— Да я тебя придушу! — снова завизжал Арсений и стремительно вскочил на ноги.

Но не успел сделать и шагу к Эмме, как из-за её спины вылетел увесистый снежок и угодил ему точно ниже пояса. Мужчина захлебнулся воздухом, согнулся пополам и прошипел, наконец-то, что-то нецензурное.

— Лапы свои от неё убери, ты, мерзкий червяк! А то я сейчас тебя…

Шустрым пушечным ядром к нему подскочила Раечка и пнула коленом в плечо, отчего Арсений завалился набок, продолжая скулить и подвывать от боли.

— Ишь чего удумал! На беззащитную девушку набрасываться! Вонючими лапами её трогать! Нет, я не сдержусь! На тебе!

И она дала ему пинка под обтянутую брюками задницу. Но он, видимо, и не заметил этого тычка, всё ещё матерясь и пытаясь отползти или встать на колени.

— Раиса! — воскликнула Эмма, стараясь не улыбнуться. — Успокойся, пожалуйста. Ты его уже победила. Спасительница ты моя.

— Да ну, я-то что, — отдышавшись от быстрого бега, сказала Раечка. — Вот вы ему врезали! Эх, как он шмякнулся знатно! Прям от всей души душевно в душу!

Эмма всё-таки рассмеялась.

— Спасибо тебе, — сказала она, сумев настроиться на серьёзный лад. — Мне пора идти, а тебе пора на работу. Думаю, этот тип мне больше не страшен. Он ещё не скоро сможет выпрямиться.

— Нет уж, — сурово ответила девушка и для убедительности потрясла кулаком в сторону Арсения, почти вставшего на ноги, — я провожу вас. И не спорьте! Хотя бы до проспекта. Мне всё равно в ту сторону.

Раиса деловито взяла Эмму под локоть и подтолкнула вперёд, а сама выждала момент, когда они сделают первый шаг, и подставила подножку поверженному врагу. Мужчина снова не удержал равновесие и рухнул теперь уже вперёд лицом.

— Да что же это такое, — негромко возмутилась Эмма только для Раечки, — ты же его уронила. Вдруг он нос разбил? И так уж ему досталось. Какой же он неловкий, не умеет держать баланс.

— Вы очень добрая, — весомо сказала девушка, похожая на колобка, — а я нет. Но мой любимый директор дал мне шанс стать человеком и вернуть себе доброе имя. Я благодарна ему за доверие. Только вы не подумайте, что я из-за него за вами побежала. Нет. Вы, можно сказать, мой идеал женщины.

Эмма чуть не споткнулась, услышав такое признание. Она совсем не ожидала от Раечки столь серьёзного тона.

— Вы всегда такая деловая, собранная, внимательная, ничего не пропускаете, ни перед кем не заискиваете. Казалось бы, всего-то секретарь! Но вы сумели так поставить работу и себя, что…

— Ну, хватит, Раиса, — прервала её старшая коллега. — Ты меня захвалишь совсем. А я, возможно, уже не вернусь к вам на работу.

— Нет, это невозможно, — совершенно спокойно и твёрдо сказала юная особа. — Если наш директор вас полюбил, то он никуда не отпустит, а тут ещё и будущий ребёнок. Ведь это же правда? Я не о мерзких словах на том листе, а о фотках. Правда? Ну, вот видите. Да вы что! Он разрешил только отпуск, а не увольнение. И не думайте даже. К тому же вы такая красавица! Да там весь офис гудит, как улей добрых пчёл. С утра все ломились в приёмную, чтобы воочию убедиться: это наша Эмма на фотографии! А серая мышка — это было временное явление. Ну, как Золушка из сказки. Но Каролина Витольдовна разогнала всех любопытных. Никто не рискнул уйти с работы вслед за вами, а мне-то можно, я же курьер. И как вовремя я появилась, чтобы дать по шее этому местному герою-любовнику за всех обманутых им женщин!

Она снова погрозила кулаком Арсению, оглянувшись назад. Эмма тоже обернулась, но в тихом, шуршащем снегопаде ничего не разобрала. Она улыбалась, слушая Раечку, которая говорила уверенно, словно знала, как поступит Вито. Для неё директор был почти божеством и не мог ошибаться или, тем более, чего-то бояться.

— Кстати, вы знаете, кто мог этот пасквиль накатать? — вдруг поинтересовалась девушка-курьер. — Уж больно подробно всё расписано… Ой, простите, я не то хотела сказать. Правильно мама говорит, что у меня язык без костей. Я-то о том, что за вами, видимо, следил кто-то. Думаете, это мерзкий червяк с разбитыми яйц… Ой, опять я!

— Нет, это точно не он. Я догадываюсь, кто это мог быть, хотя никогда не видела эту женщину. Она замешана в каких-то махинациях на заводе. А я оказалась помехой в этих схемах. Всего лишь.

— Она на заводе, а вы в частной компании. Не сходится что-то, — деловито произнесла Раечка.

— Лучше тебе не вникать в это дело. И директор не поручал, и я тоже прошу не задумываться о том, что уже произошло.

— А вдруг она ещё что-нибудь придумает?

— Вряд ли. Куда уж больше-то? А если вздумает драться, то я точно вмажу ей… Как ты сказала? От души душевно в душу?

— Ага. Это я где-то по телевизору услышала. Мне понравилось, — пожав плечами, почти прошептала Раиса.

— Вот мы и на проспекте, — вздохнув, сказала Эмма. — Спасибо, что проводила меня. Дальше я сама. И за то, что спасла от Арсения, тоже большое спасибо.

— А можно я вас провожу на поезд или на автобус? Как вы будете добираться?

— Нет, Раечка, не надо. Я сама справлюсь.

— Я знаю, что справитесь, — грустно кивнула девушка. — А вы меня первый раз назвали не Раисой, а Раечкой… Я буду ждать, когда вы вернётесь из отпуска. И не я одна. Мы всем коллективом будем ждать!

Быстро развернувшись в сторону заводоуправления, она убежала. Пухлые снежинки роем помчались за ней. Эмма помахала рукой вслед, зная, что Рая этого не увидит. Но было приятно просто попрощаться, пусть даже так.

Она шла домой, не оглядываясь. Знала, что никто уже не сможет ей навредить. Все гадости были сказаны, написаны, напечатаны, сделаны. Грязь прокатилась по ней и схлынула, не оставив следа в сердце. А о мужчине, которого любила, сама не позволяла себе думать, чтобы не задавать вопросов, правильное ли решение приняла.

«В любом случае, у меня отпуск. Я столько времени провела в поисках билетов, столько отвалила денег, что и нечего отступать. К тому же мне известно, как отреагирует Вито, когда узнает о малыше. Хорошо, если не упадёт. Но ведь он не только это узнает: ещё и то, что наш роман больше не тайна. Да… Много интересного его ждёт, когда он вернётся. А мне надо собрать последние вещи, да и в путь-дорогу».

Эмма не могла знать, что Каролина запретила всем сообщать директору хоть слово о произошедшем на работе. Сказала, что лично уволит любого, кто «вытянет язык».

Каро знала, что отцу предстояла серьёзная встреча в Москве, поэтому решила не мешать ему проблемами, созданными кем-то посторонним. И всё же к концу дня не выдержала и напросилась на разговор с Дедом. Чтобы никто даже случайно не смог услышать, о чём пойдёт речь, пригласила его в кабинет директора. Начальник службы безопасности явился вовремя и выглядел весьма расстроенным. Да и сама Каролина чувствовала себя не лучше. Она не стала занимать кресло отца, а села на стул за переговорный столик.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — кивнув напротив себя, сказала Деду. — Кажется, у нас есть тема для беседы?

— Да уж это точно, — вздохнув, подтвердил пожилой мужчина, прежде чем уселся на указанное место. — Если честно, я до сих пор не могу понять, как я проглядел, что у Вито отношения с секретарём.

— Я не об этом хотела поговорить. Нас это не касается.

— Возможно и так. Но у меня сразу же возникли вопросы к собственной профпригодности. На пенсию буду проситься. Я уж говорил Вито, что мне пора, но он не отпустил.

— И правильно сделал, — жёстко высказала своё мнение Каролина. — Но эти моменты вы с ним обсудите, когда он вернётся. Меня интересует вот что: вы просмотрели утренние записи, видели того, кто напихал всем в ящики эту мерзость?

— Конечно.

— И кто же это?

— Женщина. Возраст примерно от тридцати до сорока. Неприятная внешность, тут я говорю просто как мужчина, хоть и немолодой. Одета в дорогую одежду. Она ведь даже и лица своего не скрывала. Возможно, не знала, что у нас внешние камеры установлены. Сняли её с нескольких ракурсов. Она не торопилась, раскладывала всё с улыбочкой. Хотя, нет — с ухмылкой, я бы сказал.