У меня было ровно двадцать минут, чтобы добраться до ангара утилизации и угнать мусорный баркас.

Глобальная сирена внезапно стихла. Тревожное красное освещение в коридорах сменилось стандартным, стерильно-белым. Блокировка была снята.

Я сорвался на бег, не обращая внимания на пульсирующую боль в бедре. Игра в слова закончилась. Впереди ждал прорыв с боем. И на этот раз мне больше не придется сдерживать свои армейские рефлексы. Эл-Тарис остался в допросной камере. Настало время Макса.

Сброшенная маска

Двадцать минут. Для кого-то это время, за которое можно неспеша выпить чашку кофе. Для меня это была тонкая, тающая на глазах грань между жизнью и мучительной смертью на разделочном столе Инквизиции.

Я бежал по техническим коридорам базы Фэрра-4, забыв про изящество ксаарианской походки. Сейчас я двигался так, как учили в учебке земного спецназа — низко пригнувшись, тяжело и мощно отталкиваясь от палубы, экономя каждое дыхание. Боль в обожженном бедре притупилась, сменившись пульсирующим жаром, который разгонял по венам адреналин.

Белые, стерильные стены жилых блоков остались позади. Вокруг снова потянулись ржавые переборки, пучки толстых кабелей под потолком и гудящие трубы сектора логистики. Воздух здесь был спертым, пахло горелым маслом, озоном и техническим мусором.

Навигатор в линзах вел меня к ангару утилизации №7. Это была самая грязная дыра на всей базе. Сюда свозили отработанные элементы реакторов, сгоревшие гиперкатушки и прочий высокотехнологичный шлак, который затем грузили на автоматизированные баркасы и сбрасывали в ионную туманность. Именно сюда я приказал отправить детали для «Аскольда». И именно здесь стоял мой билет на свободу.

Тяжелые створки шлюза, ведущего в ангар, были полуоткрыты. Как Ваэль и обещал, блокировка здесь была снята. Но моя интуиция, отточенная годами выживания в Диком Космосе, буквально вопила об опасности.

Я замедлил шаг, вытащил из кобуры плазменный пистолет — не тот, что я взорвал в ядре, а запасной, снятый с оглушенного гвардейца по пути, — и прижался спиной к холодной переборке у самого входа.

Внутри стояла мертвая тишина. Не гудели погрузчики, не перекрикивались рабочие низших каст. Только мерное, утробное ворчание дежурных генераторов.

Я осторожно выглянул из-за угла.

Ангар поражал своими размерами. Огромная пещера, вырубленная в теле астероида, была уставлена контейнерами, штабелями металлолома и цистернами с хладагентом. В дальнем конце, на магнитных захватах над шлюзовой воронкой, висел он — мусорный баркас класса «Стервятник». Ржавый, угловатый, уродливый кусок металла с мощными маневровыми двигателями. Красота меня не волновала. Меня волновало то, что он был способен выйти в открытый космос.

Путь к баркасу преграждала широкая погрузочная площадка, залитая тусклым желтым светом. Никого.

Я сделал глубокий вдох, готовясь к рывку. Если я смогу добраться до пульта управления баркасом, я активирую экстренную отстыковку.

Я шагнул в ангар, держа пистолет на уровне груди, и быстро пошел между контейнерами, постоянно проверяя фланги. До пандуса корабля оставалось метров пятьдесят. Сорок. Тридцать.

Щелк.

Звук был тихим, но в огромном пустом ангаре он прозвучал как удар колокола. Это был звук снимаемого предохранителя на магнитной винтовке.

В ту же секунду желтое дежурное освещение погасло. С потолка ударили ослепительно-белые лучи прожекторов, скрестившись прямо на мне. Я инстинктивно вскинул руку, прикрывая глаза от слепящего света, и нырнул за ближайший штабель стальных балок, тяжело перекатившись через обожженную ногу.

Воздух там, где я только что стоял, вскипел от плазменных разрядов. Пол ангара брызнул расплавленным шлаком.

— Вы действительно думали, что я позволю вам уйти? — голос Инквизитора Ваэля, усиленный внешними динамиками его брони, раскатился под сводами ангара.

Я осторожно выглянул в щель между балками. Они ждали меня. Из-за укрытий, с верхних ярусов и от самого пандуса баркаса начали выходить гвардейцы Инквизиции. Их было не меньше дюжины. Элитные бойцы в тяжелой черной броне, с винтовками наперевес.

А в центре этой идеальной полусферы смерти стоял сам Ваэль. На нем больше не было парадного плаща. Инквизитор облачился в легкий штурмовой экзоскелет. В его руках был длинноствольный импульсный карабин.

Его лицо искажала гримаса абсолютной, холодной ненависти.

— Мой шантаж не сработал? — крикнул я из-за укрытия, проверяя заряд батареи в пистолете. Восемьдесят процентов. Мало, против двенадцати бронированных целей.

— Вы недооценили мою решимость, чужак, — голос Ваэля эхом отскакивал от стен. — Я проанализировал ваш так называемый блеф, пока вы бежали сюда. Протокол «Мертвая рука»? Передача данных напрямую в Совет? Чушь. «Сингулярность» повреждена, а внешние антенны заблокированы физически. Вы не сможете отправить ни единого байта, даже если ваше сердце взорвется. Вы лгали.

— Уверен на сто процентов? — я попытался потянуть время, осматривая пути отхода. Их не было. Меня зажали в клещи.

— Уверен на девяносто девять, — холодно ответил Инквизитор. — А один процент риска я готов взять на себя. Потому что оставить вас в живых — значит признать свое поражение перед грязным животным. Я убью вас здесь, спишу это на сопротивление при аресте, а ваш труп пущу на биоматериалы. Ваш мозг мы вскроем слой за слоем.

Он поднял руку, отдавая приказ. — Взять его. Желательно живым. Если будет сопротивляться — отстрелите ему ноги.

Гвардейцы начали методично, тактически грамотно смыкать кольцо. Они двигались двойками, прикрывая друг друга, скользя по полу с той самой пугающей ксаарианской грацией.

«Игры в аристократа закончились, Макс, — сказал я себе. — Добро пожаловать в Дикий Космос».

Я не стал ждать, пока они зажмут меня в угол. Я оттолкнулся от пола, высунулся из-за балок с левой стороны и открыл огонь.

Я стрелял не по гвардейцам — их тяжелая броня поглотила бы легкие заряды моего пистолета. Я стрелял по цистернам с хладагентом, стоявшим на ярусе прямо над ними.

Три плазменных сгустка пробили тонкий металл емкостей. Раздался громкий шипящий звук, и на гвардейцев обрушился водопад сверхохлажденного жидкого азота.

Ксаарианцы закричали. Их грация испарилась. Температура жидкости была такой, что броня мгновенно покрылась ледяной коркой, а сервоприводы экзоскелетов заклинило. Двое гвардейцев рухнули на пол, превратившись в неподвижные ледяные статуи.

— Огонь на поражение! — взревел Ваэль, теряя остатки самообладания.

Ангар превратился в филиал ада. Плазменные заряды ксаарианцев ударили по моему укрытию, откалывая куски стали. Воздух гудел от электромагнитных импульсов.

Я бросился на землю, ползя по-пластунски под прикрытием труб. Мой мозг переключился в чистый боевой режим. Никакой текучести. Никаких «перенаправлений импульса». Только жестокая, грязная геометрия выживания. Угол. Линия огня. Рикошет.

Я вынырнул из-за переборки, двумя быстрыми выстрелами в стыки брони снял еще одного штурмовика и тут же перекатился за массивный контейнер с отработанными двигателями. Над моей головой пронеслась очередь Ваэля, расплавив край контейнера в булькающую лужу.

— Выжимай его! — командовал Инквизитор. — Гранаты!

Я услышал характерный металлический лязг. Из-за укрытий гвардейцев в мою сторону полетели три цилиндра.

Обычные гранаты я бы попытался отбросить. Но эти цилиндры светились неприятным синим светом. Это были не фугасы. Это были ЭМИ-гранаты класса «Шок-волна», предназначенные для вывода из строя электроники и паралича нервной системы.

Бежать было некуда. Сзади стена, по бокам — простреливаемое пространство.

Один из цилиндров ударился о край моего контейнера, срикошетил и упал прямо мне под ноги, недобро мигая синим индикатором.

«Твою мать».

Я инстинктивно сжался в комок, отвернулся, закрыв голову руками, и вжал лицо в грязный металлический пол ангара.