Стены, картины фламандцев, ночной город за окном и белый мрамор пола мгновенно исчезли, сменившись бесконечной анфиладой колоссальных зеркал. Отражения множились в геометрической прогрессии, дробясь на сотни, тысячи плоскостей, в каждой из которых двигалась фигура Вадима Красовского с обнаженным узким клинком из чистого фиолетового пси-пламени.

Ловушка зеркал высшей школы Разума замкнулась вокруг юноши монолитной ментальной клеткой.

Отражения атаковали одновременно со всех направлений. Сотни призрачных мечей рассекали воздух с тонким свистом, целясь в горло, сердце, суставы и виски мага, причем каждый фантом обладал физической массой и нес в себе заряд парализующей боли, способной вскипятить спинной мозг за доли секунды.

Обычный боец второго или третьего ранга попытался бы кружиться на месте, отбивая удары сталью, и неизбежно погиб бы от истощения через двадцать секунд.

Но Нико даже не стал поднимать руки.

— Иллюзии требуют воздуха, Вадим, — одними губами прошептал юноша.

В солнечном сплетении Магистра Бури с громоподобным беззвучным толчком раскрылся абсолютный домен Третьего круга.

«Вакуумное поле» накрыло весь пентхаус за сотую долю удара сердца.

Граница невидимого купола легла точно по внешнему периметру помещения, намертво запечатав пространство между полом и потолком. Атмосферное давление внутри двухуровневого зала рухнуло до космического абсолютного нуля, а весь кислород, азот и водяные пары были мгновенно выдавлены за пределы купола встречной гравитационной волной.

Наступила мертвая, противоестественная тишина, в которой не существовало звуков.

Эффект оказался сокрушительным.

Любая ментальная проекция, любая сложная пси-техника держится на тончайших акустических и тепловых вибрациях материальной среды, без которых нейронный сигнал не способен передавать координаты цели. Лишившись среды, грандиозный зеркальный лабиринт лопнул в то же мгновение, осыпавшись невидимыми искрами и обнажив настоящий пентхаус с белым мрамором и картинами на стенах.

Сотни фантомов растаяли, оставив посреди зала одного-единственного человека.

Вадима Красовского согнуло пополам от чудовищного физиологического шока.

Без воздуха в легких альвеолы банкира мгновенно схлопнулись, из носа, ушей и уголков глаз мужчины брызнули тонкие струйки крови от лопнувших капилляров, а его мозг, лишенный притока кислорода, оказался намертво парализован удушьем. Дорогой костюм на олигархе вздулся, хрустальный бокал на столе с треском разлетелся на куски от перепада давления, а сам владыка Разума рухнул на колени, судорожно скребя ногтями по белому камню и широко разевая рот в тщетной попытке поймать хоть крупицу спасительного дыхания.

Нико шагнул вперед.

Его тело, перестроенное костной реконструкцией Третьего круга, не нуждалось в сиюминутном кислороде, черпая запас устойчивости прямо из пространственной эссенции костей.

Из складки черного кейпа в правую руку мага с хищным металлическим шелестом скользнул фальшион Бориса.

Тяжелая рессорная сталь, одетая в молекулярную бритву вакуума, не встретила ни малейшего сопротивления среды. Нико не стал произносить пафосных речей перед поверженным врагом: столетний полководец Келя знал, что любая заминка перед добиванием дает противнику шанс на последний отчаянный жест.

Движение вышло скупым, горизонтальным и математически безупречным.

Черный клинок прочертил дугу на уровне шеи опустившегося на колени банкира. Сталь Бориса рассекла кожу, шейные позвонки и артерии с мягким, едва ощутимым щелчком, не встретив преграды.

Голова Вадима Красовского с застывшим в остекленевших глазах выражением дикого изумления сорвалась с плеч и с глухим стуком покатилась по белому мрамору, оставляя за собой ровный, дымящийся темный след. Обезглавленное тело качнулось вперед и тяжело рухнуло на плиты, заливая пол густой алой кровью.

В ту же секунду над телом мертвого архимага вспыхнула ослепительная фиолетовая сфера чистого, первородного ядра школы Разума.

В правом углу зрения воздух перед глазами Нико взорвался каскадом рубиновых системных сообщений, сопровождаемых торжественным набатом инфернальных колоколов:

Фиолетовая сфера над телом лопнула, и мощнейший поток концентрированной ментальной энергии хлынул прямо в грудь юноши.

Нико замер, глубоко вдохнув вернувшийся после снятия вакуумного поля воздух.

Ощущение было ошеломляющим: его восприятие расширилось в сотни раз за считанные секунды. В сознании мага словно прорубили новые окна: теперь он не просто чувствовал воздушные потоки, он ощущал эмоциональные всплески сотен испуганных клерков на нижних этажах башни, слышал переговоры спецназа в оцеплении вокруг комплекса и видел тонкие информационные нити, связывающие центральный сервер фонда с банками Европы. Вторая школа легла на подготовленный каркас Третьего круга легко, без внутреннего отторжения.

— Ну наконец-то этот напыщенный зануда захлопнул свою пасть, — раздался сзади ленивый, насмешливый голос, пахнущий трубочным табаком и горьким миндалем.

Малик де Сад материализовался прямо возле массивного письменного стола. Демон брезгливо перешагнул через лужу крови своими начищенными туфлями, подошел к лежащему телу и кончиком обсидиановой трости поддел безжизненную кисть мертвого олигарха.

На бледном запястье Красовского тускло блеснули массивные платиновые часы с вечным календарем и парящим турбийоном от швейцарского дома «Patek Philippe».

— Какая тонкая работа, — куратор присел на корточки, ловко расстегнул сложный замок ремешка из кожи аллигатора и снял хронометр с руки мертвеца. Демон примерил массивный корпус на свое запястье в белой лайковой перчатке, покачал кистью и удовлетворенно осклабился сквозь дымчатую маску: — Платина девятьсот пятидесятой пробы, гравировка ручной работы… Хоть в чем-то у этого ростовщика был приличный вкус. Заберу себе в качестве компенсации за моральный ущерб от его дурацких речей.

Малик поднялся, подошел к наклонной стеклянной стене и кончиком трости легонько ткнул в центр панорамного окна.

ДЗЫНЬ!

Многослойный бронированный триплекс с хрустальным звоном рассыпался на миллионы мелких безопасных гранул, открывая пентхаус настежь в ночную бездну.

В роскошный зал со свистом ворвался ледяной, бешеный штормовой ветер с высоты четырехсот метров, взметнув полы тяжелых штор и закружив над белым мрамором хоровод мокрого колючего снега.

Нико подошел к краю пропасти, спрятав фальшион в пространственный карман кейпа, и посмотрел вниз.

Город внизу по-прежнему горел миллиардами огней, но в этой иллюминации что-то бесповоротно изменилось.

Внутренний взор «Ока Бездны», усиленный поглощенным ядром Разума, пробил континентальные расстояния. Парень отчетливо почувствовал, как в эту самую секунду по глобальной эфирной сетке планеты прокатилась мощная, резонансная сейсмическая волна.

Смерть титана такого ранга не могла остаться незамеченной.

На мысленной карте мира, вспыхнувшей перед глазами Нико, двадцать шесть оставшихся меток архимагов синхронно дрогнули. Мариус на Балтике замер, прислушиваясь к волнам; Игнациус в выжженных предгорьях Техаса прекратил резню и поднял пылающую голову к небу; четыре искры альпийского альянса мгновенно стянулись в глухой оборонительный узел.