Потерев рукой щетину, Вито покачал головой и всё же решил сказать несколько слов, прежде чем что-либо предпринять. Почти беззвучно оказался позади неё и, не сдержав выдоха, застал Эмму врасплох. Она не ожидала, что он так близко. Почувствовав его руки на своих плечах, вообще замерла. Светлая блузка выскользнула и водопадом шёлка улеглась на стопку вещей.

— Я намного старше тебя, — тихо сказал просто мужчина; не директор, не начальник, а обычный уставший мужчина. Повернув девушку к себе лицом, он всматривался в её светло-зелёные глаза, чистые, без вкраплений другого цвета. — Ты всего на семь лет старше моей дочери.

Она оказалась ниже его на полголовы. Немногочисленные женщины, с которыми встречался Миллер, были намного меньше ростом. Но сейчас он впервые почувствовал себя комфортно, потому что не надо было гнуть шею из-за простого разговора.

— На шесть с половиной, — прошептала она, утопая в тёмно-сером тумане его взгляда.

— Ещё лучше, — усмехнулся Вито. — Но я старик рядом с тобой. Молодая, красивая девушка увлеклась седым, уставшим мужиком. Ты же совсем не знаешь меня. Придумала себе какого-то человека, которого и не существует, возможно.

Он говорил негромко, каждое следующее слово казалось просто эхом, заблудившимся в стенах незнакомого дома. Миллер понимал, что всё, сказанное им сейчас, может быть воспринято неправильно, не так, как хотелось донести, но продолжал удерживать Эмму рядом. Ладони ощущали тепло её тела через мягкую, трикотажную ткань, тонкий парфюмерный аромат духов или шампуня заполнял воздух, пробираясь всё глубже под кожу.

— Нет, я знаю тебя больше, чем ты можешь представить, — онемевшими губами произнесла она, чувствуя покалывание в тех местах, где её касались руки Вито, где трогал его взгляд. — Я была рядом с тобой много месяцев. Видела и слышала всё, что происходило с твоей семьёй, работой, жизнью. Все твои проблемы и радости пропускала через себя. Старалась быть нужной, полезной для твоего любимого детища, созданного тобой с нуля. Знаю даже того человека в чёрной одежде, который кружил рядом с офисом, чтобы указать на слабые места в охране. Вернее, не знаю, но понимаю, что он больше друг тебе, чем враг… Я не выдумала тебя, потому что чувствую твою душу. Ты ещё лучше, чем тот молодой, в которого влюбилась девчонкой.

Бледный румянец проступал на чистой коже, заливая даже шею. Мужская ладонь осторожно коснулась этого розового облачка, ползущего всё выше, к щекам девушки. Вито чувствовал, как в нём противостояли, боролись — мужское желание и ответственность взрослого человека. Его многолетние занятия йогой приучили организм подчиняться тому, что диктовал разум. Без этого сложно было бы пройти через все испытания, подаренные ему судьбой.

«Но почему же сейчас я не хочу включать силу воли? Не хочу жёстких тисков, в которых существую столько лет. Не хочу отказываться от… Но она ж девчонка совсем. Нет, не девчонка. Ей тридцать два. А что потом? Она уедет? Сделаем вид, что не было её откровений?»

— Я получила то, что хотела, — снова перешла на шёпот Эмма, не отрывая взгляда от любимого мужчины, к которому стремилась столько лет, — я была рядом, видела, слышала… Но больше не могу. Мне надо уехать, чтобы совсем не потеряться в тебе и не разрушить себя. Возможно, я ещё смогу найти…

«А я смогу? — вдруг подумал Вито, испугавшись даже мысленно произнести свою догадку. — Я смогу потом? Если сделаю шаг, я потом смогу жить так же, как жил?»

И он отказался от жёстких рамок, созданных им самим правил и условностей, в которых существовал дольше, чем вся жизнь Эммы. Пристально глядя на неё, не отвечая больше на слова, медленно отпустил девичьи плечи. Чуть прищурившись, отчего морщинки лучиками разбежались от уголков серых глаз, взялся за молнию её спортивной кофты и потянул вниз. Звук преодоления каждого пластмассового звена казался стуком метронома, отмерявшего последние капли воздуха в лёгких. Эмма дышала через раз, наблюдая, как темнели глаза любимого мужчины. Она замерла, не веря в происходящее, но когда прохлада комнаты коснулась её кожи, вдруг словно очнулась.

Не спеша подняла руки к его куртке и так же медленно, миллиметр за миллиметром, расстёгивала молнию куртки. Но Вито казалось, что это ему открывают дверь на свободу, его выпускают на волю. Без условий, требований, даже намёков.

В свои неполные сорок пять он был худощав; футболка с короткими рукавами позволила Эмме вблизи рассмотреть сильные мужские руки без браслетов, с длинными пальцами без колец и других украшений. Хотя и на работе она ничего такого за ним не замечала, но сегодня впервые видела его в «домашней» обстановке. Всё её существо стремилось впитать каждое движение, взгляд, дыхание того, к кому шла много лет.

Вито чуть наклонился и едва дотронулся губами до её губ, а ей показалось, что оставил на них след навечно, до того горячо было.

— Эмма, — тихо сказал он, продолжая целовать девушку, — я не знаю, чего хочешь ты, но если мы не собираемся идти дальше, давай остановимся сейчас.

— Мы собираемся идти дальше, — прошептала она, закрыв глаза и млея от его близости.

В одно мгновение ощутила полёт и твёрдую мужскую грудь, к которой оказалась прижата. Говорить не могла, полностью занятая вкусом его губ. Лишь чувствовала, как покалывало щёки от щетины Вито. И ей это нравилось. Лицо горело от смущения и желания, глаза не открывались — страшно было вдруг осознать, что это всего лишь сон.

Он не спрашивал её, где спальня. Вход на кухню уже видел, коридор, уходивший из гостиной, должен был привести хотя бы к одной тихой комнате. Вито просто нёс Эмму на руках, вдыхал аромат молодости, стеснительности и одновременно страсти. Внутри чувствовалось нарастание желания обладать этой девушкой. Она, не открывая глаз, прошептала:

— Вторая дверь справа.

И он повиновался. В комнате было почти темно, Лишь свет от далёкого уличного фонаря едва пробивался через шторы. Широкая кровать, застеленная шёлковым покрывалом, игравшим бликами; кресло в углу, у окна; шкаф с зеркальной дверцей и небольшой столик рядом с изголовьем — вот и вся мебель, которую успел заметить Вито, думая о том, чтобы не налететь на что-то ночью. Он осторожно уложил девушку на кровать поверх покрывала, от соприкосновения с которым она вздрогнула и тихо засмеялась.

— Не люблю его, холодное всегда, даже летом. Досталось мне вместе со всем интерьером… Прости, это у меня нервное.

— А мне нравится прохлада твоей постели, — прошептал Вито, сбрасывая футболку и ложась рядом с ней. — Свежо, чисто, близко…

Вдруг он остановился и едва не чертыхнулся. Ругаться нецензурно так и не привык: имея маленькую дочь, которую растил с пелёнок, не очень-то позволял себе распускать эмоции.

— Что случилось? — встрепенулась Эмма, приподнимаясь на локтях.

— У меня нет с собой никаких средств защиты, — прямо ответил Вито, — я не предполагал, что… Да, если честно, никогда и не носил это в кармане брюк или пиджака. Как-то не требовалось. А у тебя что-то есть?

— Нет, — пожала она плечами, качая головой, — я тоже не предполагала такого. Но…

— Что?

— У меня такой период…

— Ясно. Значит, постараюсь успеть. Только, понимаешь, я несколько месяцев уже один.

— Я знаю, — прошептала она, ложась назад и протягивая к нему руку.

— У меня не было никого несколько месяцев, — уже целуя её, пытаясь сдерживать себя, так же тихо произнёс Вито.

— У меня… тоже… не было... — задыхаясь от нахлынувших ощущений, прошептала Эмма в его губы.

Одежда летела в разные стороны. Он даже не понял, как ему удалось так легко и быстро стянуть с себя джинсы. Шёлковое покрывало само сползло с кровати, словно пыталось сбежать от людей, узнававших друг друга телами. Вито не закрывал глаз, он следил за реакцией девушки на его прикосновения. Её фигура в полумраке комнаты ярко выделялась на фоне тёмного постельного белья. Ему даже показалось, что оно чёрное…

«Что я делаю? — в очередной раз попытался усовестить сам себя, но понимал, что не сможет остановиться, держа в руках именно её. — Я ведь сломаю ей жизнь. Любит она меня или нет, не знаю. Только нельзя так».