— Я ни в чем вас не обвиняю, командор. Пока. Я лишь наблюдаю. Но мои наблюдения говорят мне, что перед мной... не совсем тот Эл-Тарис, которого я знал.

— Если вы смеете подвергать сомнению мою честь, Инквизитор, — я намеренно повысил голос, привлекая внимание всего зала, — то у нас есть древние традиции для решения подобных вопросов. Вызывайте меня на арену. Посмотрим, как ваша паранойя поможет вам против моего клинка.

В зале повисла мертвая тишина. Музыка, казалось, стихла. Вызвать Инквизитора на дуэль? Это было неслыханной дерзостью. Трибун Варрус за моей спиной тихо ахнул.

Я рисковал всем. Но это был единственный способ заставить Ваэля отступить. Ксаарианская культура боготворила силу. Если бы я проглотил его намеки, он бы арестовал меня сегодня же ночью. Но прямой вызов, брошенный при свидетелях, переводил конфликт в плоскость чести. Ваэль не был боевым офицером, он был интриганом. Он не должен был принять вызов.

Но Инквизитор улыбнулся. Это была страшная, тонкая улыбка.

— Дуэль? Как архаично, командор. И как... предсказуемо. Вы пытаетесь прикрыться традициями, чтобы скрыть свои тайны. Что ж. Я не боевой офицер. Мое оружие — информация. И завтра утром, когда я лично загружу ваши навигационные логи и биометрические слепки в ядро «Сингулярности», я получу все ответы.

Он сделал паузу, наслаждаясь произведенным эффектом. — Суперкомпьютер не обмануть бравадой, Эл-Тарис. Он найдет каждую аномалию. Каждую каплю фальши. Если вам нечего скрывать, почему бы вам не составить мне компанию? Завтра. На нулевом уровне вычислительного центра. Приходите, и мы вместе посмотрим, что скрывают ваши логи. Если я ошибаюсь — я публично принесу вам извинения. Если нет... из вычислительного центра вы уже не выйдете.

Мое сердце совершило дикий кульбит.

Он сам меня приглашал. Он сам давал мне пропуск в самое охраняемое место на базе Фэрра-4. К терминалу, куда мне нужно было вставить дешифратор Грини. Это была ловушка, идеальный капкан, который Инквизитор захлопывал у меня на шее. Но у меня не было выбора. Это был мой единственный шанс добраться до «Сингулярности».

Я выдержал его взгляд, не моргнув. Сейчас моя ксаарианская маска сидела как влитая.

— Я приду, Ваэль. Готовьте свои извинения. И пусть они будут достаточно унизительными.

Инквизитор коротко кивнул. — До завтра, командор. Наслаждайтесь своим триумфом. Пока можете.

Он развернулся на каблуках и, словно черная тень, растворился в расступающейся толпе.

Тишина в зале держалась еще несколько секунд, а затем гости вновь зашептались, словно потревоженный улей. Я знал, о чем они говорят. Они уже делали ставки, доживу ли я до следующего цикла.

Варрус подошел ко мне, качая головой. — Ты сумасшедший, Эл-Тарис. Бросать вызов Инквизиции... Ты подписал себе смертный приговор. Ваэль найдет к чему придраться. Он всегда находит.

— Пусть попробует, — бросил я. Моя спина под тяжелым плащом была мокрой от пота. Нервное напряжение достигло предела.

Остаток приема прошел как в тумане. Я механически отвечал на вопросы, презрительно отшивал низших по званию, демонстрировал идеальную осанку, но все мои мысли были уже там, на нулевом уровне, у квантового ядра.

Как только протокол позволил, я покинул Хрустальный чертог. Я шел по пустым коридорам базы, чеканя шаг, а внутри меня билась только одна мысль.

Завтра все решится. Завтра я либо взломаю самую защищенную систему Ксаара и получу координаты Станции «Омега», либо Ваэль раскроет мою маскировку, и я сгорю в пыточных камерах Инквизиции.

Я вошел в свои апартаменты, заблокировал двери и со стоном стянул с себя шлем и тяжелый плащ. Дешифратор на запястье мигал зеленым светом, ожидая своего часа.

Змеиный клубок был пройден. Теперь мне предстояло сунуть руку прямо в пасть дракону. И я собирался вырвать ему клыки. За Императора, за Землю, за старый ржавый «Аскольд», который сейчас прятался во тьме туманности и верил в меня. Охота только начиналась. И дичью в ней буду не я.

Доступ к Сингулярности

Циклы сна на Фэрра-4 были условностью. База никогда не спала по-настоящему, она лишь снижала ритм своего металлического сердцебиения. Освещение в главных коридорах тускнело, переходя из стерильно-белого в приглушенный ультрамариновый спектр, а поток персонала сокращался на треть. Но для меня это время было единственным шансом.

Я сидел в своих апартаментах, глядя на мерцающий в темноте экран дата-пада. Слова Инквизитора Ваэля ядовитым эхом стучали в висках: «Приходите, и мы вместе посмотрим, что скрывают ваши логи».

Это была ловушка. Идеальная, математически выверенная западня. Завтра утром Ваэль вставит свой физический ключ доступа в консоль «Сингулярности», загрузит данные из моей спасательной капсулы, и суперкомпьютер за долю секунды раскусит кустарную обманку Грини. Мой фальшивый профиль рухнет. Меня схватят прямо в вычислительном центре, где шансы пробиться с боем равны абсолютному нулю.

Значит, я не мог ждать до завтра. Я должен был нанести удар сегодня ночью. Мне нужно было внедрить дешифратор в систему до того, как Инквизитор начнет свою проверку. Если я смогу запустить наш вирус первым, он не только начнет взламывать Ключ Предтеч, но и создаст слепую зону для проверок Ваэля.

Я поднялся с кровати. Сон мне все равно не грозил — адреналин гулял по венам, превращая кровь в кислоту.

Я облачился в ксаарианский поддоспешник — плотный, облегающий комбинезон из темного полимера, который не стеснял движений, но обеспечивал базовую терморегуляцию. Тяжелую броню я оставил в шкафу. Она была слишком шумной и неповоротливой для ночной вылазки. На пояс я повесил плазменный пистолет, а на левое запястье намертво зафиксировал тяжелый браслет, под которым скрывался дешифратор Грини. Голографический маскиратор на воротнике работал стабильно — бледное лицо и острые уши Эл-Тариса оставались на месте.

Я подошел к двери и активировал панель управления. Дешифратор коротко пискнул, подавляя локальные датчики движения в коридоре. Камеры безопасности на моем уровне были зациклены — пушистый хакер с «Аскольда» заранее прописал этот алгоритм в мой административный профиль.

Дверь бесшумно скользнула в сторону. Я шагнул в полумрак ультрамаринового коридора.

Мой путь лежал вниз. Туда, куда аристократы Первой Крови никогда не спускались. В технические каверны.

Днем я предусмотрительно выбил из суб-лейтенанта Корна допуск к техническим уровням, сославшись на паранойю и желание лично проверить узлы связи. Сейчас этот допуск был моим золотым билетом. Я миновал два патруля штурмовиков, просто вжавшись в нишу вентиляционной шахты — без тяжелой брони они не могли засечь меня тепловизорами сквозь стены.

Спустившись на грави-лифте на сто двадцатый технический уровень, я оказался в совершенно ином мире. Здесь не было мрамора, хрусталя и симметрии. Здесь царила утилитарная жестокость инженерии: переплетения исполинских труб с хладагентом, пульсирующие пучки оптоволокна толщиной с человеческое туловище, гудение трансформаторов, от которого вибрировали зубы. Воздух здесь был спертым, пахло озоном и жженой синтетикой.

Я сверился с трехмерной картой на дата-паде. Вычислительный центр «Сингулярность» находился прямо подо мной, в геометрическом центре базы. Но чтобы попасть туда, мне нужно было пройти через зону охлаждения реактора.

Я двигался как тень. Армейские инстинкты Земли, вбитые инструкторами спецназа, взяли верх над аристократической грацией Эл-Тариса. Я перебегал от укрытия к укрытию, перепрыгивал через кабельные трассы и скользил по узким мостикам, висящим над бездной технологических шахт.

Спустя сорок минут напряженного спуска я уперся в глухую стену из композитной брони. Это был внешний периметр нулевого уровня.

В стене виднелась массивная гермодверь, возле которой замерли двое гвардейцев Инквизиции. Их черная броня поглощала свет, а в руках они сжимали тяжелые плазменные излучатели. Над дверью тускло светился красный сенсор биометрического сканера.