Брезентовый полог грузовика откинулся.

Нико сфокусировал зрение, приближая картинку с помощью встречной воздушной линзы.

Из кузова на бетонную площадку полетели длинные дощатые ящики с трафаретными надписями: «Росгидромет. Оборудование зондирования атмосферы. Хрупкое». Но внутри деревянной тары лежали вовсе не метеорологические зонды. Под тонким слоем поролона и упаковочной стружки «Око Бездны» высветило тяжелые цилиндрические капсулы из обедненного свинца, оплетенные изолирующими кабелями.

Четверо грузчиков в прорезиненных фартуках и тяжелых респираторах с натугой вытащили массивный герметичный контейнер с пломбами радиационного контроля. На внешнем кожухе ящика висела полевая бирка с геодезическими координатами одной из лесных гарей в соседнем районе.

Внутри контейнера лежали куски спекшейся до состояния черного стекла почвы, оплавленный озерный ил и комья глины, намертво пропитанные ядовитым ихором Бездны. Это были образцы грунта с мест недавних хроно-разрывов, собранные поисковыми группами Вадима буквально по горячим следам.

Красовский методично пылесосил всю область. Архимаг Иллюзий выгребал любые осколки рухнувших пространственных коридоров, чтобы извлечь из них крохи первородного кристалла и пустить сырую силу на накачку собственных ментальных сетей.

— Какое убогое зрелище, — раздался за левым ухом ленивый, тягучий голос, пахнущий горьким миндалем и трубочным табаком.

Малик де Сад материализовался прямо на скользком железном поручне градирни, непринужденно покачивая ногой в безупречно начищенном лакированном штиблете. Демон сидел спиной к бездне, балансируя на узкой ржавой балке с таким видом, будто отдыхал в ложе венской оперы. На нем красовался темно-вишневый сюртук с золотыми пуговицами в виде ухмыляющихся горгулий, а в тонких когтистых пальцах дымилась тонкая сигарета, роняющая багровый пепел в темноту промзоны.

— Ты только взгляни на этот паноптикум, Осеев, — куратор брезгливо повел мундштуком в сторону ворот базы. — Забор из корявого бетона, спирали проволоки, эти чудовищные серые куртки охранников… Ни капли вкуса. Ни малейшего понятия о стиле! И этот человек в прошлой жизни смел называть себя великим магистром Разума? Да он превратился в завхоза на овощебазе!

Малик сплюнул под ноги и повернулся к Нико, смерив парня горящими сквозь дымчатую маску рубиновыми углями:

— Зачем ты вообще сидишь на этом насесте и морозишь задницу? Спустись вниз, швырни в их ворота хороший вакуумный таран, выбей зубы директору и разнеси этот сарай к чертовой матери! С огоньком, с грохотом, с пафосом! Чтобы пламя до небес, чтобы сирены выли на весь город, а перепуганные обыватели крестились на заре! Я требую зрелищ, рыжий! В конце концов, я куратор апокалипсиса, а не оценщик в ломбарде.

— Если я разнесу ворота тараном, Вадим узнает о налете через тридцать секунд, — спокойно отозвался Нико, не поворачивая головы. — Он просто нажмет кнопку в Москве и подорвет подвалы ЧОПа вместе со всем содержимым. Мне нужны кристаллы целыми, а не радиоактивная воронка посреди района. И документы на училище мне нужны сухими. Так что налет будет тихим. Настолько тихим, что они до утра не сообразят, куда делся их склад.

— Скука смертная, — театрально застонал де Сад, закатив глаза под маской. — Никакой поэзии разрушения. Опять ползать на карачках по вентиляции, нюхать дохлых голубей и резать проводку перочинным ножиком. Тьфу на тебя!

Демон с досадой затушил сигарету о ржавую балку и щелкнул пальцами в перчатке:

— Впрочем, если ты твердо намерен изображать из себя форточника-виртуоза, сделай милость — не позорь мой модный дом грязными отпечатками на казенном бетоне. Твои руки после кузницы до сих пор пахнут горелым рогом и дегтем. Ты просто соскользнешь с мокрого карниза и свернешь себе шею в канаве с помоями.

Перед глазами Нико с легким шипением распустился багровый дымок системного интерфейса, открывая раздел специального тактического гардероба.

На черном бархатном фоне всплыло изображение пары тонких, матовых перчаток угольного оттенка с глубоким тиснением на тыльной стороне ладони:

— Сорок пять? — Нико скептически изогнул бровь. — Дороговато за пару кожаных варежек, портной.

— Это не варежки, неотесанное полено, это шедевр тонкой инженерии Бездны! — возмутился Малик, взмахнув полами вишневого сюртука. — В них ты сможешь подниматься по мокрому полированному стеклу, словно геккон, и выкручивать болты из воздуховодов голыми пальцами без единого скрипа! Плюс они идеально сочетаются по тону с твоей ветровкой. Снимаю очки со счета, возражения не принимаются.

В сознании юноши привычно тренькнул системный счетчик, уменьшая баланс энтропии.

В следующую секунду воздух перед ладонью Нико сгустился, и прямо в руки ему упал плотный, прохладный сверток. Ткань перчаток на ощупь напоминала дорогую тонкую замшу, но стоило натянуть их на пальцы, как материал мгновенно стянулся, идеально повторяя анатомический рельеф кисти и буквально срастаясь со второй кожей. Ссадины на костяшках, заботливо намазанные аптечной мазью Марины, приятно кольнуло мягким успокаивающим холодом.

Нико сжал кулак.

Перчатки отозвались тихим, почти неслышным шелестом: микроструктура покрытия на ладонях послушно среагировала на импульс эфира, мгновенно увеличив поверхностное натяжение. Юноша прижал ладонь к скользкому, покрытому мхом кирпичу градирни — пальцы словно припаялись к камню, намертво удерживая вес тела даже без опоры под ногами.

— Пойдет, — хмыкнул парень, удовлетворенно кивнув.

— Еще бы не пошло, — проворчал Малик, растворяясь в клубах сизого тумана. — Постарайся хотя бы не застрять в трубе, Винни-Пух арканного мира. И оставь пару зубов этому напыщенному полковнику из кабинета директора. Ради моего душевного спокойствия.

Нико поднялся во весь рост, поправил лямки заплечного чехла с тяжелым фальшионом и шагнул с парапета прямо в сырую пустоту ночной промзоны.

Воздушный поток мягко подхватил его тело, превращая падение в бесшумное планирование. Серая тень скользнула над верхушками мокрых тополей, устремляясь к темному пролому вентиляционной шахты на крыше бетонной крепости «Апекса». Час расплаты настал.

Оцинкованное железо вентиляционного короба отдавало стылым, колючим холодом, пахло залежалой мелкой пылью, машинным маслом и сыростью осенней ночи.

Внутри узкой шахты стоял мерный, басовитый гул: где-то тремя уровнями ниже вращались тяжелые лопасти приточного вентилятора, разгоняя спертый воздух по кабинетам. Пространство здесь было настолько тесным, что обычному взрослому мужчине пришлось бы протискиваться вперед с ободранными локтями, рискуя застрять на первой же перемычке.

Нико двигался вперед с пугающей, почти жидкой текучестью.

Новые тактические перчатки от «Malik Gray» отрабатывали каждую потраченную единицу энтропии. Стоило юноше коснуться гладкого металла, как микроструктура аспидовой кожи на ладонях мгновенно подстраивала сцепление: руки не скользили, не скребли ногтями по жести и не оставляли за собой жирных следов. Самое главное — перчатки намертво гасили любые акустические колебания. Под весом натренированного тела тонкое листовое железо короба должно было прогибаться с характерным жестяным грохотом, разносящимся по всему стояку, но направленные воздушные подушки под коленями и локтями Нико равномерно распределяли нагрузку, превращая каждое движение в бесшумное скольжение.