Но у меня был козырь. Оружие, которое я берег для самого крайнего случая.

Готовясь к этой самоубийственной миссии, мы допрашивали настоящего Эл-Тариса. Того самого заносчивого аристократа, чью личность я сейчас носил. Док ввел ему сыворотку правды, а Гриня взломал его личный нейро-дневник. Мы искали пароли и протоколы поведения, но нашли нечто гораздо более ценное. Мы нашли грязь.

Ксаарианская элита лишь внешне казалась идеальной и монолитной. Внутри это был клубок ядовитых змей, постоянно борющихся за власть. И Эл-Тарис, будучи племянником одного из Высших Лордов Совета, знал очень много дворцовых тайн.

Я не стал садиться в кресло. Вместо этого я расправил плечи, поднял подбородок и посмотрел на Инквизитора с выражением абсолютного, искреннего презрения. Не человеческого, а ксаарианского.

— Ты действительно думаешь, что разгадал всё, ищейка? — мой голос стал тише, но в нем зазвенел металл. — Ты думаешь, что перед тобой просто грязный чужак, нацепивший голограмму?

Ваэль нахмурился. Моя уверенность, с которой я не собирался расставаться, сбила его с толку. — Я верю фактам. А факты говорят, что ваш пот пахнет Землей.

— Мой пот пахнет химией, которую мне ввели для маскировки метаболизма на случай, если мне придется внедряться к людям! — парировал я, блефуя с такой наглостью, что сам на секунду в это поверил. — Ты слепец, Ваэль. Ты смотришь на поверхность и не видишь глубины. Ты правда считаешь, что какой-то дикарь из Дикого Космоса мог бы знать, как правильно держать вакари в стиле «Стеблей на ветру»? Ты считаешь, что человек мог бы знать личные коды доступа Первой Крови?

— Пытки и кража данных творят чудеса, — отрезал Инквизитор, но в его глазах промелькнула тень сомнения.

— Пытки? — я презрительно усмехнулся. — Никто не сможет вырвать из моего разума то, что я сам не захочу отдать. Но дело не во мне. Дело в том, почему я здесь. И почему именно я, Ваэль.

Я сделал шаг навстречу Инквизитору. Теперь мы стояли почти вплотную. Я должен был играть эту роль до конца.

— Ты называешь меня призраком. Мертвецом, — я понизил голос до угрожающего шепота. — Но мертвецы знают много тайн. Например, о том, что произошло на орбите Теврона Прайм двенадцать циклов назад.

Глаза Ваэля расширились. Лишь на долю секунды, но этого было достаточно. Его идеальный самоконтроль дал трещину.

— О чем ты говоришь, чужак? — его голос стал резким, как удар бича.

— О, ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, суб-префект Ваэль, — я намеренно назвал его старым, низшим званием. — Или ты предпочитаешь забыть те времена, когда ты был лишь грязным клерком в логистическом отделе?

Я видел, как сжались его кулаки в черных перчатках. Я ударил в самую болезненную точку.

— Высший Лорд Каэлен, — медленно, наслаждаясь каждым словом, произнес я. — Мой дядя. Он доверял тебе, Ваэль. Он сделал тебя своим личным дознавателем. А когда флот сепаратистов прорвал блокаду Теврона, именно ты отвечал за эвакуацию архива Дома Каэлен. Но архив пропал, не так ли? Уничтожен случайным попаданием торпеды, как гласил официальный рапорт.

Ваэль побледнел. Его дыхание стало поверхностным. — Это закрытые данные Совета. Откуда... откуда ты это знаешь?

— Я знаю больше, — я наступал, заставляя его сделать шаг назад. — Я знаю, что торпеды не было. Я знаю, что ты продал этот архив сепаратистам в обмен на коды доступа к орбитальным пушкам. Ты сдал им собственный флот, чтобы затем героически разоблачить их шпионскую сеть, которую сам же и создал. Ты купил свой плащ Инквизитора кровью тридцати тысяч ксаарианских солдат, сгоревших в атмосфере Теврона.

В камере повисла мертвая тишина. Было слышно лишь гудение аппаратуры да тяжелое дыхание Ваэля. Его лицо превратилось в застывшую маску ужаса и ярости.

— Ложь, — прошипел он. — Гнусная, грязная ложь. Никто не мог знать... Я уничтожил все следы. Я стер память всем, кто там был!

— Ты забыл о моем дяде, — я улыбнулся ледяной улыбкой Эл-Тариса. — Каэлен не был дураком. Он оставил страховочный пакет данных. И этот пакет был передан мне, прежде чем я отправился в этот «последний» патруль.

Я поднял левую руку и постучал пальцем по наручному терминалу. — Где, по-твоему, находится настоящий Эл-Тарис, ищейка? Мертв? Развеян в пыль? Нет. Он сидит в надежном месте. И он прислал меня. Да, я человек. Да, я наемник. Но я нанят Первой Кровью, чтобы вычистить такую мразь, как ты, из рядов Инквизиции.

Я блефовал по-крупному. Это была игра ва-банк. Если он не поверит — я труп. Но Ваэль был параноиком. А параноики больше всего боятся того, что их собственные схемы обернутся против них.

— Ты блефуешь, — голос Инквизитора дрогнул, но он попытался взять себя в руки. — У тебя нет никаких доказательств. Ты просто грязный шпион, который наслушался слухов!

— Слухов? — я изогнул бровь. — Хочешь проверить? Пакет с доказательствами твоей измены на Тевроне загружен в мой имплант. Если мое сердце остановится... или если я сяду в это кресло и нейро-паутина нарушит мои мозговые волны... активируется протокол «Мертвая рука».

Я шагнул вплотную к нему, глядя сверху вниз в его расширенные глаза. — Мой передатчик, зашифрованный военным кодом Дома Каэлен, мгновенно отправит эти данные напрямую в Высший Совет на Ксаар-Прайм. Они обойдут любую твою блокировку. И тогда Совет узнает, что их цепной пес — предатель. Знаешь, что с тобой сделают, Ваэль? Тебя не казнят. Тебя отправят в соляные шахты на Кадаре. Ты будешь гнить заживо веками.

Ваэль застыл. Он смотрел на меня, и в его глазах я видел, как рушится его идеальный мир. Он привык быть охотником. Он привык, что все боятся его. Но сейчас он столкнулся с призраком прошлого, который держал его за горло.

Он не мог рисковать. Даже если вероятность того, что я говорю правду, составляла один процент, цена ошибки была для него фатальной. Политические интриги Ксаара не прощали предательства. Если Совет получит хоть малейший намек на его причастность к катастрофе на Тевроне, его разорвут на куски его же коллеги-инквизиторы.

— Чего ты хочешь? — наконец прохрипел Ваэль. От его былой самоуверенности не осталось и следа. Он выглядел постаревшим на десять лет.

Я внутренне выдохнул. Он сломался.

— Я хочу уйти, — жестко ответил я. — Мне плевать на вашу политику, Ваэль. Я наемник. Я получил данные из вашей системы, за которые мне заплатили. Я ухожу, и секрет Теврона уходит со мной. Если я безопасно покину систему Фэрра-4, файлы о твоей измене будут уничтожены.

Инквизитор судорожно сглотнул. Его мозг лихорадочно просчитывал варианты. — База заблокирована. Я не могу просто взять и выпустить тебя. Это вызовет подозрения у гарнизона.

— Это твои проблемы, — я скрестил руки на груди. — Ты Инквизитор. Сними блокировку с логистического сектора. Скажи, что авария локализована. Мне нужен доступ к ангару утилизации.

Ваэль молчал, сверля меня ненавидящим взглядом. Он понимал, что я переиграл его на его же поле. Психологическая дуэль была окончена. Человек, пахнущий Землей, только что унизил лучшего дознавателя Империи, заставив его плясать под свою дудку.

— Хорошо, — процедил Ваэль сквозь зубы. Каждое слово давалось ему с трудом. — Я сниму внешнюю блокировку с ангаров утилизации на двадцать минут. Я прикажу охране не вмешиваться. Но запомни, чужак... если эти данные когда-нибудь всплывут... я найду тебя. На краю Галактики. В любой дыре, где ты спрячешься. Я выжгу твою планету дотла.

— Не утруждайся угрозами, ищейка. Просто открой дверь, — бросил я, поворачиваясь к нему спиной и направляясь к выходу.

Ваэль активировал консоль на стене. Тяжелые створки камеры допросов бесшумно разъехались. Коридор был пуст — Инквизитор отослал гвардейцев, когда я начал говорить.

Я вышел из Блока Алеф, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Я был жив. Я обвел его вокруг пальца.

Но я прекрасно понимал одну вещь. Ваэль был не из тех, кто прощает унижение. Он пообещал снять блокировку с ангара, но он не пообещал, что даст мне уйти живым. Как только я сниму палец с пресловутой «мертвой кнопки» — которой у меня, разумеется, никогда не было, — он ударит в спину.