— Давай, егоза, докладывай, что у нас случилось, — услышал Вито мужской голос из коридора. Нож в его руке дрогнул, и лезвие прошлось по подушечке пальца. — Зачем торт? До праздника далеко ещё, до дня рождения тоже.

— Где вы, дети? — спросила уже мама. — Какой аромат! Что-то вкусненькое готовят. Чего попрятались-то? Или натворили…

На этих словах она заглянула на кухню и застыла, увидев высокого мужчину с ножом в руке. Рядом с ним хлопотала Эмма, прикладывая пластырь к порезу, а Эмилия в это время пыталась слиться со стеной. Мама не двигалась с места, хмурилась, вглядываясь в лицо человека, которого не сразу узнала. Она даже не почувствовала, как муж подталкивает её в спину, пытаясь тоже пройти в кухню или обойти жену.

— Ты застряла в проёме, — бормотал он, не обращая внимания на её странное поведение. — Тебя прямо не сдвинуть!

— Добрый вечер, — произнёс Вито, чем вызвал ту самую реакцию, о которой утром говорила Эмилия. Отец семейства замер за спиной жены, держа её за руку и глядя на мужа своей первой дочери от другого брака, покинувшей этот мир в юном возрасте. — Простите за неожиданный визит, но иначе не получилось.

Его мягкий, спокойный голос, казалось, ещё больше «заколдовал» родителей: они не шевелились, продолжая смотреть на гостя. Эмма и Эмилия переглядывались, не зная, как вывести их из заторможенного состояния. Вито чуть вздохнул, пожал плечами и продолжил:

— Если сейчас мы не выключим духовку, то мясо по-французски сгорит. И от ужина останутся угольки и салат.

— Ой! — вскрикнула младшая сестра и бросилась к плите, радуясь, что представилась возможность отвернуться и не видеть ошарашенных лиц родителей.

— Мама, папа, ну что с вами? Это же Вито, — осторожно произнесла Эмма, делая шажок к ним.

— Я узнала, — наконец, смогла хоть что-то сказать женщина. — Какими судьбами к нам? По работе?

Отец прищурился, переводя взгляд с Эммы на Вито и обратно.

— Уж точно не по работе, — тихо сказал он. — Мы дождёмся чего-нибудь внятного, Витольд Максович?

— Ох, ё-моё, ну и имечко, — прошептала возле духовки Эмилия. И тут же оглянулась на всех. — Я говорю, мясо уже готово. Пора подкрепиться.

Её слова слышали все, но улыбку они вызвали только у Вито.

— Вы правы, я здесь не по работе, — твёрдо сказал он, подвигая к себе Эмму. — Я приехал, чтобы просить руки вашей старшей дочери.

Мама охнула и навалилась спиной на мужа; он, едва успев среагировать, подхватил её и поддержал. Укоризненно глядя на гостя, произнёс:

— Кто же так сразу идёт в атаку? Надо же было подготовить! Вито, ты не меняешься.

Усадив жену на стул, засуетился вокруг неё со словами:

— С тобой всё хорошо, дорогая? Водички, может быть?

— Лучше сразу водочки, — ответила она и отодвинула его в сторону. Затем встала, подошла к паре, стоявшей плечом к плечу, и протянула руку Вито. — Не ожидала увидеть тебя вот так. В первый раз встретились при грустных обстоятельствах. А сейчас мог бы предупредить.

— Вот не мог, извините, — осторожно пожимая ей руку, сказал он. — Были у нас непредвиденные обстоятельства: Эмма забыла телефон дома, а звонить вам некорректно, я так посчитал.

— Он посчитал, — ворчал отец, глядя на Эмму. — А инфаркт нам — это лучше? Ладно… Эмма, а почему ты молчишь? Хоть что-то скажи папе с мамой.

Она продолжала стоять рядом с Вито, прямо и открыто глядя на родителей.

— Я никогда не обманывала вас. Возможно, не говорила всего, что происходило со мной. Старалась не расстраивать, берегла ваше здоровье и нервы. Но… так сложилось, что я полюбила, когда была в возрасте Эмилии, полюбила раз и навсегда. Стоило увидеть фото, услышать рассказы о нём, и для меня уже не существовало никакого другого мужчины. Да, я люблю Вито с шестнадцати лет, половину своей жизни. И очень счастлива, что это чувство взаимно. Вот так.

Отец с матерью, внимательно выслушавшие её, переглянулись. Тишина, возникшая в помещении после слов Эммы, вдруг прервалась возгласом младшей сестры:

— Они знали об этом! Знали! — Эмилия, округлив глаза, тыкала указательным пальцем в сторону родителей. Её возмущённо-удивлённый тон вывел всех из застывшего состояния. — Ну, я же права! Да?

— Что сказать? — взяла слово мама, откровенно волнуясь, что стало заметно по тому, как она теребила кухонное полотенце, которое прихватила, не заметив этого. — Неужели ты думаешь, Эмилия, что я слепая или невнимательная? Если ты надеялась, что смогла утаить от меня любовь моей старшей дочери, то могу тебя уверить: это не удалось.

— Господи, — прошептала Эмма, переводя взгляд с сестры на мать, потом на отца, — вы всё знали обо мне? И молчали? Пап, и ты?

В этот момент Вито захотелось стать невидимкой. Ему казалось, что он не должен был вот так узнавать тайны этой семьи.

— Мы с папой знали, да, — не дала мужу ответить мама. Она взяла его за руку и пожала её, словно хотела поддержать. Потом повернулась к старшей дочери, посмотрела на неё, на Вито и вздохнула. — Трудно не заметить, когда твой ребёнок влюбляется. Мы не вмешивались в твою жизнь, Эмма. Оба считали и считаем, что каждый выбирает свой путь сам. Не буду скрывать, надеялись на то, что ты перерастёшь это чувство. Ну нельзя же, в конце концов, любить человека на картинке, совсем не зная его. Но годы шли, а в твоей жизни ничего не менялось: ты была одна. Я даже пыталась знакомить тебя с молодыми людьми. Да, Вито, я пыталась.

— Но всё было мимо, — теперь заговорил отец, чувствуя, как изменился голос жены, в котором он услышал намёк на слёзы. — Когда же, наконец, Эмма решила поехать работать в твой город, мы даже обрадовались. Думали, пусть узнает тебя поближе… А вдруг рассеялись бы эти многолетние грёзы? Эмма как-то позвонила нам и сказала, что собирается домой. Мы уж решили, что всё, любовь прошла.

— А получилось всё наоборот, — снова сказала мама. — По голосу Эммы было понятно, что она счастлива. Нам ничего не оставалось, как просто ждать.

— Вот и дождались, — встряла Эмилия и тут же добавила, — мясо-то совсем остыло. Давайте уж поедим, а? Можно же и за столом каяться друг перед другом. Или я сейчас упаду в голодный обморок.

— Вот болтушка, — прошептала Эмма, стараясь скрыть подкатившие слёзы.

— Вито, — вдруг сказал отец, — тебя выбрала моя первая дочь, моя Карина. Не хочу вспоминать о том страшном времени, которое пришлось пережить… Но тебя выбрала и Эмма, моя вторая, наречённая дочь. Надеюсь, что ты…

— Ну, папочка, не волнуйся ты так, — вдруг воскликнула и бросилась к нему Эмилия. — Я точно не претендую на… Витольда Максовича! Ух, как же я это запомнила?

Она обняла отца, а сама взглядом показала Эмме на стол, словно намекая: «Да садитесь вы уже!»

— Эмилия! Как тебе не стыдно! — возмутилась мама и шуточно хлопнула младшую дочь по попе. — Что ты городишь? Ты ещё маленькая, а рассуждаешь, как…

— Маленькая? А Эм влюбилась в него именно в моём возрасте!

— Так, всё, хватит, — ровным, спокойным голосом произнёс Вито. — Давайте дружно… помолчим. А потом выдохнем и обсудим все наши новости.

— А у вас ещё есть новости? — тут же поинтересовалась Эмилия. — Ну, я так и знала, что скоро стану тётей.

— Нет, это какой-то невозможный ребёнок, — проворчал отец, проходя к столу на своё место. — Давай уже мясо, великая «Знайка».

— Но она права, — тихо сказала Эмма и прижалась к плечу Вито. — У нас будет ребёнок.

Мама снова схватилась за сердце, отец часто-часто заморгал, а Эмилия махнула на всех рукой и начала раскладывать остывший ужин по тарелкам, бормоча при этом:

— Взрослые они, видите ли. И даже не слепые! Ну, ничего не понимают и не замечают. Хватит уже причитать и глаза закатывать. Быстро все за стол! Ведь хорошие же новости! Свадьба скоро…

Всё это вспоминал с улыбкой на губах Вито, целуя в макушку спавшую на его плече Эмму. И думал о том, как скоро снова увидит её родителей и сестру, которые обязательно будут на свадьбе. Но был у него и сюрприз для невесты, о котором он пока молчал, решив рассказать, когда уже приедут домой.