— Я вас не понимаю, — ломая слова при произношении, произнёс собеседник. — Чем вызвана эта внеплановая встреча?

— Буду говорить, прямо и без намёков, зная, насколько отлично вы владеете русским языком. Ваша организация липовая, документы сфальсифицированы, печати тоже фальшивка. Вы, пытаясь здесь провернуть какую-то свою кровную месть, хотели добиться подписания контракта с заводом, с нами, чтобы разрушить налаженную работу, связи крупной компании с незапятнанной репутацией. А также украсть финансовые средства и у завода, и у нашей организации. Это серьёзное преступление. Я понятно выражаюсь?

В кабинете повисла тишина. Казалось, что будет слышно пылинку, если вдруг она опустится на стол переговоров. Миллер старался держать непроницаемую маску на лице, но чувствовал, как внутри всё застыло. Самым страшным для него было сейчас услышать: «Вы что? Сдурели? Кто вам наплёл эту чушь? Да как вы смеете!» Ведь он полностью доверился Эмме, хотя и сомневался до последнего мгновения. Его друзья приняли сторону секретаря. И всё же это был опасный шаг.

— Откуда вы… Как? Кто-то владеет языком?

Переводчик побелел, выглядя при этом растерянным, практически раздавленным. Вито незаметно кивнул Воинову, передавая ему слово.

— Я постараюсь быть кратким, понятным и не стану вас запугивать. Только по факту, — безразлично произнёс юрист, надевая очки. Он развернул перед собой несколько листов, плотно забитых печатным текстом, взял ручку и посмотрел поверх оправы на гостя. — Итак, приступим. Я буду называть статьи, по которым вы нарушили законы нашей страны, и сроки, грозящие вам и вашим подельникам за приготовление к мошенничеству в особо крупном размере.

Миллер слушал размеренный голос Дмитрия, видел, как он ставил галочки напротив озвученного пункта «приговора»; посматривал то на переводчика, то на внешне скучающего Романа, так и не присевшего за общий стол, и думал о том, как сильно ему повезло с друзьями и коллегами. И совсем неинтересно было, чем провинись братья — настоящие владельцы турецкой компании; это казалось чуждым явлением в том мире, в котором он жил.

«Гораздо важнее то, что мы не позволили совершить преступление, — мелькали у него мысли, отвлекая от размеренного голоса Воинова. — Конечно, Роман сообщит, куда следует, о том, что могло произойти, но в целом… Мы сработали отлично. И Эмма — главное лицо в этом противостоянии. Её ни в коем случае нельзя подставлять под подозрение».

— Стоп-стоп! — выкрикнул переводчик, вдруг поперхнувшись и закашлявшись. — Вы тут накрутили столько, что…

— Не перебивайте меня, — осёк его Воинов, — я почти закончил. По совокупности преступлений…

— Но мы ничего не сделали! Мы же не успели!

И тут вступил Роман, резко повернувшийся к сидевшим за столом. Он оттолкнулся и, опершись на руки, буквально навис над вспотевшим гостем. Желваки ходуном ходили на челюстях, что было видно даже через щетину.

— А это неважно, успели или нет, — прошипел он, прищурив голубые глаза, казавшиеся сейчас цвета стали. — Вы преступники и должны сидеть в тюрьме — всей своей командой. Сколько вас там ещё? Не думаю, что ты главный.

— Нет-нет, я только переводил им. Но знал, конечно, что они затеяли. Мне заплатили за работу, да и то не всю сумму.

— Не ври! — гремел голос Чернова. Даже Вито едва не вздрогнул, услышав окрик Романа. — Кто переводил договор? Кто закинул на сайт завода ваше предложение? Кого подкупили? Кто сообщник?

— Не знаю, я всего лишь…

Его лепет ещё больше разозлил Романа, но он сдержал себя.

— Слушай ты, восточный гость, не позорься дальше. Если хочешь выйти отсюда в наручниках, я тебе это мигом обеспечу. А если хочешь свалить подальше, совсем далеко, на свою родину, тогда выкладывай всё, что знаешь. И всех, кто нагрел или собирался нагреть на этом лапу. Понял?

Переводчик кивнул.

— Я могу позвонить? — тихо произнёс он.

— А кофе тебе не налить? — с усмешкой спросил Чернов. — Давай, пиши своих подельников с нашего завода поимённо. А я проверю, не придумываешь ли ты имена.

Он сел напротив и достал из кармана пиджака крохотный ноутбук, размером с половину тетрадного листа. Включил и начал нетерпеливо постукивать пальцами по столу. Через несколько минут перед ним был список из четырёх фамилий. Роман знал этих людей, но всё же проверил по адресам электронной почты.

— Это всё? — спросил он.

— Да. Кому они и что обещали, не знаю, не интересовался. Возможно, есть ещё кто-то.

— Хорошо, дальше сами раскрутим.

Слово взял Воинов.

— Если в течение двадцати четырёх часов ваша гоп-компания не покинет нашу область, я передам все материалы в отдел по борьбе с экономическими преступлениями — для начала. И ещё двадцать четыре часа, чтобы улететь к себе домой. Надеюсь, вы понимаете, что лучше не возвращаться. Никогда. Свои законы исполняйте в своей стране. А все данные о ваших персонах в любом случае будут переданы по инстанциям. Но у вас есть время, чтобы сбежать. Ваше слово? Начинаем отсчёт? Или хотите побороться за своё честное имя?

Переводчик часто дышал, смуглое лицо пошло белыми пятнами.

— Мы не успеем решить все вопросы за такое короткое время.

— Ваши проблемы, — сказал Миллер, вставая из-за стола и направляясь к двери. Часы показывали без четверти час. — Больше не задерживаю. Учтите, вы «под колпаком». Каждый шаг любого из вас будет отслеживаться. Не успеете удрать, пеняйте на себя. Мой русский понятен вам?

— Да.

Вито прошёл в приёмную, повернул ключ в замке и молча выпустил посетителя. Через минуту друзья вместе смотрели в окно, на парковку, откуда пулей вылетела чёрная, начищенная до блеска Toyota. Они переглянулись и медленно, одновременно вздохнули или выдохнули.

— Вроде неплохо получилось? — тихо спросил Воинов. — Ведь шли «в тёмную».

— Да уж, я сам Романа почти испугался, — кивнул Миллер. — Не ожидал увидеть тебя таким, Чернов.

— Хотел немного почувствовать себя работником дирекции по безопасности, ты ведь сам так меня представил. А то — охрана труда. Кто ж испугается? Ладно, мне пора на работу. Дим, подвезёшь назад?

— Конечно, — сказал Воинов, а потом обратился к Миллеру, — Вито, я прослежу за ними. У меня есть такие возможности. Ты сам не лезь. Кто знает, как отреагируют его напарники? Через сорок восемь часов сообщу.

— Хорошо, я только рад выбраться из этой кутерьмы без потерь.

— И своего секретаря поощри, — предложил Роман. — Если бы не она… А ты не доверял ей.

— Был такой момент. Я подумаю.

Мужчины уехали. Через две минуты после этого в приёмную вошла Эмма и спокойно уселась на своё место. Она позвонила Миллеру и спросила:

— Кофе?

— Да, — ответил Вито, изучая в разделе «отдела кадров» информацию о месте жительства своего секретаря.

Эмма появилась в кабинете, как всегда, ловко придерживая локтем дверь; в руках поднос со сливками, печеньем, чашечкой с дымящимся, ароматным напитком. Перед директором она продолжала «держать» непроницаемое выражение лица, половину которого не было видно из-за крупных очков. Не заискивала, не стеснялась. Оставив поднос на приставном столике, молча вышла. Миллер не сказал ей ни слова о результатах встречи, а она сама не посчитала возможным поинтересоваться этим.

До конца рабочего дня он не вызывал секретаря и не звонил ей. Эмма ушла после всех, Вито наблюдал в окно, как сотрудники покидали офис. Его дочь Каролина уехала со своим парнем, которого звала по фамилии.

— Пап, не удивляйся, — как-то сказала ему со смехом. — Нравится мне больше «Берг», чем «Рудольф» или «Руди». Берг — это мощно, сильно… Ну, в общем, ты понял, да?

Вспомнив её смущение, Вито улыбнулся. Он начал тоже собираться домой. День выдался сложным, результаты сегодняшних «переговоров» были пока под вопросом. В тишину кабинета ворвался телефонный звонок.

— Слушаю, — ответил он, видя на табло номер Воинова.

— Стремительно собираются, — произнёс спокойно юрист. — Роман сообщил, что из системы завода исчезла их заявка на контракт. Я прослежу дальше. В целом, пока всё по плану.