По лагерю мгновенно прокатился тревожный ропот. Просыпающиеся участники фестиваля стали выглядывать из палаток, стягиваясь к костру «Клыков».

— Какой еще вертолет, белены объелся? — Борис сплюнул под ноги, но кружку отставил в сторону. — Показывай дорогу.

Нико поднялся следом, сунув руки в карманы штанов. В глубине души шевельнулась легкая усмешка: де Сад ночью знатно подчистил органику, но законы физики обмануть не удалось. Детонация кинетической волны и туша шеститонного вожака оставили на поляне такие борозды, которые не спрячешь никакими иллюзиями.

Через десять минут добрая треть лагеря уже стояла на краю вытоптанного сосняка.

Зрелище действительно впечатляло даже бывалых лесорубов. Три вековые сосны лежали вповалку, переломанные на высоте человеческого роста, их вершины были втоптаны в мох, а на замшелом валуне виднелись глубокие, запекшиеся сколы гранита. Земля вокруг была покрыта широкими бороздами глубиной по колено, будто здесь с бешеным остервенением кружила стая тяжелой гусеничной техники. Самое главное — никаких следов чужих тел, костей или крови не осталось: высокая температура вакуумных вспышек Нико и демоническая штопка Малика превратили останки тварей в серый, безвредный прах, уже смытый утренней росой.

— Твою же дивизию… — протянул старший маршал соревнований, осторожно трогая ногой вывернутый корень березы. — Это че за смерч тут прошелся?

— Какой смерч, Михалыч? — возразил один из самарцев, нервно оглядываясь по сторонам. — Ветра ночью вообще не было, туман стоял стеной. Глянь на борозды: это лапы! Здоровенные, когтистые грабли! Тут либо медведь-шатун с ума сошел и деревья ломал, либо стая кабанов за волками гонялась!

— Сам ты кабан, — покачал головой Борис, присаживаясь на корточки у расколотого камня. — Медведь сосну в два обхвата пополам не переломит, у него силенок не хватит. Тут железом било. Или камень с горы сорвался… Только откуда в наших болотах горы?

Нико подошел ближе, встал за спиной кузнеца и задумчиво потер подбородок, мастерски изображая глубокое удивление на лице:

— Да смерч это локальный, дядь Борь. Я ночью около четырех часов просыпался до ветру выйти. Слышу — в лесу свистит страшно, будто реактивный самолет на форсаже над верхушками пролетел, и треск стоял сплошной. Метеорологи такое называют микрошквалом: перепад давления холодного фронта над болотом, воздух скручивается в нисходящую воронку и бьет в одну точку, как молотом. Вот деревья и положило. А ямы — это верхушки при падении грунт выворотили.

Мужики притихли, обдумывая версию. Объяснение звучало заумно, по-городскому, но для испуганных похмельных мозгов это было куда уютнее, чем думать о гигантских неизвестных чудовищах, бродящих вокруг беззащитных палаток.

— Микрошквал, говоришь… — Борис почесал в затылке, облегченно выдыхая. — Ну да, пожалуй. Вон и гарью слегка попахивает, видать, молния сухая в сосну лупила, оттого и треснуло. Черт с ним, с буреломом. Главное — к лагерю эта дрянь не пошла. Собираемся, мужики! Автобусы к полудню придут, надо железо паковать и поляну за собой прибрать, пока лесники не нагрянули разбираться за поваленный лес!

Толпа с шумом и облегченным гоготом потянулась обратно к кострам. Опасность, получившая простое природное имя, перестала пугать.

Нико задержался.

Парень дождался, пока шаги лагерников стихнут за полосой ельника, развернулся и неспешным, легким шагом направился не к палаткам, а в противоположную сторону — к дальней кромке поляны, где вчера во время финала бугуртов стоял черный тонированный внедорожник.

Его интересовали не сломанные деревья. С тварями все было кончено. Куда опаснее был след того, кто следил за ним из теплого салона иномарки.

Новое зрение второго ранга включилось мягко, без напряжения. Глаза мага слегка кольнуло холодом, и мир вокруг расслоился.

Среди утренней серости на влажной лесной колее четко проступили следы: глубокие отпечатки широких покрышек тяжелого джипа, примятая трава и… тончайшая, едва уловимая пленка грязно-сиреневого свечения, стелющаяся над землей на высоте пары сантиметров.

След чужой псионики.

Обычный человек не заметил бы здесь ничего, кроме пятна машинного масла. Но Нико отчетливо видел: пассажир внедорожника перед уходом выбросил из машины тонкий ментальный зонд, прощупывая фон местности. Тот самый незнакомец в дорогом кашемировом пальто знал, что разлом откроется именно здесь. Он ждал прорыва. Возможно, даже рассчитывал собрать остатки после бойни или оценить масштаб катастрофы чужими руками.

Нико прошел вдоль колеи, внимательно сканируя взглядом побуревший папоротник у обочины.

Возле глубокой борозды от протектора что-то тускло блеснуло. Не металл и не стекло — плотный, полимерный край плотного картона, втоптанный в мокрую глину.

Парень присел на одно колено, аккуратно подцепил находку двумя пальцами и стряхнул налипшие песчинки.

Это была визитная карточка представительского класса. Черная матовая бумага безупречной плотности с бархатистым покрытием «soft-touch», золотое тиснение по краю и лаконичная надпись на чистом русском языке:

Нико медленно перевернул карточку.

На обратной стороне не было телефонов приемной или адресов электронной почты. Там красовалась лишь одна рельефная печать, выдавленная бесцветным лаком прямо по центру черного поля.

Стилизованный треугольник, грани которого закручивались внутрь себя в бесконечную оптическую иллюзию, а в центре переплетались две тонкие змеиные пасти, кусающие собственный хвост.

Воздух в груди Нико на мгновение замер.

Тайный знак высшей коллегии гильдии Иллюзий и Разума. Личная печать Архимага Вадима, которой тот запечатывал смертные приговоры мятежным баронам в прошлой жизни.

— Ну надо же, какая ирония, — тихо, сквозь зубы произнес Нико, и в его голосе прорезался сухой металлический скрежет. — «Председатель правления». «Управление активами». Ни капли фантазии у змееныша. Как был ростовщиком и интриганом, так им и остался.

Картина сложилась с пугающей, кристальной ясностью.

Пока другие перерожденцы зализывали раны в глухих углах или бездумно жгли нефтебазы, Вадим Красовский времени зря не терял. Он понял главную истину этого мира раньше остальных: в бессмагическую эпоху настоящая власть держится не на фаерболах, а на ресурсах, информации и чужих руках. Архимаг Разума, очнувшись в теле столичного финансиста или быстро подмяв под себя реального олигарха с помощью ментального подчинения, мгновенно создал спрута.

«Апекс Групп» не занималась обычными инвестициями. Под вывеской фонда Вадим скупал частные охранные предприятия, ставил под контроль продажных ментов, подчинял себе региональные криминальные группировки и… искал разломы.

Ему нужны были кристаллы искажения. Ему нужна была пространственная эссенция, чтобы восстановить свой ментальный купол и замкнуть на себе волю сотен тысяч людей до того, как Система начнет массовое пробуждение даров. А странный наблюдатель у монастыря был лишь полевым агентом — марионеткой с промытыми мозгами, отправленной зафиксировать хроно-сдвиг третьего уровня.

В правом нижнем углу зрения сгустился багровый дымок. Шепот Малика де Сада прозвучал лениво и сыто:

«О, наш благородный банкир шлет приветы из хрустальных чертогов! Пять тысяч очков энтропии, Нико. Пять. Тысяч. И его шелковая душонка на блюдечке. Ты только представь, сколько чудесных пальто я смогу скроить из его ментального ядра…»

— Обойдешься лоскутами, портной, — мысленно отрезал Нико, сжимая визитку в кулаке.