Жнец судорожно раздул бледно-желтое брюхо. Ряды полупрозрачных игл встали дыбом, нацеливаясь на ноги человека для кругового залпа органическими гарпунами.

— Поздно дергаешься, убогий, — процедил рыжий сквозь зубы.

Нико шагнул вплотную, прижимаясь к левому, слепому боку твари, где не хватало отрубленной конечности. Подошвы кед намертво впились в раскисшую землю благодаря воздушному присосу. Левая ладонь парня легла на скользкий хитиновый панцирь Жнеца, нащупывая пальцами едва заметную мягкую выемку под дыхательным клапаном.

Удар ножа был коротким, обратным хватом, под углом ровно в сорок пять градусов снизу вверх.

Светящееся острие вспороло шейный нервный узел. Чудовище мгновенно парализовало: иглы на брюхе бессильно поникли, челюсти замерли в полураскрытом оскале, а из дыхалец с свистом повалил пар.

Не давая твари опомниться и запустить регенерацию спинного ганглия, Нико выдернул клинок и с силой вогнал его в височную щель — тончайшую хрящевую перепонку позади жвал, служившую монстру органом слуха. Раздался влажный, чавкающий хруст. Лезвие провернулось в ране, разрушая мозговой ствол.

Жнец мелко задрожал всеми сочленениями, тяжело завалился набок и затих, уронив клиновидную голову в лужу собственной кислотной крови.

Нико отступил на два шага, тяжело переводя дыхание. Воздушная пленка вокруг ножа с тихим хлопком рассеялась. Металл складника не выдержал чудовищного перепада давления и покрылся мелкой сетью трещин, а кончик лезвия попросту расплавился, превратившись в бесформенную каплю.

— Минус инструмент, — пробормотал парень, вытирая рукавом лоб.

В груди колотилось сердце, в висках гудело, но тело выдержало. Олимпийка тихо шипела, сбрасывая налипшую грязь, и уже через несколько секунд серая ткань снова стала идеально чистой, вобрав в себя тепло угасшей химической реакции.

Воздух над тушей монстра задрожал.

Плоть Жнеца прямо на глазах начала высыхать, истончаться и рассыпаться серыми хлопьями, словно старая сожженная бумага. Пространственная нестабильность, державшая чужеродную материю в этом времени, угасала. В центре грудного щитка, там, где у твари сходились основные каналы поглощения жизненной силы, медленно кристаллизовалась темно-фиолетовая искра.

Через минуту на куче сухого праха остался лежать лишь граненый камешек размером со сливу. Он пульсировал глубоким, маслянистым светом, источая слабый запах горного воздуха после грозы.

Кристалл Искажения. Сгусток первородной пространственной энергии, смешанной с чистым эфиром.

Нико опустился на колено и подобрал камень. Граненые края приятно холодили обожженную ладонь.

Не тратя времени на раздумья, маг сжал кристалл в кулаке и прижал его к солнечному сплетению. Силовая структура тела раскрылась навстречу знакомой энергии. Раздался звонкий треск лопнувшего минерала, и в грудь Нико хлынула густая, плотная волна очищенной эссенции.

Ощущение было диким, на грани между сладким восторгом и невыносимой ломкой.

Эфир заполнил пересохшие каналы, с силой пробивая многолетние пробки и заставляя жилы под кожей натягиваться, как гитарные струны. Тонкие паутинки меридианов расширялись, укреплялись и заливались ровным серебристым светом. Дно источника в животе, до этого напоминавшее потрескавшуюся глину, наполнилось чистой, искрящейся влагой.

Нико шумно втянул сырой туман носом. Глаза распахнулись, сияя чистым, холодным серебром без единой темной крапинки. Дыхание стало ровным и глубоким, а в пальцах появилась та самая звенящая, послушная легкость, которой ему так не хватало на утренней разминке.

Первый полноценный ранг был взят. Резервуар маны увеличился втрое, заложив прочный фундамент под настоящую стихийную работу.

В воздухе перед лицом привычно заклубился багровый дымок, пахнущий корицей и дорогим бренди. Тонкие строки рубинового текста легли на сетчатку с легким издевательским покачиванием:

Нико усмехнулся, стряхнул системную табличку и поднял с земли погнутую связку ключей.

Голова работала кристально чисто. Первый трофей был взят, тело восстанавливалось быстрее прогнозов, но оставалась одна немаловажная деталь: на пустыре все еще лежала половина разорванной собаки, а серый пепел Жнеца источал запах, способный привлечь внимание местных бродяг уже через пару десятков минут.

Следы надо было убирать. Быстро, начисто и по всем правилам арканной маскировки.

Окрестности гаражного тупика постепенно возвращались к привычной ночной тишине, но воздух здесь все еще стоял тяжелый, прокисший. Серный смрад и пар от кислотных ожогов въедались в ноздри, а бетонные плиты забора выглядели так, будто по ним прошлись гигантской паяльной лампой.

Нико опустился на корточки перед кучей темной органики.

Остатки Жнеца после извлечения кристалла напоминали куски подгоревшего рубероида, перемешанные со склизким белесым студнем. Если оставить все как есть, завтра утром местная шпана или мужики, пришедшие прогревать свои «Жигули», наткнутся на располовиненную тушу Полкана, следы расплавленного камня и лужу ихора, который ни одна заводская экспертиза не сможет идентифицировать. Следом подтянутся следователи, менты оцепят район, в новостях начнется паника, а ненужное внимание — последнее, что требовалось магу с пустым резервом и хилым студенческим телом.

— Ладно, устроим субботник, — негромко пробормотал Нико, разминая затекшие пальцы.

Огненной стихией он в этой жизни не владел вовсе. Пытаться высечь пламя без нужного сродства — верный способ спалить себе кожу на ладонях и получить нулевой результат. Зато школьный курс физики в сочетании с вековым опытом управления газами давал инструмент куда более разрушительный и, главное, абсолютно стерильный.

Парень поднялся во весь рост, глубоко вдохнул сырой туман и широко развел руки в стороны.

Воздушные потоки над пустырем в радиусе двадцати шагов послушно дрогнули. Нико не стал тратить эфир на визуальные эффекты: он просто стянул весь доступный воздух в плотный, невидимый колокол прямо над останками монстра и растерзанной собакой.

Купол сомкнулся, намертво отрезая эпицентр бойни от внешнего мира.

А затем началась работа поршня.

Нико резко сжал ладони перед грудью. Воздушная масса объемом в несколько сотен кубометров под действием направленного кинетического удара схлопнулась в шар размером с футбольный мяч за десятую долю секунды.

Обычная адиабатическая компрессия. Тот самый принцип, на котором работают дизельные двигатели, только доведенный арканной волей до предела. Давление внутри замкнутого объема подскочило до сотен атмосфер, а температура сжатого воздуха мгновенно перевалила за две тысячи градусов.

Внутри невидимой сферы без единого звука полыхнула ослепительно-белая вспышка.

Не было ни копоти, ни дыма, ни вони паленой шерсти — сверхвысокая температура буквально за полсекунды расщепила органику, кислотную слизь и пропитанную ядом землю на атомы. Даже следы на закипевшем бетоне оплавились, превратившись в гладкую, словно отполированную стеклянную глазурь.