Вито пришёл в шесть вечера. Она ждала его возвращения на работе.

— Кофе! Прямо срочно, или я упаду на пороге своего кабинета, — устало улыбнувшись, произнёс он. Тёмные круги под глазами выдавали напряжение, которое ещё не отпускало. — Потом заходи сама, обсудим дела наши скорбные. И Деда вызови. Сразу уж обоим расскажу, чтобы потом не возвращаться к этому.

— Я уже здесь, — послышался голос начальника службы безопасности из-за спины директора. — В окно тебя увидел и, как сохатый, по ступенькам поскакал. Это в моём-то почтенном возрасте!

Эмма слушала цветистые высказывания Деда и тихо удивлялась, автоматически загружая кофемашину:

«Он никогда не был столь говорлив. Значит, страшно волнуется».

— Смотрю, а ребята-то расстроенные выходили из твоей машины. Что, проиграли? Ничего не взяли из объёмов?

Вито посмотрел на Деда и хмыкнул. Он не спешил покидать приёмную. Казалось, что маленькая комната нравилась ему сейчас своей аскетичной обстановкой. Или что-то другое привлекало директора. Но Эмма не поворачивалась к нему лицом, хоть и чувствовала его взгляд.

— Проиграли всё, — довольно сказал Миллер. — Вот ребята и переживали, но только поначалу. А потом стали рассуждать, и я, кстати, не мешал им пораскинуть мозгами: то, что в итоге получил «Прайм» убило бы любую компанию, даже гораздо более крупную, чем наша.

— Э, нет, — остановил его Дед, — давай-ка всё рассказывай, с самой первой минуты. Дай насладиться нашим «провалом».

— Как скажешь. Кофе готов? Тогда пошли ко мне.

Они расселись ближе друг к другу, Вито начал разговор негромко, чуть прищуриваясь от вкуса и аромата горячего напитка.

— Совершенно неожиданно для нас оказалось, что тендерная комиссия будет работать удалённо. То есть присутствовали все, имеющие право голоса, но общались с нами через мониторы. В кабинете находился только секретарь комиссии, который принимал конверты и молча переправлял данные членам высокого собрания. Я впервые участвовал в таком тендере. И, конечно, никто не предполагал, что с первой же минуты начнётся цирк, по-другому и не назовёшь явление финансиста от «Прайма» в какой-то кофточке, или как там это называется, в блузке, скорее всего, которая не скрывала ничего под ней. Ткань такая прозрачная, будто сидит тётка в одном белье, — говоря это, он посмотрел на покрасневшую Эмму и мысленно поблагодарил её за тот первый балл, выигранный ею в их деловой схватке. — Все мужики, и наши тоже, чуть шеи себе не свернули. Слюни готовы были пролиться прямо на документы

— Да ладно тебе, Вито! Шутишь? — не поверил Дед. — Что там за баба такая? Чем могла поразить всех?

— Да обычная женщина, просто полуголая, — спокойно ответил Миллер, после чего его секретарь немного закашлялась. — Но самое интересное было потом. Один из членов комиссии, Громов его фамилия, как выдал по первое число! Говорит: «Здесь вам не кастинг на роль в порнофильме. Здесь серьёзное мероприятие. Или в вашей организации такая униформа? Сделайте милость, покиньте кабинет. Или переоденьтесь. У вас минута». Директор «Прайма», видимо, проглотил язык в этот момент, за свою работницу не вступился. Пришлось ей защищаться: где я возьму другую одежду? Да чуть ни в слёзы, жаловаться, говорит, буду. Громов спокойно ей: «Ваше время истекает. Можете накинуть заводскую спецовку, я вижу её на вешалке»… В общем, эта дамочка, глотая слёзы, накинула куртку и парилась в ней до самого конца. Мужики, поржали негромко. Но это сбило деловой настрой у всех. Кроме того самого «Прайма». Первый объект разыграли между пятью организациями. Бились за каждый пункт, заводские душили, пытались занижать расценки, к последней итерации пришли с такой низкой суммой, что изначально стало ясно: никакой прибыли. Секретарь озвучил снижение ещё на два процента и стал ждать наших конвертов. Я указал окончательную сумму, повысив её, чего из наших никто не ожидал. Но ребята промолчали, не стали задавать вопросов. Да и я показал им, что все возмущения позже. Короче, первый объект ожидаемо забрал «Прайм», мы оказались третьими. Вторая организация тоже не пошла на уступки заводу, но повышать, как мы, не стала.

Вито замолчал, сделав пару глотков уже не горячего кофе. В этот момент Эмма поняла, что почти не дышала, слушая его. Дед тоже глубоко вздохнул, словно воздуха ему не хватало, покачал головой и произнёс:

— Да… Прямо бой с тенью. Если у меня голова заболела всего за несколько минут твоего рассказа, то что же чувствовали вы?

— Не могу сказать печатными словами, а другие при женщине произносить не буду, — усмехнувшись, ответил Миллер. — Конечно, тяжело было. Ни выйти нельзя, ни позвонить, ни перекусить. На столах только бутылки с водой. Ага, пить-то хотелось, но как потом быть?

Эмма снова покраснела от таких намёков директора. А он продолжил рассказ.

— Вы бы видели взгляд той финансистки, когда они получили первый контракт. Она смотрела на монитор в поисках Громова. Казалось, что вот-вот лопнет от своего превосходства. Глупая женщина. Ведь потом придётся с ним объясняться, когда начнутся проблемы. Он отвечает за стройку на заводе. Дальше всё было по похожему сценарию. И что меня удивило больше всего: к третьему этапу «Прайм» вошёл в такой раж, что уже не понимал, насколько низкие суммы озвучиваются. Я сильно старался, чтобы даже вторым не быть. Ведь в случае расторжения контракта с «Праймом» или его провалом на этапе заключения договора будут привлекать к работе того, кто был вторым на тендере. А нам это не надо. Наша цель была другой. И мы её достигли: они получили все три объекта при отсутствии необходимого количества людей, при ограниченных сроках на поставку материалов, при очень сложной ситуации с получением банковской гарантии. Теперь, даже если «Прайм» догадается отступить, уже поздно, ему светит банкротство. Или, в самом лучшем случае, вылетит с комбината пробкой и никогда назад не зайдёт. Мне, правда, показалось, что до них стало доходить, куда они вляпались. Но возможно, это лишь мои фантазии. Все так устали к концу…

Вито задумался о чём-то, помешивая ложечкой в пустой чашке уже несуществующий кофе. Дед хмурился, разглядывая директора. А Эмма поняла, что мысли её любимого человека где-то далеко. Она и представить не могла, чем были заняты его мысли.

«Да… А Чернов меня расстроил, — вспомнил Миллер свой визит к Роману после проведённых тендеров. Времени для разговора было мало, потому что подчинённые ждали своего директора в холле заводоуправления. — Как только я ему сказал про переговоры с турецкой компанией в другой комнате, он сразу перебил меня, подтвердив мои догадки: не было никого в той переговорной. Но ведь кто-то из других фирм мог знать турецкий язык и вызваться помочь! Роман меня «успокоил»: «Она бы просто тут же изобразила, что видит в коридоре переводчика, и помощь уже не требуется». К сожалению, у меня мозг не заточен на такие пакости. Это Чернов всё видит на несколько шагов вперёд, зная, на что способны его «коллеги». Как можно работать в таких условиях, когда только ждёшь, кто подставит? Но я хотя бы видел эту тётку, похожую на большую крысу, а Эмма-то нет. Надо ей в электронной почте показать фото этой… забыл фамилию. Там что-то двойное вроде было? Надо спросить у Романа».

Он переживал за Эмму, чувствуя, что от неё не отстанут. Но что предпримут, не понимал. К тому же потихоньку начало спадать нервное напряжение и до него стало доходить, что Арсений очень быстро поймёт, кто ему подсунул наживку.

«Ясно, что он не дурак, и должен сообразить, кто разработал этот план. Не секретарь же сама решилась бы на такую авантюру. А с другой стороны, со мной он тягаться не станет, побоится. Значит, и отсюда можно ожидать опасности. Как только «Прайм» начнёт проваливаться, не сносить головы этому красавчику. Но потом может прилететь и Эмме».

— Так, всё вроде рассказал, — вслух произнёс Вито, отодвигая чашку. — Главное вы знаете, остальное детали. Но! Дед, присматривай за известным нам шпионом. Он ведь только в приёмную ходит? И кто знает, с чем придёт в очередной раз.