— Пусть длится вечно, — согласился он, укладывая её на кровать, — только это не сон. Ты и я — мы есть. И мы обязательно будем.

В полутьме спальни виднелось её стройное, сильное тело на тёмном белье. Вито уже знал, что она не любила классический подход к постельным принадлежностям, и сам подарил чёрно-фиолетовый комплект. Сейчас, когда одежда разлетелась по углам, и они оба были обнажены друг перед другом, ему казалось, что нет ничего прекраснее этой молодой женщины с закрытыми глазами. Он осторожно прикоснулся губами к её колену, отчего Эмма глубоко вздохнула и чуть подалась ближе к нему. Поцелуи медленно пробирались наверх, оставляя после себя влажную дорожку. Она закинула руки над головой, выгнула спину, сжала губы, чтобы не вырвался крик восторга. А Вито продолжал исследование её тайных желаний. Эмма вздрогнула, когда почувствовала, как лёгкие поцелуи блуждали уже по другой ноге, зажигая горячие искорки на внутренней стороне бедра. Этот огонёк быстро пробежал по коже, достигнув самого центра её разгоревшейся, неутолимой страсти. Волна за волной накатывали, ускоряясь и закручивая в тугую спираль всё, к чему прикасались его руки и губы.

— Не могу больше, Вито, — прошептала она, не чувствуя уже, как сама обняла его и притянула к себе. Лишь старалась сильнее прижать, чтобы ощутить его в себе скорее, скорее, скорее... — Люблю тебя... Буду любить, пока жива. И потом тоже...буду любить.

Он не смог больше сдерживать себя, даря ей длительное наслаждение. Сам не раз готов был сорваться и взять сию секунду то, что подарила ему судьба. Но умудрялся продлить дрожь женского тела, глоток за глотком напитываясь её любовью, молодостью и своей нерастраченной страстью.

Всё выше уносило их, слова становились звуками, обрывались на вдохе; быстрее и горячее двигались тела навстречу, словно стремясь раствориться друг в друге. Неразрывная цепь сковывала их, обнимая туже и крепче, прожигая насквозь сердца. На самом пике, когда казалась, что нет уже ни света, ни тьмы, Эмма услышала едва уловимый шёпот:

— Любимая...

Стрелка часов приближалась к десяти вечера, а они только-только смогли вернуться на кухню, где остыл ужин и догорали маленькие свечи.

— Романтический вечер прошёл немного не так, как планировался, — с улыбкой произнёс Вито и поцеловал её в макушку, чуть подталкивая к столу. — Видишь, как ревность меня обуяла, даже не дал тебе поесть, сразу накинулся.

— А мне кажется, что вечер очень удался, — присаживаясь на стул, ответила Эмма. — Еда это так приземлённо. Но теперь я готова приземлиться.

— Жди. Сейчас всё разогрею. Заезжал в ресторан, забрал заказ, потом в магазине был, потом к тебе. И всё это время мне не давал покоя некий подрядчик с его цветами.

— Брось, Вито! Он не стоит даже букв, которые ты на него тратишь. После ужина я расскажу тебе кое-что интересное.

— Почему не сейчас?

— Боюсь испортить тебе аппетит.

— Поверь мне, я очень голоден — во всех смыслах. Так что рассказывай сейчас, а после ужина мы продолжим с того же места, на котором остановились.

— Да? — удивлённо спросила она. — А мне нравится твоя идея... Так вот, слушай тогда.

Пока разогревалась еда, раскладывалась по тарелкам, а затем с наслаждением уничтожалась, Эмма передала всё, что поведала ей Раечка, которая опасалась за «стойкость одинокой, скучной секретарши» и беспокоилась за благополучие компании Миллера. Он возмущённо покачивал головой, слушая о хитростях подрядчика-конкурента и в то же время улыбался, когда речь заходила о курьере. Отлично помнил, как стояла перед ним навытяжку Раиса, не позволяя ни одной слезинке скатиться с ресниц, когда оправдывалась за своё гадкое поведение.

«Правильно я сделал, что дал ей шанс. Не ошибся всё-таки в ней. Будет толк с девчонки. Надо премию выписать хоть небольшую, а то наказал же её тогда. Но сама была виновата».

Эмма уже перешла к описанию сегодняшнего визита Арсения.

— И есть у меня к тебе предложение, — сказала она Вито немного неуверенным тоном. — Только не знаю, согласишься ли. Вдруг скажешь, что так нельзя, что надо быть честным и благородным.

— Вот точно нет, — твёрдо ответил он, откладывая вилку в сторону. — не с такими людьми. С интересом выслушаю тебя.

— Уже несколько организаций находятся в стадии банкротства из-за умелых махинаций «Прайма», так? Ты это и сам отлично знаешь. Причём пострадали компании, проработавшие на заводе не один десяток лет, а теперь вынуждены собирать своё доброе имя по углам и закоулкам да пробовать создать другие организации под новыми именами… Так вот, перехожу к сути, — сложив руки на столе, произнесла Эмма. — А если мы провернём нечто похожее, но наоборот. Приманкой заставим «Прайм» пойти на тендер, только надо выбрать жирный объект, собьем цену до невозможности и в самый последний момент отвалим в сторону. Его объявят победителем, а дальше пусть попробует провести реконструкцию за мизерные средства. Ему их не хватит, он сам будет вынужден отказаться от работ, а это грозит разрывом договора, неустойкой, штрафами и в довершение пятном на репутации. Для закрепления успеха можно бы взять несколько объектов, которые на слуху и весомые для завода...

— Подожди, стоп-стоп, — перебил её Вито и поднял раскрытую ладонь, словно требуя внимания. — То есть ты предлагаешь подцепить его на крючок жадности и самовозвеличивания? Интересно, интересно... Надо хорошенько всё продумать. Тут нельзя так просто. Понимаешь, мне не хотелось бы втягивать в этот порочный круг ещё какую-то организацию. Нам могут предъявить сговор.

— Я не знаю таких тонкостей, к сожалению. Просто мне кажется, что фирма-воровка обязательно клюнет, ведь не зря же крутится в приёмной этот Арсений. И надо понимать, что он всего лишь мелкая сошка, добытчик информации, не ему принимать решение. Его задача заключается в том, чтобы найти организацию, которую можно свалить на последнем этапе тендера. Арсений марионетка, но, возможно, его премиальные зависят от того, сколько и у кого он украдёт сведений.

— Согласен с тобой. И если уж дальше копнуть, то мы не знаем, сколько таких лазутчиков может крутиться в разных отделах. Они же приносят свои документы — скорее всего, никому ненужные и ошибочные — но важно проникнуть хоть в бухгалтерию, хоть в договорной или к юристам наведаться. Так по крупицам и тырят сведения. Надо сказать Деду, чтобы просмотрел записи из кабинетов за последние пару месяцев. Будем знать, волноваться ли за это направление. А в целом, мне очень нравится твоя идея. Нужно время и дополнительные данные по заводу. Здесь я к Роману Чернову наведаюсь, с ним посоветуюсь. Ох, и задала ты задачку. Давай-ка отложим её в сторону, нам есть чем заняться в ближайшие часы. А завтра с утра, на свежую голову начнём деловую игру.

— Игру? Деловую? — переспросила Эмма. — Что это такое? Как-то пугает название.

— Вот завтра и узнаешь...

Утро просыпалось медленно, будто уже устало. Кровать рядом с Эммой была пуста, но в комнату проникал аромат свежесваренного кофе и чего-то подгоревшего. Она улыбнулась, представляя себе, какие трудности приходилось преодолевать Вито, чтобы приготовить завтрак. Никогда не решалась спросить у него, как он умудрялся кормить маленькую дочку до появления в семье той женщины.

«Про легендарную кашу с комочками и без сахара я слышала много раз. Правда, пока не рискнула попробовать. Но было ведь и ещё что-то? Неужели бутерброды тоже сложны для него? Или это относится только к горячим разновидностям? Но он замечательный отец замечательной девушки, Карина могла бы гордиться ими... А ведь я говорила ему, что могу сама готовить, предлагала свои услуги. Нет, не захотел. Значит, будем питаться угольками».

Через некоторое время Эмма появилась на кухне, с улыбкой разглядывая горку сгоревших сухарей, но на тарелках лежали вполне приемлемые, чуть загорелые кусочки булки. Вито в серой футболке, джинсах и, как всегда, босиком повернулся к девушке, чтобы, пожав плечами, произнести: