Эти мысли были последними здравыми. Стоило его руке накрыть её грудь и услышать короткий вздох, похожий на «ах», как захотелось большего, и большего, и большего. Он целовал податливое, но сильное девичье тело, чувствовал пылкий отклик; касания его губ заставляли Эмму тянуться к нему, но мужчина вёл в этом танце, позволяя ей подчиняться, наслаждаться и ждать продолжения. Его руки заглянули, казалось, в каждый уголок её тела, пальцы ощутили жар, готовность и движение навстречу ему.

Вито надеялся, что его занятия йогой помогут ему продержаться подольше, «не ударить в грязь лицом» рядом с молодой девушкой. Давно не приходилось ему испытывать такого накала желания. Лишь с женой всё казалось лучшим, хотя уже и сам не помнил, как это было. А с той, с которой прожил двадцать лет и имени которой не называл со дня её ухода, всё шло по расписанию: два раза в неделю горячий секс без эмоций, только для тела и здоровья. Причём это было обоюдным желанием — как договорённость при сожительстве.

Располагаясь между ног Эммы, он поцеловал её колени, потом поднялся поцелуями выше, останавливаясь на внутренней поверхности бёдер. Длинные ноги девушки подрагивали, сжимали его всё сильнее, будто подталкивая к действиям. Вито уже чувствовал, что больше не выдержит прелюдий. Он опёрся на руки и начал движение вперёд. Ощущение тесноты, жаркого давления со всех сторон было настолько сильным, что стон вырвался из его горла.

— Почему так…

Хотел сказать «туго идёт», но не успел: следующим сильным толчком преодолел неожиданную преграду и не сразу понял, что сделал. Только Эмма сжалась вся, замерла, обхватив его ногами и руками. Её дыхание остановилось, но потом вдох-выдох и шёпот:

— Вито! Я люблю тебя…

Осеннее утро просыпалось медленно, вязкая мгла, облепившая город, казалось, не хотела выпускать никого из своих объятий. Серые тучи не оставили даже маленького окошечка голубому небу. Оно было где-то высоко и далеко, невидимое глазу, но каждому хотелось верить, что оно там есть и обязательно ещё будет.

Вито не спал этой ночью ни минуты, просто не мог сомкнуть глаз. Об усталости, с которой пришёл в дом Эммы, он забыл. Мысли возвращались ко вчерашнему вечеру. Для него больше не существовало сомнений: она говорила, как чувствовала.

«То, что она… что у неё никого не было до меня, не укладывается в голове, — думал Вито, обнимая лежавшую к нему спиной девушку. — Даже не могу представить, чтобы в современном мире… Но она так смело и открыто шла навстречу, что я и не предполагал… Быть первым — это давно забытое ощущение обладания той единственной, которая ждала только тебя. Какое-то первобытное чувство начинает ворочаться внутри».

Не в силах понять самого себя, он осторожно встал с кровати и пригляделся к спавшей девушке. В рассветных сумерках Эмма выглядела совсем девчонкой. Светлые волосы разметались по её спине и подушке. Одеяло обнимало девичье тело со всех сторон, не пуская к нему прохладу комнаты. Вито шагнул чуть в сторону, чтобы увидеть её лицо — она улыбалась во сне. Собрав в охапку одежду и покидая спальню, поймал себя на том, что сам улыбался.

В коридоре было несколько дверей. Ночью, в темноте он не разглядел смешных «указателей» на двух из них, а сейчас чуть не рассмеялся, увидев писающего мальчика на одной и девочку под душем на другой.

«Картинки из далёкого прошлого, — подумал он Вито, настраивая воду в душевой кабине. — Я сам вешал такие шедевры на двери в нашей первой с дочкой квартире, чтобы она запомнила, куда идти. Здесь они смотрятся чуждым элементом, а всё равно хорошо».

Отключив мысли, просто стоял под струями прохладной воды, постепенно уменьшая температуру. Когда тело проснулось окончательно и потребовало нагрузки, вышел в одних трусах в коридор и заглянул в спальню: Эмма даже не изменила положения тела. В гостиной проверил телефон. Там было одно сообщение от Воинова:

«Проводил гостей до границы. Они отбыли в свои места. Осталось проверить, нет ли здесь их наместников. Пока соблюдай осторожность. К тому же неизвестна реакция тех, кого Чернов вычислил на заводе. Пока всё».

Обретённое состояние покоя улетучилось в тот же миг. Опасения за дочь и… Эмму — а вот этого от себя он не ожидал. Стоя посреди гостиной, думал о том, сколько ещё неожиданных виражей предложит ему жизнь. Покрутив в руке телефон, отложил его в сторону. Взялся за джинсы, да так и застыл.

А Эмма не спала, когда он выходил; просто лежала и улыбалась, благодарная судьбе за исполнение её многострадальной мечты. Слышала, как шумела вода в ванной комнате, как потом она стихла. Шаги в коридоре, шорох одежды…

«Неужели просто уйдёт? — думала она, не решаясь выйти к нему. — Так просто? Словно ничего и не было? А чего я ждала? Он и так был со мной всю ночь. Я же сама хотела. Вот и получила желаемое. Но неужели просто уйдёт?»

Завернувшись в то самое шёлковое покрывало, которое не любила, осторожно вышла из спальни. Ступая на цыпочках, прошла по коридору почти до самой гостиной. Тишина в доме пугала одиночеством. Вдруг послышался глубокий выдох, а потом длинный вдох. Эмма «одним глазком» заглянула в большую комнату и увидела Вито: он занимался йогой. Выполняемая им асана напоминала позу лотос, но при этом мужчина удерживал равновесие, стоя на пальцах левой ноги и одновременно сидя на корточках. Правая нога, согнутая в колене, лежала на бедре левой. Вито сложил руки перед собой, словно в молитве, и смотрел прямо. Он не видел наблюдавшую за ним девушку. Все его мышцы были напряжены, и в то же время казалось, что для него это отдых даже в такой сложной позе.

«Это же какая нужна сила, концентрация, балансировка, чтобы вот так просто стоять! — мысленно восхищалась Эмма, любуясь мужским телом. — Интересно, как он пришёл к йоге? Но видимо, ему это помогает преодолевать сложности на жизненном пути. Наверное, как мне прыжки. Жаль только, что здесь всего лишь пятиметровая вышка. Господи, о чём я? Вито не ушёл!»

Она продолжала смотреть на него, перескакивая с одной мысли на другую, а он в это время думал о ней.

«Мы несколько месяцев, почти год находились рядом, но жили при этом параллельными жизнями. Или, вернее, шли параллельными курсами. Не пересекаясь. Странно это. Ведь работаем вместе, сидим за стеной друг от друга, а я проходил мимо, не замечая, не понимая. Что дальше? Как теперь?»

Вито почувствовал кожей её взгляд. Медленно отпуская себя из сложной конфигурации, повернул голову и встретился с ней глазами. В них плескалось восхищение, свет, любовь. Улыбка на губах, припухших от прошлой ночи, дарила странное ощущение уюта, будто он не в гостях, а дома.

— Ты так смотришь, будто голодна, — сказал он вместо приветствия.

— Ой! Я сейчас приготовлю что-нибудь. Просто я подумала, что ты…

— Ушёл? А ты хочешь этого? — спросил Вито, снова удивляясь её открытости.

— Нет, совсем нет.

— Тогда я что-нибудь приготовлю, но предупреждаю: из меня очень плохой кулинар. Могу предложить на выбор бутерброды из того, что есть; манную кашу с комочками и точно без сахара, потому что я всегда забываю его положить; или просто яичницу. Возможно, она не пригорит.

— Конечно, яичницу. Я мигом! — воскликнула Эмма, возвращаясь в спальню.

— Одеваться необязательно! — вслед ей крикнул он.

— И тебе тоже!

Завтрак, приготовленный любимым мужчиной, показался ей райской пищей. Да и Вито постарался уследить за тем, чтобы яичница не пригорела. Добавил трав и приправ, поджарил сухарики. А когда обнаружил кофемашину на кухне, сам и кофе приготовил. Они оба не вспоминали о том, что уже началась суббота, за ней пройдёт и воскресенье. И что потом? Не хотели думать об этом, наслаждаясь неожиданным открытием друг друга.

— Почему ты не предупредила меня о том, что у тебя это первый раз? — спросил он, пристально глядя на Эмму поверх чашки.

Она удивлённо вскинула брови.

— А как могло быть иначе? Для меня не существовало никого. Не было ни малейшего интереса или влечения…

— Какое слово, — перебил Вито, поморщившись, — откровенно эротическое.