— Не выгоню. Я тебя очень жду, — как всегда, честно ответила она. — Ставлю разогревать ужин?
— Ставь, только на самый маленький огонь, а я лечу на самой большой скорости.
Эмма улыбнулась. Она не стала задавать ему вопросов по телефону, хотя любопытство уже зашкаливало. И всё же решила, что надо сначала накормить, а уж потом — разговоры о работе. Сидя у окна, выходившего на дорожку, по которой должен был прийти Вито, смотрела, как редкие ночные снежинки осторожно пробирались в город.
«Их век не долог. Они растают, лишь только коснувшись земли, веток голых кустов или, например, моего стекла. Вот — маленькая, невозможно красивая зимняя звёздочка на мгновение взглянула на меня и тут же превратилась в капельку, словно обожглась. Или заплакала. Грустно. У нас дома уже давно лежит снег, морозы за сорок, а здесь ветер, плюс танцует с минусом в обнимку, и кто из них победит завтра утром, неизвестно. Какую одежду готовить, тоже вопрос. А снежинки всё равно медленно падают с неба, даже не водят хоровод, просто падают, как в пропасть...»
Её задумчивое настроение было прервано появлением на дорожке Миллера, тащившего две дорожные сумки внушительного размера. Она приподняла в изумлении брови, никак не ожидая увидеть такого количества вещей. До Эммы окончательно дошло, что Вито переехал к ней жить. Он не будет уходить за костюмом, в котором надо пойти на важное совещание; за другой одеждой или обувью, необходимой по сезону; за инструментом для ремонта кранов или другой домашней мелочи; за чем угодно, чего нет у неё.
«Ну, разве что кормить соседского кота всё же поедет. Или за платёжными квитанциями, которыми всегда набит почтовый ящик, и не имеет значения, что ты платишь автоматически через договор с банком. Ящик, полный бумажек, привлечёт внимание и друзей, и врагов. А нам это совсем не нужно», — подумала она с улыбкой, направляясь к двери, чтобы помочь Вито, у которого обе руки были заняты.
— И это ещё не все вещи, а только самые необходимые на первое время, — сказал он, ставя сумки на пол и притягивая к себе Эмму. — В одной сумке только костюмы, рубашки и вешалки для них моего размера. Уж извини, но твои «плечики» мне несколько маловаты. А я спешил, как мог. Голоден зверским голодом. Что на ужин? Мясо?
Вито спрашивал, а сам вдыхал аромат её волос, прижимал всё теснее, показывая, насколько соскучился за день. Она подняла к нему лицо, прикоснулась губами к колючему подбородку и закрыла глаза, прячась в свою мечту-фантазию...
— Мясо, да, — негромко ответила ему, обнимая поверх куртки. — Запекла ещё картошку в духовке прямо в мундирах, смазала маслом, посыпала приправами, солью, перцем; салат приготовила по-деревенски.
Он почувствовал, как внутри что-то словно кольнуло, отдаваясь резью в глазах.
«Что это я? Или вдруг вспомнил, что такое слёзы от счастья? Но вдруг сейчас стало так тепло, по-домашнему уютно. Когда такое было? Миллион лет назад... Хочется возвращаться к ней снова и снова. Уходить на работу, а потом спешить домой к ней, только моей Эмме».
— Будешь кормить меня? — прошептал Вито, боясь голосом выдать свои эмоции, нахлынувшие так неожиданно для него самого.
— Конечно, буду. Идём.
Через несколько минут он уже уплетал вкусный ужин, покачивая головой от гастрономического наслаждения и жмурясь, как довольный кот. Она тоже составила ему компанию, но ограничилась лишь салатом: в такое позднее время не привыкла плотно есть. Вито не стал откладывать разговор на потом и, успокоив аппетит, начал рассказывать самое главное из новостей, стараясь при этом не напугать Эмму.
— Как я и предполагал, пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить Чернова помочь нам. Он сначала предложил действовать через дирекцию по безопасности, но я ему напомнил, что это касается не заказчика, а подрядчиков, и вряд ли безопасники впрягутся за нас. У них и так дел хватает. В общем, Роман обещал передать мне перечень объектов, которые могут заинтересовать и нашу компанию, и «Прайм». Эта информация не должна выйти никуда из моего кабинета и твоей приёмной, но! Но мы можем преобразовать её в нужный нам вид. Ты же владеешь подготовкой презентаций? Я был уверен в этом. Вот в таком виде мы и запустим «пулю». Я уже всё продумал по поводу того, как нам подложить вкусный пирожок твоему визитёру. Здесь нам Дед поможет. Теперь дальше. Что касается турецкой компании.
— А разве с ними не всё закончилось? — удивилась она. — Я думала, что...
— Нет, к сожалению. Есть информация, что переводчику звонил кое-кто, чтобы поинтересоваться причиной спешного отъезда и отказа от участия в тендере. И я очень сомневаюсь, что турок промолчал. У него, как и у всей гоп-компании, кровь кипит от злости и унижения. Так что, конечно, рассказал о ком-то, знающем турецкий язык и сорвавшем сделку.
— Но это же не точно, а лишь догадки? — настаивала Эмма.
Вито поджал губы и покачал головой.
— Нет, это точно, потому что после звонка, этот кое-кто начал активно интересоваться нашей фирмой. На заводе очень сильная IT-команда, которая ежедневно и ежечасно отслеживает звонки, переписку, электронные носители всех сотрудников. Там мышь не проскочит. Вот они и передали в службу безопасности сигнал о том, что запросы от кое-кого по нашему офису возросли в разы: интересуются только теми, кто был на переговорах. А нас там было немного. Сама знаешь, электронные адреса всех, кто работает с заводом, у них в доступе. Роман предупредил, что та личность очень опасна своей непредсказуемостью и изворотливым мышлением.
— Ты поэтому ко мне переселился? — глядя прямо в глаза, вдруг спросила Эмма. — Чтобы присматривать за мной? Безопасность мою...
Он закашлялся до слёз, но она не подскочила ему помогать, напряжённо ожидая ответа.
— Не поэтому, — охрипшим голосом произнёс Вито, вытирая глаза салфеткой. — Сама посуди, как бы я мог приглядывать за тобой, если прихожу намного позже с работы? Ну? И не говори больше глупостей.
Он продолжил ужин, уткнувшись в тарелку, думая о том, насколько же она проницательна. Эмма тоже молчала. Наконец, отодвинув, тарелку Вито сказал:
— Спасибо, было очень вкусно. Чай? Кофе уже поздно, наверное.
— Давай чай, — согласилась она.
— Продолжаю, пока готовлю самый вкусный в мире зелёный чай с лимоном... Воинов тоже подтвердил, что было несколько звонков за рубеж. Но этих господ-махинаторов сюда больше не пустят. Кроме того, он связался с настоящей компанией, которую хотели подставить, и её руководители очень заинтересовались произошедшим у нас. Возможно, мне придётся съездить в столицу на день-два.
— Когда?
— Точно после всех наших «спектаклей». Возможно, в декабре, не раньше.
Эмма незаметно выдохнула. Она почувствовала, что не готова к разлуке даже на день-два.
— Неужели этот кое-кто настолько опасен? Это женщина, да? — вдруг спросила его.
Вито кивнул, помешивая в чайнике ароматный напиток. Поставив перед Эммой её любимую чашку, сел напротив, обхватив ладонями свою большую кружку.
— Да, это женщина. Я не имел «удовольствия» встречаться с ней, но Роман сказал, что она... весьма неприятная особа. Успела столько гадостей сделать... Но это к нам не имеет отношения. Важно другое: через некоторое время она точно выйдет на тебя. А если умна, как говорит о ней Чернов, то это случится скоро. И что придёт ей в голову?
— Не убьёт же она меня, — усмехнулась Эмма. — Давай рассуждать без эмоций. Даже если она наймёт кого-то с целью нападения на меня...
Она так открыто и спокойно говорила страшные вещи, что Вито замер, лишь представив озвученные ею предположения. Мороз побежал по коже. А девушка ровным голосом продолжала.
— Что она выиграет от этого? Дирекцию по безопасности на заводе возглавляет тоже женщина. Насколько мне известно, её боятся все, и от неё ещё никому не удалось уйти безнаказанно. Так на что может рассчитывать эта самая «кое-кто», уже находясь под колпаком службы Тарасовой? Только на увольнение с возвратом денежных средств, выведенных нечестным путём с завода, пусть даже полученных от подрядчика. И это в лучшем для неё случае. В худшем — статья и срок. Так?
