— Спасибо, Дим. Отлегло от сердца. Если что, звони. Хороших выходных тебе.

— И тебе.

Спустя несколько минут, Миллер шёл по коридору первого этажа, отдавая последние распоряжения Деду.

— Охрану усиль на пару дней. Возможны провокации. Но думаю, всё будет тихо. Погнали в шею чужаков.

— Понял.

— На связи.

— Бывай.

Быстрый бег по ступенькам вниз, дальше по парковке к своему автомобилю, вдыхая полной грудью прохладный осенний воздух, и вдруг…

— Добрый вечер, — прозвучал за спиной женский голос, вызвавший неприятное ощущение. Оглянувшись, он увидел Виолетту, стоявшую возле дерева. Её улыбка больше напоминала ухмылку, но Вито всё же ответил ей приветствием. — Я продолжаю надеяться на интервью. Вы очень заинтересовали меня.

— Мой ответ тот же: нет.

При этом он уже открыл дверь машины, бросил на пассажирское сиденье сумку с документами и собрался сесть.

— Если вы по-прежнему пытаетесь отказываться…

— Я не пытаюсь, — равнодушно произнёс Вито, стараясь скрыть своё раздражение, — я абсолютно точно отказываюсь.

Он понимал, что девушка могла записывать их разговор, чтобы потом использовать его в своих личных и рабочих целях. Из-за этого держал эмоции под контролем. Но она продолжила с того же места, изменив лишь немного формулировку:

— Если вы по-прежнему отказываетесь, то могу только предупредить, что я уже нашла несколько очень интересных фактов из вашей биографии.

— Вас нисколько не смущает, что мне не нравится такое внимание? Неужели не понимаете, насколько вы мне неприятны?

— Нет, не смущает. И нет, не понимаю. Вы не хотите узнать меня ближе, а я очень хочу с вами…

— Нет.

— А не скажете мне, куда делась ваша жена? Не та, которая умерла, а та, которая жила с вами двадцать лет.

Миллер почувствовал, как внутри что-то резко скрутилось в тугой узел. Такое обыденное упоминание о личной катастрофе, мгновенно встряхнуло его. Захотелось развернуться и от всей души… Но снова лишь усмешку получила девушка в ответ на провокацию. Сев в машину и опустив стекло, он сказал:

— Не лезьте грязными лапами туда, где чисто. Хотя вы и этого не поймёте.

— Нет, не пойму. Одна умерла, вторая пропала. Но ведь человек не может исчезнуть просто так. И обещаю вам докопаться до…

— Обычно, когда копаешь, и сам можешь испачкаться.

Стекло плавно поползло вверх, отрезая её ответ. Однако по лицу Виолетты было видно, что она не откажется от своей затеи.

«Удачи, — подумал Вито, выруливая со стоянки. — Возможно, и я что-то новое узнаю».

А дома его ждал кот, ставший на некоторое время одиноким. Его хозяйка уехала на две недели в санаторий и попросила соседа присмотреть за Бонифацием.

— Я не хочу отдавать его на проживание в кошачью гостиницу, — пояснила она. — Он такой домашний, упитанный, и он же там никого не знает! Бони будет скучать, а вас он знает и любит. Можно не брать его к себе домой. Только заглядывайте в мою квартиру проведывать его: лоток почистить, еды положить и воды налить. Вы не откажете?

Её просящий взгляд смутил Миллера, и он, не колеблясь, принял на себя заботу о пушистом толстяке.

— Эх, Шарик, — говорил он коту, употребляя кличку, данную тому дочерью, — вот так-то быть одиноким. И ты теперь, как я, один. Да ладно, спи уж, это я так, сам с собой. Лоток твой чист, воды и еды достаточно на двух балконах. А мне пора в другое место.

Вито переоделся, вызвал такси и поехал по адресу, указанному в личном деле Эммы. Он знал, где это, но ехать туда на своей машине не захотел, чтобы не привлекать внимание. Всё ещё опасался за безопасность своих подчинённых.

Через полчаса Миллер снова находился на левом берегу, в промышленной зоне. Только сейчас путь его лежал в сторону от завода. В лесном массиве, за территорией современного онкоцентра, мимо которого все старались пробираться, не дыша, располагался жилой комплекс, построенный ещё в советский период. Вернее, старый коттеджный городок сейчас уже разросся до размеров района. И жителей не смущало близкое соседство ни с промышленным гигантом, известным своим загрязнением атмосферы, ни с онкологическим центром, где ежедневно кто-то лечился, боролся или просто плакал.

«Старые, высокие ели. Иголки пожелтели, даже в темноте видно, что они не зелёные, а будто белёсые, — думал Миллер, шагая в вечерних сумерках по пустой улице и проверяя номера на заборах. — Как они выдержали в наших «человеческих» условиях? А ведь растут, и новые появляются. Вот какой густой лесок вдали. Да красота здесь, и тишина. Интересно, сколько же платит мой секретарь за съём жилья в этом посёлке? Или кто-то за неё платит? Возможно, у неё есть спонсор, с которым она проживает? А тут я нарисуюсь. Ну, что же, скоро всё узнаю».

Он остановился около забора, на котором была табличка с нужным ему номером. Включились уличные фонари, медленно заливая округу тусклым светом. Вито нашёл кнопку звонка и нажал, прислушиваясь к звукам. К его удивлению, большая дверь, почти незаметная в полотне забора, сразу открылась. Никто не спросил, кто там пожаловал. Пожав плечами, он проследовал внутрь, на территорию неизвестных хозяев. Дорожка, выложенная из плитки, обозначалась в сумраке рассеянным светом галогеновых лампочек. Миллер не смотрел по сторонам, направляясь к крыльцу дома, который тоже было сложно разглядеть. Два окна выделялись на тёмном фоне стены. Чей-то силуэт несколько раз мелькнул, двигаясь туда-сюда за шторами.

Звонка на двери не было видно, и он просто постучал негромко.

— Минуточку! — послышался женский голос. — Если вы торопитесь, оставьте на крыльце. Я заберу чуть позже.

Вито нажал на ручку, дверь открылась. Всё больше удивляясь, он тихо вошёл и оказался в просторном коридоре, где сразу же загорелась световая линия на потолке. Она словно указывала, куда ему двигаться дальше. Осторожно вытерев обувь о коврик, сделал несколько шагов и заглянул в комнату.

Эмма стояла к нему спиной; она перебирала какие-то вещи, складывая их в стопку. На ней были свободные спортивные штаны и белая майка на тонких бретельках, открывавшая вид на прямые плечи и спину с едва видимым загаром, оставшимся от лета. Распущенные светлые волосы блестели и не были похожи на серую массу, скрученную в пучок, каковыми они казались на работе. Вито наблюдал, как девушка аккуратно взяла сложенные вещи и положила их в… чемодан, который он и не заметил сразу. Затем снова начала складывать следующую партию одежды.

— Собираешься куда-то? — негромко спросил он.

— Господи! — испуганно воскликнула Эмма, прижав к себе какую-то тряпку, и обернулась на голос. Её изумление читалось на лице, на котором не было очков. Светлые глаза, показавшиеся Миллеру зелёными, смотрели на него почти с ужасом. — Что… это значит? Как вы зашли?

Он усмехнулся, продолжая разглядывать своего секретаря в домашней обстановке.

— Просто позвонил, дверь открылась. Потом постучал и зашёл. Ты видимо, кого-то ждала?

— Доставщика, — автоматически ответила она, но потом вдруг отбросила в сторону вещь, которую прижимала к груди, быстро надела кофту от спортивного костюма и застегнула молнию до самого подбородка. Этих нескольких секунд Миллеру хватило, чтобы заметить отсутствие бюстгальтера под белой майкой. — Что случилось? Почему вы здесь?

— Ты не ответила: собираешься куда-то?

Эмма промолчала. Она стояла перед ним, словно провинившийся школьник, понимая, что сейчас нет привычной защиты: серой, неприметной одежды и тёмных очков. Да и волосы сейчас не были «украшены» дымчатым пеплом.

— Не хочешь говорить? — задал другой вопрос Вито. — Я не разулся, но вытер обувь. Было бы странно, если бы я снял ботинки, как у себя дома. Ты одна здесь?

Девушка кивнула, продолжая стоять, но уже не сутулясь и не опуская головы, как привыкла это делать в рабочее время. Она рассматривала директора: много раз видела его в джинсах, тёмно-синей куртке и футболке. Но в этот вечер он выглядел иначе.

«Или мне так кажется? — подумала Эмма, пытаясь предугадать дальнейшие слова и действия Миллера. — Возможно, потому что вижу его не в офисе и не на улице, а на своей территории. Но зачем он здесь? Что могло случиться?»