.

— Где она? — спросила хрипло.

— Ждет у опушки. Побоялась идти без приглашения.

— Зови. Немедленно.

Элира оказалась не такой, как представляла Лиана.

Никакой сгорбленной старухи с клюкой. Перед ней стояла женщина лет пятидесяти, с длинными седыми волосами, заплетенными в косу, и удивительно молодыми зелеными глазами. Одежда — простая, домотканая, на плечах — плащ из грубой шерсти. За спиной виднелась девичья фигура — молодая девушка, почти ровесница Лианы, с такими же зелеными глазами и русыми косами.

— Здравствуй, дитя, — сказала Элира, останавливаясь в нескольких шагах. Голос у нее был низкий, певучий. — Я Элира. Травница. А это моя внучка, Мирра.

Девушка робко улыбнулась и присела в легком реверансе.

Лиана смотрела на них и чувствовала, как к горлу подступает ком.

— Вы знали мою маму? — спросила она, с трудом сдерживая слезы.

— Знала, — кивнула Элира. — Я живу здесь сорок лет. Твоя мать приезжала сюда, когда была молодой. Она любила эти земли. Любила вереск. Говорила, что здесь ей дышится легче, чем во дворце.

— Почему она... почему вы не пришли раньше? Почему не написали? Не сказали, что случилось с поместьем?

Элира вздохнула.

— Мы не знали, что оно достанется тебе. Знали только, что старая герцогиня умерла, а новый хозяин сюда не ездит. А потом напали разбойники. Сожгли дом, разорили деревни. Мы ушли в лес, выживали как могли. До вас ли нам было?

Лиана молчала, переваривая услышанное.

— Проходите, — сказала она наконец. — У нас тут не дворец, но есть костер и еда. Поговорим.

Вечером у костра собралось человек десять.

Кроме Элиры с Миррой и Тома, пришли еще двое мужчин — братья-крестьяне, лет тридцати, молчаливые и работящие. И Кайрен.

Кайрен появился позже всех, когда уже стемнело. Высокий, широкоплечий, с грубым лицом и страшным шрамом через левый глаз — от брови до подбородка. Одет в потертую кожаную броню, за поясом — два ножа. Вид у него был такой, что Лиана невольно схватилась за нож.

— Не бойся, леди, — сказал он хрипло. — Я не кусаюсь.