— Секрет фирмы, дядь Борь, — Нико сдержанно улыбнулся, принимая тяжелое оружие из рук мастера.

Пальцы легли на холодную сталь хвостовика, и юноша почувствовал, как металл радостно отозвался на прикосновение. Внутренние вакуумные каналы внутри лезвия мягко завибрировали, жадно впитывая тепло его руки. Гравитационный узел в рукояти работал безупречно: тяжелый рубящий тесак ощущался легким фехтовальным спадоном, готовым сорваться в удар по первому движению мысли.

— Рукоять сам намотаешь? — глухо спросил Борис, вытирая лицо засаленной ветошью.

— Сам. Кожа есть, шнур найдется, — Нико завернул готовый клинок обратно в мешковину. — Спасибо за работу, мастер. Ты мне жизнь спас, сам того не зная.

— Иди уже, спасатель, — проворчал кузнец, отворачиваясь к потухающему горну. — И смотри, чтоб я этот тесак в криминальных хрониках по телевизору не увидел. Менты придут — скажу, что ты его у меня спер, понял?

— Договорились.

Нико шагнул за порог ангара, плотно притворив за собой тяжелую железную дверь.

Ледяной дождь мгновенно обрушился на плечи, но ткань олимпийки от «Malik Gray» привычно отсекла сырость.

Парень закинул тяжелый сверток за спину и поднял голову к черному, затянутому свинцовыми тучами небу. До рассвета оставалось пару часов. До появления людей Красовского — тридцать восемь.

Оружие было готово. Впереди лежала ночная трасса, и Нико собирался устроить столичным гостям такую встречу, которую они не забудут до самой могилы.

На сороковом километре от городской черты федеральная трасса ныряла в затяжную низину, зажатую с обеих сторон глухой стеной корабельного сосняка.

Здесь всегда стоял промозглый, липкий туман, сползавший из окрестных болот. Мелкая водяная пыль висела в воздухе сплошным пологом, оседая на ветках хвои тяжелыми каплями и превращая обочины в скользкое глиняное месиво. Изредка тишину разрывал надсадный рев тяжелых фур: груженые длинномеры шли с запада на восток, разрезая молочную муть слепящими снопами галогеновых фар и обдавая кусты водяным шлейфом вперемешку с запахом сырой солярки.

Нико сидел на корточках на гребне глинистого холма, прямо над замшелым оголовком бетонной водопропускной трубы.

С этой точки проезжая часть просматривалась почти на полкилометра в обе стороны. На юноше была привычная графитовая олимпийка от «Malik Gray» с поднятым воротником, темные штаны и артефактная кепка, чей козырек закрывал верхнюю половину лица, отсекая капли мороси. За спиной, на широком брезентовом ремне через правое плечо, висел перекованный в ночной кузнице фальшион.

Благодаря гравитационной балансировке тяжелая трехкилограммовая полоса закаленной рессоры почти не чувствовалась телом, словно за спину приладили легкую фанерную линейку.

— Романтика больших дорог, мать ее за ногу, — раздался в голове ленивый, скрипучий голос Малика де Сада. — Сидеть на мокрой глине, дышать чадом старых дизелей и ждать компанию вооруженных отморозков. Осеев, в прошлой жизни ты хотя бы принимал капитуляции на мраморных лестницах, а теперь опустился до уровня придорожного татя времен Ивана Грозного. Тебе только кистеня на цепочке не хватает и свиста сквозь выбитый зуб.

— Закрой заслонку, портной, — мысленно отозвался Нико, не шевелясь. — Трасса скоро опустеет, окно между грузовиками около трех минут. Если твоя балансировка подведет меня на первом же выпаде, я пущу твой шелковый платок на ветошь для чистки стволов.

— Моя работа безупречна, в отличие от твоих манер, — фыркнул куратор и демонстративно затих, растворившись в глубине интерфейса.

Нико прикрыл глаза, глубоко втянул холодный сырой воздух и активировал «Око Бездны».

Окружающий мир мгновенно полинял, потеряв серые полутона осенней ночи. Туман перестал быть преградой: духовное зрение мага разложило пространство на температурные слои и эфирные волокна. Трасса проявилась черной лентой с теплыми колеями от недавно прошедших колес, а среди сосен запульсировали крошечные огоньки спящих птиц и мелких грызунов.

И на самом краю восприятия, километрах в трех к западу, наконец возникло то, ради чего он провел на этом холме два часа.

Два плотных сгустка движения шли на скорости за сто двадцать километров в час. Они держались с минимальной дистанцией, не включая дальний свет и прижимаясь к разделительной полосе.

Нико прищурился, вглядываясь сквозь сосновые кроны.

Это были тяжелые микроавтобусы представительского класса на усиленном шасси — глухая матовая окраска, бронированные капсулы кузова, отсутствие каких-либо номерных знаков или опознавательных табличек. Но внимание привлекла не техника, а то, что сидело внутри.

Сквозь бронированную сталь машин духовный взор высветил полтора десятка человеческих фигур.

Их ауры выглядели дико, пугающе неестественно. Жизненная сила наемников фонда «Апекс» кипела, налитая ядовито-малиновым свечением: симпатическая нервная система каждого бойца была до предела разогнана инъекциями армейских психостимуляторов. Сердца колотились в унисон, болевые центры мозга были химически заблокированы, а на шее каждого висел тонкий пульсирующий узел.

Защитные пси-амулеты Вадима.

Грязно-фиолетовые искры сплетались в купола вокруг голов наемников, глуша их собственную волю и страх, превращая обученных убийц в монолитный, управляемый дистанционно механизм. Красовский отправил не рядовых вышибал — это была штатная группа ликвидации, привыкшая стирать следы без лишнего шума и осечек.

— Сорок секунд до точки, — пробормотал Нико, медленно поднимаясь на ноги.

Колени и поясница после утренней разминки в кузнице работали мягко. Парень плавно потянул ремень за спиной, высвобождая рукоять фальшиона. Кожаная оплетка легла в ладонь сухо и плотно.

Фары головного микроавтобуса вынырнули из тумана, высветив растрескавшийся асфальт и белые столбики ограждения в начале низины. Мощный дизель натужно гудел, сжирая метры мокрой дороги. Водитель держал траекторию уверенно, не сбавляя ход перед пологим спуском.

Дистанция сократилась до ста пятидесяти шагов. Сто. Семьдесят.

Нико шагнул к самой бровке холма, широко расставив ноги и опуская центр тяжести.

Левая рука юноши вытянулась вперед, пальцы раскрылись веером, ловя упругое сопротивление встречного ветра. В солнечном сплетении провернулся тяжелый, темно-бирюзовый шар второго круга магии. Сила хлынула по перестроенным меридианам в предплечье, срываясь с кончиков пальцев невидимым, звенящим жгутом.

Маг не стал тратить энергию на лобовой удар по бронированному капоту — трехтонную дуру на такой скорости просто так не остановить. Он ударил точечно.

«Бритва Зефира», разогнанная энтропией Бездны, сорвалась в ночь узким, плоским полумесяцем.

Воздушный клинок прошел над самым полотном дороги, срезав верхушки придорожного бурьяна, и на уровне дисков ударил по передней оси головного фургона.

Звука почти не было — лишь сухой, хрусткий щелчок, похожий на перелом толстой ветки. Усиленная армированная резина, литые диски и тормозные шланги тяжелой машины оказались срезаны наискось одним хирургическим движением.

В следующую долю секунды законы физики взяли свое.

Оголенный металл ступиц на скорости за сотню влетел в растрескавшийся асфальт. Сноп ослепительно-белых искр взметнулся на высоту двух этажей. Машину мгновенно развернуло поперек полосы, резина задних колес задымила, и тяжелый фургон, потеряв сцепление, с оглушительным скрежетом сорвался в кювет.

Удар о край бетонного оголовка трубы был чудовищным.

Многотонную махину подбросило в воздух, перевернуло через крышу и с размаху впечатало в глинистый откос прямо под холмом, где стоял Нико. Железо смяло, стекла осыпались мелким сверкающим градом, а из пробитого радиатора под давлением вырвался столб кипящего антифриза.

Но каратели «Апекса» не зря стоили своих денег.

Второй микроавтобус среагировал с нечеловеческой, машинной синхронностью. Водитель ударил по тормозам ровно за миг до катастрофы: машина завизжала покрышками, оставляя на мокром асфальте жирные черные полосы, и остановилась в двадцати метрах от места крушения, встав под углом и прикрывая собой десант.