— С пятой попытки вроде получилось. Но теперь придётся заказывать доставку, потому что хлеба больше нет.

— Я на всё согласна! И на доставку, и без хлеба, и на деловую игру. Кем я буду в этой игре?

Она уселась на высокий барный стул и начала с удовольствием уплетать бутерброды с сыром, зеленью и ветчиной, от удовольствия прищуривая глаза.

— Это ни разу не правильное питание, но какое вкусное!

— В субботу можно, — милостиво разрешил Вито, садясь напротив. — К тому же это стоило мне ещё нескольких седых волос. А после завтрака ты будешь представителем или, если хочешь, руководителем «Прайма». Повернёшь свой мозг в другое русло. Мне нужен твой взгляд на эту ситуацию. Короче, будешь фирмой-воровкой.

— В смысле? Ты хочешь, чтобы я предугадала их действия?

— Нет. Всего лишь: как бы ты поступила на их месте в той или иной ситуации.

Эмма, задумчиво пережёвывая бутерброд и запивая его кофе, смотрела на Вито. А ему казалось, что она видела его насквозь, заглядывала в потаённые уголки души, куда и сам не решался наведываться. Зеленоватые глаза девушки не моргали, будто она глубоко погрузилась в созерцание чего-то неведомого ему. Потом вдруг резко улыбнулась, загрузила в рот последний кусочек булки, одним глотком допила кофе и довольно потёрла руки.

— Я готова. Приступим?

— Твой вдохновенный образ начинает пугать меня. Ты вошла в роль директора «Прайма»?

— Да! Сейчас я буду откусывать твою компанию по кусочку, Миллер. Или проглочу всё за один раз.

Он чуть не подавился горячим кофе, закашлялся, Эмма бросилась постукивать ему по спине, но Вито уже смеялся, и от этого ещё сложнее было привести себя в нормальное состояние.

— Ну, что же, — наконец, смог сказать он, — прошу вас вперёд, госпожа директор.

— Только дай мне пару минут или чуть больше. Я сейчас!

Она, не дожидаясь его ответа, ушла в комнату, чем-то там шуршала и вскоре вернулась.

— Ну, ничего себе, — вырвалось у изумлённого Вито.

Эмма стояла перед ним в деловом костюме тёмно-изумрудного цвета: приталенный пиджак, юбка длиной по колено, белая блузка с глубоким декольте, оставлявшим мало простора для фантазии. Туфли на высоких каблуках дополняли образ «жёсткой бизнес-леди». Светлые волосы были собраны в высокий пучок, зеленоватые глаза казались более яркими, чем обычно, но следов косметики он не заметил. Эмма держала в руках кожаную папку-планшет чёрно-зелёного оттенка. Её взгляд изумлял холодностью и отстранённостью.

— И это всё за несколько минут? — спросил Вито, вставая со стула и приближаясь к девушке с намерением обнять её. — Ты просто сбила меня с ног.

Она спокойно подняла папку, повернула к себе той стороной, где были прикреплены пустые листы и серьёзно произнесла:

— Итак, один балл в мою копилку, — щёлкнув ручкой, поставила палочку на первой разлинованной строке.

— В каком смысле? — опешил он.

— В самом прямом. В этот момент ты вообще потерял нить того, зачем мы здесь собрались. Настолько сильно отвлёкся, что забыл свои же цели и задачи. Разве не так?

— Ну, во-первых, надо быть бесчувственным болваном, чтобы на тебя не отреагировать. А во-вторых, я действительно не ожидал увидеть такой образ.

— Это всё отговорки, — отмахнулась от его оправданий Эмма. — Ты сам сказал: сбила с ног. Твоя первая реакция и есть самая честная. Значит, появление на розыгрыше тендера вот такой девушки от лица «Прайма» гарантированно помешает тебе следить за происходящим.

— Не согласен. Это моя реакция только на тебя. Но пусть будет по-твоему. Я понял, к чему этот маскарад. Учту.

Она удовлетворённо кивнула и повернулась к нему спиной, чтобы перейти к столику и креслам. Но тут же вздрогнула, услышав над ухом:

— Но потом ты ответишь за эту игру.

— Ты сам предложил, — прошептала Эмма, не поддаваясь этому соблазнительному тону.

Они расселись в креслах боком друг к другу, журнальный стол разделял «противоборствующие стороны». Но девичьи ноги, закинутые одна на другую, постоянно мешали Вито сосредоточиться. Он перевёл взгляд на лист, прикрепленный к планшету. В нём были обозначены четыре колонки: первая узкая для нумерации, вторая уже содержала какое-то название, а две последних отводились для подсчёта баллов в пользу той или иной организации.

— Почему-то мне кажется, что ты прекрасно знаешь, в чём заключается смысл деловой игры, — задумчиво произнёс Вито. — Жаль, я не уточнил, где ты конкретно работала.

— Не будем отвлекаться...

До самого вечера они прорабатывали тонкости и возможные подставы и подножки от «Прайма». Эмма то не соглашалась на понижение суммы договора, то вдруг отказывалась от оформления банковской гарантии, обещая закупить все материалы на собственные финансовые средства с последующей оплатой, а это было в приоритете у завода. Гарантии обычно долго проверялись, оформлялись, да и не каждый банк работал с заводским казначейством. К тому же пост-оплата за выполненные работы несла риски для подрядчика, но не для заказчика. То вдруг на предпоследнем этапе она не согласилась на понижающий коэффициент, вроде бы давая «зелёный свет» компании Миллера. Оба боролись, не зная конечной суммы «своих» организаций, которые были написаны на листе бумаги и запечатаны в конверты. Отталкивались лишь от начальной стоимости, которую понижали шаг за шагом, но так, чтобы и сама организация не осталась без прибыли. Каждое предложение оформляли письменно и снова прятали в конверты. На столе росла гора бумаг, расчётов, разорванных в сердцах листов.

Когда на завершающем оглашении сумм и вскрытии очередного, теперь уже последнего конверта, вдруг выяснилось, что фирма Вито не согласилась на предложение завода о снижении суммы ещё на пять процентов. «Прайм» был объявлен победителем. Но сумма контракта упала настолько, что убыток светил ещё на старте, до начала работ на объекте. В пору было задуматься об отказе, но поздно. Это сразу же перечеркнуло бы мнение заводчан о компетентности руководителей и специалистов «Прайма».

И Вито, и Эмма устали так, что даже не почувствовали радости от окончания столь интересной деловой игры. Тут сказалось и неудобство мебели, которая точно не предназначалась для таких мероприятий; и не подготовленность Эммы в технических деталях, отчего её высказывания порой вводили Миллера в ступор; и голод, обычный голод, так как оба забыли про обед и ужин.

— Что скажете, Витольд Максович? — устало спросила она. — Зря мы затеяли всё это? С меня толку никакого, но я старалась.

— Да ты что! Если бы не твой подход к проведению тендера, я бы на многое просто забил. Пусть какие-то детали у нас оказались из области фантастики, но в целом ты дала отличный стимул поразмыслить дальше над этими задачами. К тому же стоит учесть, что мы собираемся взять несколько объектов для проработки, а потом в последний момент свернуть паруса.

— А мы собираемся? — осторожно спросила Эмма.

— Ещё бы! Конечно! Мне теперь и самому необходимо вычистить с завода этих... ну, ты поняла, да?

Она кивнула, а потом, сжав губы и зажмурив глаза, медленно, с видимыми болевыми ощущениями скинула туфли. Глубокий вздох облегчения заставил Вито улыбнуться.

— Что-то не так с обувью?

— Они малы мне. Это мама подарила их, но не угадала, хотя на коробке был указан мой размер. Надо бы отдать их на растяжку, да всё думала, что не пригодятся.

— И ты мучилась целый день! — возмутился он, вставая. — Сейчас наберу тебе тёплой водички с пеной, ты поставишь свои ножки...

Эмма подумала, что он говорил с ней, как с неразумным ребёнком, но спорить не стала. Сил уже не было. Однако эта мысль засела в голове: а не заменяла ли она ему дочь, о которой привык заботиться с малолетства? Но тут же другие, яркие и бессовестные картинки замелькали перед глазами, прогоняя прочь её подозрения.

Выходные закончились быстро, незаметно пролетело время. Вито, увлечённый идеей Эммы, подолгу засиживался перед ноутбуком, который тоже переехал вместе с хозяином. Она старалась не мешать, понимая, что задача перед ним возникла сложная, от решения которой зависело дальнейшее существование компании.