Нико опустился на песчаное дно перед самым зевом разлома, тяжело переводя дух сквозь ментоловый фильтр.

Мана в источнике просела на треть, но тело, напитанное поглощенным электричеством, звенело от избытка кинетической энергии. Парень стряхнул черную слизь с клинка и вперил серебряный взгляд прямо в пульсирующую фиолетовую пасть в песчанике.

И в этот момент дно котлована под его ногами заходило ходуном.

Песок вокруг трещины начал стремительно проседать, утягивая за собой тонны ила и обломки затопленных экскаваторов. Из глубины пространственного коридора, сотрясая толщу воды низкочастотным ревом, от которого заломило зубы, поднималось нечто колоссальное.

Хозяйка Глубины проснулась.

Водная толща за спиной взорвалась таким сокрушительным гидроударом, будто на дне котлована сдетонировал эшелон с тротилом.

Нико едва успел выставить за спину пружинящий вакуумный клин, когда его сорвало с донных плит и с бешеной скоростью швырнуло вверх. Кипящий водоворот из мутной взвеси, разорванных амфибий и сорванных с креплений кусков листового железа вытолкнул мага на поверхность за считанные секунды.

Юноша кубарем вылетел из пенного буруна, перемахнул через полузатопленную стрелу экскаватора и с глухим хрустом гравия приземлился на каменистую отмель карьера, куда тяжелыми, пенящимися бурунами накатывали мутные глинистые волны.

Слизистый фильтр «Gills of Abyss» на шее с легким шипением отслоился от гортани, отработав остаток своего времени и растаяв в воздухе липкими сизыми каплями. Нико жадно, судорожно втянул ночной воздух, сплевывая на мокрые камни горьковатую тину.

В небесах над чашей котлована разверзся настоящий погодный ад.

Низкие свинцовые тучи окончательно сомкнулись над промзоной, а ночная мгла трещала и озарялась ветвистыми грозовыми разрядами, беспрерывно хлеставшими в противоположный песчаный гребень. Сиреневые вспышки молний выхватывали из темноты пляшущие тени затопленных механизмов и вскипающее озеро, центр которого стремительно превращался в гигантскую сливную воронку.

И из этой кипящей черной бездны, вздымая трехметровые буруны и ломая вековые пласты песчаника, на сушу начала выползать Хозяйка Глубины.

Зрелище заставило бы любого бывалого ликвидатора покрыться холодным потом.

Чудовище по габаритам легко могло соперничать с груженым вагоном товарного поезда. Ее бесформенное, приплюснутое туловище обтягивала толстая, иссиня-черная бугристая шкура, сочащаяся едкой сукровицей и усеянная колониями паразитических ракушек Бездны. Всю переднюю половину монстра прикрывал массивный монолитный щит из серо-зеленой кости полуметровой толщины, похожий на носовой таран броненосца. Из-под этого панциря веером расходился десяток толстых шипастых щупалец, каждое толщиной со столетний дубовый ствол. Они были усеяны костяными крючьями и присосками с бритвенно-острыми венчиками, способными дробить гранитные валуны в мелкий щебень.

Монстр с мерзким, чавкающим ревом вгрызся передними щупальцами в береговую кромку и потащил многотонную тушу вверх по насыпи.

На пути твари стоял брошенный строителями гусеничный бульдозер с оторванным отвалом. Для Хозяйки Глубины эта груда железа оказалась не сложнее пустой пивной банки: одно из центральных щупалец лениво обвило кабину тягача, сжалось с чудовищным металлическим скрежетом, сминая стойки и выдавливая каленые стекла мелкой крошкой, после чего просто отшвырнуло разорванный остов в глубь карьера. Следом под тяжестью выползающего брюха с сухим треском лопнул брошенный вагончик-бытовка, превратившись в груду мятого профнастила.

— Ну и туша, — процедил Нико, перехватывая фальшион обеими руками.

Ноги в кедах прочно уперлись в мокрый щебень. Напитавшись воздухом, юноша сорвался вперед, смазавшись в воздухе неровной серой полосой.

План был прост и привычен: зайти в мертвую зону под прикрытием громового раската, рассечь основание ведущего щупальца и добраться до сочленений шейных позвонков.

Нико ушел под косой хлесткий удар левого отростка, вспахавшего гравий в полуметре от его бедра, взлетел на воздушной подушке на два метра вверх и обрушил тяжелую рессору Бориса точно на стык боковой складки шкуры монстра.

Удар был нанесен по всем канонам фехтовальной школы Небесного Престола, с полной отдачей мышц и поддержкой гравитационного стабилизатора. Но результат заставил мага заскрежетать зубами.

Вяз-з-зь…

Клинок не разрубил плоть. Лезвие фальшиона глубоко рассекло внешний слой ослизлой кожи, но тут же намертво увязло в плотной, резиноподобной волокнистой массе подкожной брони. Жир и запекшаяся смола Бездны сомкнулись вокруг стали, словно расплавленный битум, гася кинетический импульс без остатка. Тварь даже не вздрогнула от раны: для ее циклопических масштабов этот порез был не опаснее укуса слепня.

В следующее мгновение Нико едва успел дернуть рукоять на себя, высвобождая клинок встречным микровзрывом сжатого воздуха.

Над головой со свистом пронесся второй шипастый жгут, сорвавший капюшон ветровки и снесший за спиной парня двухтонный гранитный валун. Каменные осколки брызнули во все стороны, исхлестав артефактную ткань костюма.

Юноша отлетел назад на десять шагов, тяжело приземлившись на одно колено и чувствуя, как отдача от удара отдается ноющей болью в правом плече.

— Ты бы еще вилкой ее пощекотал, великий полководец! — раздался прямо над ухом язвительный, полный неподдельного сарказма вопль.

Малик де Сад материализовался на верхушке покосившегося столба линии электропередач, балансируя на узкой металлической траверсе с хрустальным бокалом в руке. Ветер трепал полы его темно-бирюзового блейзера, но маска из дыма оставалась совершенно невозмутимой:

— Погляди на нее! Это же ходячий мясокомбинат на самоходном шасси! Твоя карманная железяка для нее — чистая зубочистка! Она сейчас доползет до водоносного пласта, пустит туда свой вонючий рассол, и весь твой уютный городишко покроется язвами величиной с кулак! Либо включи мозги, архимаг, либо я прямо сейчас начинаю оформлять заказ на твой надгробный памятник из дешевого гипса!

— Заткнись и не отсвечивай, Малик! — прорычал Нико, поднимаясь на ноги.

Голова работала кристально чисто, отсекая боль и усталость. Старый магистр внутри него уже провел мгновенный тактический расчет.

Внешняя броня чудовища была неуязвима для поверхностных ударов второго круга. Костяной панцирь держал прямое попадание артиллерийского снаряда, а резиновая шкура гасила кинетику любых клинков. Рубить щупальца по одному — чистое самоубийство: у твари их десять, и каждое восстанавливалось за счет перекачки эфира из разлома.

Оставался лишь один уязвимый узел. Тот самый, через который хтонические бестии поглощали органику и выбрасывали ядовитый пар наружу.

Пасть.

Но чтобы достать сердце чудовища сквозь многослойный лабиринт глотки, обычного воздушного лезвия не хватит. Нужен был инструмент чудовищной плотности и пробивной силы.

Нико опустил фальшион, вонзив его острием глубоко в мокрый гравий у своих ног, и выставил вперед обе руки, широко расставив пальцы в аспидовых перчатках.

В солнечном сплетении юноши закипел настоящий шторм.

Он не стал раздувать вихрь в стороны. Вместо этого парень начал стягивать всю доступную ману, весь запас энтропии, полученный за ночной разгром ЧОПа, в одну-единственную точку прямо перед своими ладонями.

Это была принципиально новая форма стихийного синтеза. Нико соединил дикую, центробежную скорость сжатого атмосферного вихря с тяжелым, всепожирающим распадом темного пламени Бездны. Воздух между его руками сжался до плотности базальта, закручиваясь в узкий, вытянутый конус диаметром едва ли в полметра.

Пространство запело на такой высокой, ультразвуковой ноте, что мелкие камни под ногами начали мелко подпрыгивать и крошиться в песок.

«Черный Смерч».

Режущий бур абсолютной энтропии. Стенки воздушного конуса состояли из миллионов микроскопических лезвий вакуума, вращающихся со скоростью в несколько десятков тысяч оборотов в минуту, а острие сверкало ядовитой, маслянисто-черной пустотой, жадно расщепляющей сами молекулы окружающего газа.