Демон сидел, элегантно закинув ногу на ногу и опершись подбородком на рукоять своей обсидиановой трости. На кураторе красовался безупречно отглаженный темно-бирюзовый двубортный блейзер морского кроя с золотыми пуговицами в виде якорей, белый шелковый шейный платок и белоснежные брюки, штанины которых висели в сантиметре над маслянистой жижей, не касаясь ее ни единой нитью.

— Великий магистр Небесного Престола, владыка небес, рассекатель тайфунов… — де Сад выпустил тонкую струйку фиолетового дыма прямо в туман, насмешливо щурясь сквозь дымчатую маску. — И стоит перед глубокой лужей, растерянно моргая серебряными глазками. Какая драма! Какая ирония судьбы! Где же твои благородные воздушные замки, Нико? Ты собираешься разогнать эту тухлую заводь карманным вентилятором или просто утопишься от безысходности, избавив меня от лишней писанины в отчетности?

— Ты закончил паясничать, мореход недоделанный? — Нико даже не повернул головы, продолжая всматриваться в мерцающую пучину. — Если этот котлован прорвет, твои драгоценные наряды будут вонять тухлым озоном до конца времен.

— Мои наряды, деревенщина, обладают абсолютным иммунитетом к провинциальным запахам, — фыркнул Малик, стряхнув пепел с сигареты прямо на затопленный ковш. — Но твое трогательное нежелание превращаться в корм для придонных червей меня умиляет. Ты ведь понимаешь, что твоя любимая железка на дне будет полезна не больше, чем чайная ложка? Вода не прощает суеты, рыжий. Вода требует дыхания.

— Ближе к делу, Малик. Что у тебя есть в каталоге?

— О, теперь мы заговорили как цивилизованный клиент! — демон довольно осклабился, обнажив ряд острых, как бритвы, рубиновых зубов.

Де Сад щелкнул пальцами в лайковой перчатке, и прямо над гладью темной воды с тихим шорохом развернулась витрина инфернального модного дома. На черном шелке проекции всплыло изображение тончайшей, прозрачной пленки, напоминающей лепесток экзотического цветка, переливающийся сизыми искрами:

Нико скривился:

— Сотня очков? За час аренды куска слизи? Ты совсем берега попутал, спекулянт? Я за очистку филиала ЧОПа получил меньше пяти сотен, а ты сдираешь пятую часть за право подышать гнилой водой?

— Качество стоит дорого, мой прижимистый друг! — наставительно произнес куратор, постучав кончиком трости по ржавой шестерне. — Это не дешевая китайская трубка для ныряния с поролоновым загубником! Это ручная работа демонов глубинного круга! В ней ты сможешь не просто дышать — ты сможешь говорить под водой, сохраняя дикцию актера драматического театра. К тому же я делаю тебе царскую скидку: доставка прямо на лицо, без примерки и очередей. Либо плати, либо отращивай жабры самостоятельно с помощью курса школьной биологии. Выбирай быстрее, твоя лужа уже закипает.

Вода в центре карьера действительно пошла крупной, дрожащей рябью.

Ультрафиолетовое свечение на глубине резко усилилось, наливаясь тяжелым, ядовито-синим огнем. По поверхности озера разошлась короткая приливная волна, с глухим плеском ударившая в песчаный берег и оставившая после себя дорожку шипящей пены. Внутренний радар в сознании Нико завыл на ультразвуке: таймер пространственного шва отсчитывал последние секунды до полного раскрытия зева.

— Списывай сотню, кровопийца, — процедил Нико сквозь зубы.

— Всегда к вашим услугам, господин главнокомандующий, — Малик театрально приподнял невидимую шляпу.

Системный счетчик в углу зрения моргнул, уменьшая баланс очков.

В тот же миг из проекции каталога выскользнул полупрозрачный сизый сгусток, больше похожий на каплю живого жидкого хрусталя. Не успел парень моргнуть, как субстанция мягко метнулась ему в лицо, скользнула под воротник ветровки и мгновенно впиталась в кожу на шее в районе кадыка.

Ощущение было странным: гортань обожгло сухим ментоловым холодом, дыхательные пути на мгновение перехватило, а затем под челюстью словно раскрылись невидимые, тончайшие лепестки. Воздух в легких стал плотным, звонким и удивительно легким, словно Нико вдохнул высокогорный озон после грозы. Барометрическое давление вокруг тела выровнялось: тяжесть тридцатиметровой толщи карьера перестала давить на барабанные перепонки.

— Пятьдесят девять минут пошли, — раздался удаляющийся голос де Сада. Демон уже растворялся в воздухе, поднимая бокал с абсентом: — Постарайся не захлебнуться собственным величием, ихтиандр. И не вздумай испортить брюки тиной — стирка в тариф не входит!

Нико стряхнул наваждение и перехватил фальшион поудобнее.

Клинок под водой будет тяжелым, но в ближней свалке без стали не обойтись. Главной ударной силой должны были стать не размашистые удары, а кавитационные гидроструи и сверхсжатые воздушные клинья, которые парень уже прокручивал в голове, адаптируя законы аэродинамики под водную плотность.

Парень глубоко вдохнул, опустил козырек кепки и шагнул с песчаной косы прямо в черную, ледяную воду заброшенного карьера.

Глубина приняла его мгновенно. Водная толща сомкнулась над головой тяжелым, глухим куполом, отрезая мир осенней ночи и погружая мага во тьму, где на самом дне уже распахивалась пасть чужого пространственного кошмара.

Мир погрузился в вязкую, давящую тишину, в которой каждый удар сердца отдавался в затылке тяжелым колокольным звоном. Видимость в затопленном песчаном котловане не превышала вытянутой руки: потревоженная шагами взвесь серой глины и мелкого кварца висела в толще плотным, непроницаемым киселем, скрывавшим ржавые остовы затопленных механизмов.

Обычный человек в этой мутной жиже потерял бы ориентацию через пять секунд, запаниковал и захлебнулся, но инвазивный фильтр «Gills of Abyss» отработал каждую вложенную каплю энтропии. Слизистый лепесток на шее пульсировал мягким, ментоловым жаром, жадно вытягивая растворенный кислород прямо из стылой взвеси и подавая в легкие сухой, чистый воздух, из-за чего в груди не возникало даже намека на удушливую тяжесть тридцатиметровой глубины.

Нико плавно перевернулся в толще, уходя вниз по пологой спирали.

Серебряные радужки парня подернулись морозным дымком: «Око Бездны» пробило взвесь, превратив слепую темную бездну в многослойную топографическую карту. Взвесь глины перестала быть преградой, рассыпавшись на тонкие градиенты плотности, сквозь которые проступили циклопические контуры затопленной техники.

И на самом дне, в глубокой промоине между плитами песчаника, пространство пульсировало чудовищной, ядовитой синевой.

Звук пришел раньше, чем картинка окончательно стабилизировалась. Вода проводила акустические волны в четыре раза быстрее воздуха, превращая любые вибрации в низкий, скрежещущий гул. До слуха мага донеслось мерзкое, чавкающее клацанье сотен мелких костяных пластин, перемежаемое утробным свистом выходящего газа.

Пространственный шов на тридцатиметровой глубине наконец лопнул.

Сквозь полупрозрачную пленку придонного ила вырвался сноп ветвистых сиреневых молний, бесшумно распоровших толщу воды и озаривших дно котлована мертвенным, ультрафиолетовым светом. Края трещины вывернуло наружу, словно разорванную плоть, и из клубящейся фиолетовой тьмы в затопленный карьер хлынула первая волна передового отряда Бездны.

Ихтио-жнецы.