Он протянул ей сжатый кулак, потом раскрыл ладонь, оставляя на ней золотое кольцо с камушками. Эмма боялась шевельнуться. Блеск трёх изумрудов и трёх бриллиантов, через один выстроившихся в линию, казался необыкновенно красивым.

— Эмма, ты выйдешь за меня замуж? — спросил Вито очень серьёзно. — Я люблю тебя. И мне нравится говорить об этом. Выходи за меня.

Взгляд его серых уставших глаз выражал беспокойство, волнение, ожидание. Она чувствовала каждое биение его сердца.

— Никого на свете нет счастливее меня, — тихо ответила ему и улыбнулась, касаясь пальцем кольца. — Я выйду за тебя, потому что люблю так, как могу только я. Надень мне его сам.

Он кивнул, и через мгновение колечко сидело, как влитое, словно только и ждало свою хозяйку. Вито взял ладонь Эммы и прижался губами, а она поцеловала его поседевший висок.

— Я счастлива!

— И я. Я бесконечно счастлив, что у меня есть любимая женщина, которая согласилась стать моей женой, а в будущем сделает ещё счастливее, подарив ребёнка. Нет, детей! Сначала дочку, а потом сына!

— Похоже, ты знаешь больше, чем я? — со смехом произнесла Эмма. — Сначала девочка, а потом мальчик? Не наоборот?

— Нет-нет, я точно знаю.

— И больше не будет страха? — помедлив мгновение, спросила она.

В этот момент Вито встал перед ней, а потом присел на корточки, обхватив руками её ладони. Глядя в глаза, медленно покачал головой из стороны в сторону, словно хотел, чтобы Эмма поняла, насколько он твёрд в своём решении. Но она ждала его слов.

— Того страха, что жил во мне многие годы, больше нет, — спокойно и ровно произнёс Вито. — Конечно, я буду волноваться за тебя, за детей, но это уже не панический ужас потери. Ты сама потом почувствуешь, что такое первые простуды, зубки, слёзы, разбитые коленки, обиды и прочие детские, а потом и юношеские проблемы. Будешь волноваться, когда кто-то задержится из школы или с прогулки, или со свидания. Мы вместе будем переживать за наших детей. Страх ли это? Наверное, да. Но без этого не вырастить их… Что же касается самого процесса рождения детей, то я обязательно буду рядом с тобой. И не спорь! Только со мной в роддом. Или куда там сейчас возят рожениц?

— Я и не спорю, — ответила с улыбкой Эмма. — Только почему-то думаю, что тебе вряд ли понравится присутствовать при этом процессе. По крайней мере, многие говорят, что мужчинам не надо…

— Пусть говорят, что хотят, — наклонившись к её ладоням и пряча в них лицо, тихо сказал мужчина, старавшийся не показать волнения любимой женщине. — Я буду с тобой, когда наши дети появятся на свет. И потом, когда ты будешь отдыхать после родов, я тоже буду рядом.

— Хорошо, Вито. Если тебе это так нужно и важно, я согласна. Но я уверена, что со мной всё будет хорошо.

— И я уверен. Только ты правильно сказала: мне это нужно и важно. Точка.

Он встал во весь рост, потянулся и зевнул. Эмма хмыкнула, глядя, как ему сложно держать глаза открытыми. Она тоже встала, взяла его за руку и повела в гостиную, где обитала сама те несколько дней отпуска, которые провела без него. Кивнув на диван, просто сказала:

— Ложись и поспи. Вечером придут родители, и тебе уж точно потребуется сдержанность.

— Что? Меня могут поколотить? — из последних сил спросил Вито. — Не верю. Твоя мама очень добрая женщина, я уверен в этом. Ведь она вырастила такую чудесную девочку. А отец… С ним я знаком давно. Он мировой мужик…

Почти засыпая на этих словах, он склонил голову на подушку, которая ещё хранила аромат Эммы. Глубоко вздохнув, Вито вытянулся на диване, улыбнулся уже во сне, крепко взял её ладонь и положил себе на грудь. Она посидела немного рядом с ним, потом попыталась забрать свою руку, чтобы не мешать ему, но ничего не вышло.

Эмма не замечала времени, находясь около Вито. Смотрела на него, подмечая, как расправлялись нахмуренные брови и морщинки усталости, как ровнее и глубже становилось дыхание.

— Опаньки, — послышался шёпот от двери, где закутавшись в одеяло, стояла Эмилия и моргала круглыми от удивления глазами. — Это что такое? Что это в нашей квартире делается? Посторонний мужчина спит на твоём диване, держит тебя за руку, а ты довольная, как слон, улыбаешься? Эм, кто это? Ой, я, кажется, всё поняла.

Не дожидаясь ответа сестры, она на цыпочках пробежала к изголовью и наклонилась над спавшим Вито. Эмма приложила палец свободной руки к губам, требуя тишины.

— Значит, это была не случайность, — выпрямившись и почесав щёку, прошептала для себя Эмилия. — А я-то думала, почему у тебя так много его фотографий, сделанных в разное время? Оказывается… ну, всё понятно.

— Что тебе понятно? — тоже шёпотом спросила Эмма. — И откуда ты знаешь про фотографии?

— Да нашла случайно твой альбом и не устояла, чтобы не сунуть туда нос. Но я никому ничего не говорила! Честно-честно! Только не думала, что у тебя всё так серьёзно. — Она помолчала, продолжая разглядывать мужчину уже на расстоянии. — Он, конечно, ничего так, симпатичный даже. Только ведь очень взрослый, Эм. Ой, а папа вообще в обморок упадёт, когда узнает, что и вторую дочку забирает один и тот же дядька.

— Ты мне зубы не заговаривай, хитруля этакая, — попыталась быть строгой старшая сестра. — Тебе сколько лет было, когда ты нос свой сунула в мои личные дела? Не стыдно?

— Ни капельки! А сколько было, я уж не помню. Ты сама не очень-то прятала тот альбом. И он постоянно пополнялся фотками. Я же проверяла. Ой, Эм! А если я его так легко обнаружила, то, возможно, и мама тоже…

Девушка прижала ладошку ко рту, изобразив испуг. Сама при этом поигрывала бровями, словно намекая на что-то.

— Эмилия! Перестань. Иди лучше умываться да приведи себя в порядок. Я пока отдохну немного. Всё равно руку не могу освободить. А вечером будет весело, тут ты права.

Эмма устроилась рядом с Вито, помахав свободной рукой сестре, выпроваживая ту из комнаты.

— Ну-ну, я уйду, конечно, — прошептала чуть громче Эмилия, — только не проспи до их прихода, иначе будет немая сцена, как в «Ревизоре», когда папа или мама сюда зайд…

— Иди уже. Давно собираешься, — отчётливо произнёс Вито во сне, чем вызвал неподдельный испуг девушки, которая тут же выскочила из гостиной. А он, обняв Эмму, наконец, отпустил её руку. — Забавная у тебя сестра.

Она прислушалась к его дыханию: оно было ровным и глубоким. Он крепко спал.

«Интересно всё-таки, во сне говорил? Или слышал слова Эмилии про те фотографии? Вот же болтушка!»

Поздний вечер, почти ночь. Чёрное небо. Крылатая, рукотворная птица, готовая к взлёту. За бортом жуткий холод, а в салоне тепло, тихо, спокойно. То тут, то там слышался шёпот пассажиров. Вито занял место у иллюминатора, Эмма рядом с ним, уставшая от стремительного окончания отпуска в гостях у родителей, но счастливая в ожидании продолжения новогодних чудес. Ей очень хотелось спать, и в то же время переполняли эмоции, не позволявшие отключиться.

— Закрывай глаза и отдыхай, — тихо сказал ей Вито, предлагая своё плечо в качестве подушки. — Проснёшься и увидишь день, солнце, почувствуешь тепло и сыростьнашей зимы.

— Я бы и рада, но никак не могу. Внутри всё продолжает дрожать. Переволновалась, наверное.

— А тебе это вредно. Давай-ка, расслабься. Я здесь, рядом с тобой. Мы никогда больше не расстанемся даже на день.

— Звучит, как угроза, — с улыбкой на губах Эмма закрыла глаза и сразу же уснула, не услышав даже начала назидательной речи стюарда.

— Можешь считать и так.

Сам уснуть не смог в течение всего полёта. Выспался в той тёплой, уютной гостиной, где никогда не был ранее, но почувствовал себя, как дома. Сидя в удобном кресле самолёта, вспоминал, как прошёл вчерашний вечер…

Младшая сестра Эммы, шестнадцатилетняя Эмилия оказалась внешне похожей на сестру. Высокая, спортивная, подвижная, как ртуть. Её шуточки, произнесённые с серьёзным видом, иногда ставили Вито в тупик, но девушка сама не могла долго удержаться без смеха. От этого с ней было легко, с одной стороны, но с другой, приходилось контролировать каждое слово или жест. Однако, к приходу родителей с работы всё наладилось настолько, что ему доверили нарезать овощи для салата под чутким руководством Эмилии. Она же за пару часов до этого позвонила маме и сказала, чтобы не задерживались сегодня и пришли вместе. А ещё лучше, если бы купили по дороге самый большой и вкусный торт. Мама начала задавать вопросы, но младшая дочь сказала лишь, что ужин будет замечательный. В результате такой «моральной обработки» родители явились домой раньше обычного.