Люди — десятки, а может, и сотни — прогуливались по песчаному берегу и по борту наполовину выброшенного на сушу старинного корабля, возвышавшегося над пляжем. До него доносились самые разные голоса, незнакомые акценты и наречия, которые он не мог распознать. Рид наблюдал, как влюбленные пары неторопливо гуляли вдоль прибоя, держась за руки, шептали друг другу нежные слова и обменивались трепетными поцелуями. Они казались счастливыми — каким-то особым, неуловимым счастьем, которое он не мог объяснить словесно, но чётко ощущал за версту. Чистая радость, обожание и ласка.

Когда они проходили мимо и их голоса затихали вдали, Рид чувствовал лёгкий укол светлой грусти. Наблюдение за этими счастливыми парами дарило ему странное чувство умиротворения, которое прежде он ощущал, лишь когда его собственные родители нежно ухаживали друг за другом. Их любовь сияла, словно полная луна — неоспоримая, глубокая и сильная. Ему до боли хотелось познать такую же любовь.

— Ну пойдём же, я хочу посмотреть лавочки! — увлечённо проговорила одна девушка, потянув своего спутника за руку. — Я так рада, что снова начался сезон Лунных рынков!

— Ладно, ладно, иду, — с улыбкой отозвался её возлюбленный.

На случай, если он найдёт в себе смелость попытаться ступить на сушу и принять иной облик, Рид захватил с собой небольшой мешочек с редкими нежно-розовыми жемчужинами, сверкающими самоцветами с затонувших кораблей и старинными золотыми монетами из сундуков. Его учили, что такие вещи имеют ценность и на суше, хотя люди, в основном, пользовались бумажными деньгами, о которых он не имел ни малейшего представления. Он лишь надеялся, что этого хватит, чтобы добыть достаточно рыбы для своего сохнущего от голода клана.

Собрав всю волю в кулак, тритон позволил своей голове подняться над гладью воды. В тёмное время суток, да ещё и в таком шумном, людном месте никто не обратит внимания на ещё одно волшебное создание, выходящее из океана. Осторожно, опираясь на руки, он потянулся вперёд по мягкому песку.

Как только его хвост перестал касаться родного моря, по телу разлилось странное, покалывающее ощущение. Острое, но терпимое сжатие пробежало по всей длине хвоста: бирюзовые чешуйки вдруг начали расступаться и таять на глазах. Вместо хвоста появились две гладкие, персикового оттенка, человеческие ноги, и Рид с немым изумлением уставился на человеческие ступни, покоящиеся перед ним на песке.

Он шевельнул пальцами ног и осторожно коснулся нежной кожи там, где ещё мгновение назад сверкала чешуя. Кожа казалась мягкой, теплой и чуть влажной. Рид удивленно моргнул от внезапного, требовательного позыва легких: рот самопроизвольно раскрылся, жадно втягивая не морскую воду, а воздух небес.

— Ох… — тихо выдохнул он, растирая грудь.

«Что ж, неприятно, но вовсе не та смертельная мука, о которой твердили наши предки, — подумал он про себя. — Уже неплохо».

Попробовав подняться, Рид тут же пошатнулся и едва не завалился набок. Человеческие ноги с трудом удерживали его: нетренированным мышцам не хватало той многолетней силы и закалки, которой обладал его мощный хвост. Похоже, всё окажется куда сложнее, чем он думал.

Медленно, шаг за шагом, он сумел обрести устойчивость и найти равновесие в новом теле. Рид провёл ладонью по виску, убирая со лба смоляные влажные пряди и сгоняя последние капли морской воды. Он ощупал свой торс, шею, плечи, лицо — здесь всё осталось прежним.

Однако на талии, где обычно начинался его бирюзовый хвост, теперь виднелась лишь россыпь мерцающих чешуек, уходящих под небольшое полотно белой ткани. Русалок никогда не заботила одежда, но все люди вокруг были так или иначе прикрыты. Чтобы не выделяться, ему явно стоит раздобыть что-то подобное в местных лавках.

— Эй! Осторожно! — окликнул его чей-то голос справа, заставив Рида вздрогнуть.

Белый мяч с ходу врезался ему прямо в плечо, и Рид с глухим стуком шлёпнулся на песок, больно опустившись на заднюю часть бедер. Удар о твёрдую землю на мгновение вышиб из него дух — ощущение совершенно новое и неизведанное. В море ведь невозможно упасть. Или споткнуться.

Среди русалочьего народа Рид считался невероятно грациозным и статным. Но на суше, похоже, всё было иначе. Он пока не понял, как к этому относиться.

— Прости, приятель! — крикнул подбежавший парень. — Пни обратно, а?

— Ч-что? — голос Рида прозвучал хрипло, горло пересохло.

— Мяч брось, братан! — повторил тот, размахивая руками.

Рид протянул руку, с трудом нащупал мяч и осторожно поднял его пальцами. Он прицелился в человека перед собой — парня в ярко-оранжевых шортах и со светлыми, словно солнечное излучение, волосами. Мяч перелетел через парня и устремился к группе людей, ждавших у белой сетки, за которой они играли.

Кто-то весело расхохотался, когда парень помчался за мячом, но так и не успел его поймать. Не зная, хорошо это или плохо, Рид решил поскорее уйти. Он поднялся, сделал несколько неуверенных, шатающихся шагов по последним метрам песка и хватался за деревянные перила конструкции, которую сначала принял за выброшенный корабль.

Дерево под его ладонью было гладким и словно лакированным — видимо, чтобы защитить руки от заноз. Рид проводил по нему пальцами, делая несмелые шаги к шумному ряду лавочек под сияющими гирляндами, пытаясь объять взором весь этот удивительный мир.

— У вас есть на этой неделе утиные яйца? — спросил кто-то у ближайшего шатра.

— Всего полдюжины осталось! Вам повезло! — пропела пожилая сгорбленная женщина-торговка. — Посчитать вам?

— Да, пожалуйста, — ответила покупательница.

Он осторожно обошёл их со спины, разглядывая товары на полках. На вывеске были нарисованы незнакомые животные и какие-то знаки с цифрами, в которых Рид с трудом пытался разобраться. Человеческую речь он понимал без труда, но вот письменные знаки оставались для него полной загадкой.

Вдруг в свете фонаря мелькнула бирюзовая коса, заставив его сердце замереть. Он резко повернулся к соседнему прилавку. Его ореховые глаза метались из стороны в сторону, но так и не смогли отыскать ту самую девушку. Неужели она здесь, прямо сейчас, в том же самом месте, что и он? Он покачал головой. Какова вероятность такого совпадения?

Чуть дальше по деревянному настилу Рид набрёл на лавку с едой, от которой исходил совершенно сумасшедший, упоительный аромат. Он с любопытством разглядывал истекающие паром аппараты и лакомства, совершенно не похожие на простую пищу, которой питался русалочий народ. Один запах манил особенно сильно, и он вился носом, пока не вычислил источник — небольшое угощение песчаного цвета.

— Хотите попробовать? — улыбнулся молодой парень за стойкой. — Только из печки, буквально пять минут назад вынул!

— Что… что это такое? — переспросил Рид, смущенно потирая затылок и отведя взгляд.

— Шоколадный круассан! — с готовой улыбкой ответил продавец.

Рид заколебался. Ни одно из этих слов ему ни о чём не говорило. Как и всё остальное из сказанного. Но пахло это просто божественно, и желудок предательски заурчал от близости искушения, словно уже заранее знал, насколько это вкусно.

— Да, пожалуйста, — повторил Рид фразы, услышанные от предыдущей покупательницы.

— Отлично! С вас три доллара, — отозвался юноша.

— Д-доллара? — Рид постарался подавить подступающую панику. — У… у меня нет людских денег. Вот это подойдет?

Он залез в свой мешочек на поясе и достал две тяжелые золотые монеты. Глаза продавца округлились, когда он потянулся к ним.

— О да, более чем! — с готовностью ответил он, заворачивая теплое лакомство в кусочек бумаги.

— Спасибо, — выдавил Рид, принимая угощение.

Он подождал всего мгновение, прежде чем надкусить уголок круассана. Тот буквально растаял на языке: воздушная выпечка была мягкой и нежной, а тёмная начинка — глубокой, богатой и сладостной. Рид тихо застонал от неземного вкуса — ничего подобного он в своей жизни не пробовал! Он зажмурился, впитывая второй укус всеми чувствами сразу.