— Костя, — тихо позвал Нико, прислонившись к дверному косяку. — Ты что творишь?

Режиссер вздрогнул, едва не выронив сковороду, медленно повернул голову и воззрился на соседа сквозь уцелевшее стекло очков. Глаза его были абсолютно стеклянными, но в них горел огонь фанатичной убежденности.

— Осеев… — благоговейно прошептал Костя, указывая алюминиевой вилкой на дымящуюся массу. — Не мешай. Происходит таинство. Рождение новой концепции постмодернистского натюрморта.

— Ты их без масла бросил? — Нико шагнул ближе, поморщившись от едкой гари.

— Масло — это буржуазный предрассудок, рыжий! — патетически воскликнул приятель, ткнув вилкой в обугленный бок пельменя. Тот отозвался сухим костяным стуком. — Масло нивелирует экзистенциальную сущность продукта! Они должны дойти сами. В борьбе с энтропией и сухим жаром металла! Они закаляются, понимаешь? Как характер русского интеллигента в ссылке!

— Они у тебя сгорят к чертовой матери вместе со сковородой, философ.

Нико подошел к плите, щелкнул тугим выключателем конфорки, скручивая нагрев на ноль, и ловким движением выдернул вилку из рук ошалевшего кулинара.

Костя даже не подумал сопротивляться. Он опустил сковороду на деревянную подставку, тяжело вздохнул и только сейчас сфокусировал взгляд на внешнем виде соседа.

— Слушай… — протянул режиссер, прищуриваясь. — А ты где шлялся до четырех утра? И это… кепку где спёр? Тебе идет, кстати. Реально похож на киллера из дешевого боевика, которого наняли убрать директора овощебазы.

Взгляд Кости опустился вниз, скользнув по светлым резиновым подошвам кед Нико.

На белом ранте правого ботинка темнело несколько подсохших, грязновато-бурых мазков — следы собачьей крови и уличной глины, которые Нико просто не успел оттереть на пожарной лестнице.

— Опять на стройку лазил? — лениво поинтересовался приятель, зевая во весь рот и пытаясь сковырнуть вилкой самый неповрежденный пельмень. — Или на мясокомбинате подработку нашел? Подошвы все в дряни какой-то измазал. Смотри, Клава увидит — заставит коридор зубной щеткой драить до самого цоколя.

— Собаку бродячую от шпаны отбивал, — ровным, будничным голосом ответил Нико, снимая кепку и пряча легкую усмешку. — Неудачно для шпаны.

— Гуманист хренов, — пробормотал Костя, запихивая в рот полусырой, хрустящий на зубах пельмень и блаженно зажмуриваясь от боли горячего теста. — М-м-м… Аль денте. С легким ароматом крематория. Будешь?

— Сам жри свои угли, — Нико легонько подтолкнул друга к выходу из кухни. — Сковороду замочи, пока намертво не присохло, и марш спать. Завтра на первой паре Широков из нас душу вынет, если опять опаздывать начнем.

— Широков — мелкий тиран, не способный оценить мой гений, — вяло огрызнулся Костя, но послушно поплелся в сторону комнаты, шаркая шлепанцами по вытертому линолеуму.

Нико постоял еще минуту в темной, пахнущей горелым тестом кухне, глядя в черное окно. Где-то далеко на востоке, за зубчатой стеной заводских труб, небо едва заметно начинало бледнеть, наливаясь холодным стальным предрассветным светом.

Внутри нового навыка тихо, едва слышно зудело пространство. Мир спал, но часики судного дня уже начали свой отсчет.

Подвальный клуб «Оверлорд» прятался за углом вещевого рынка, прямо под вывеской круглосуточной шиномонтажки.

Внутри стоял плотный, густой дух, знакомый каждому полуночнику: терпкий запах заваренной лапши с говяжьим жиром, кисловатый душок энергетиков, пыль от перегретых системных блоков и застарелый табачный дым, который вытяжка лениво перегоняла из угла в угол. В полумраке тускло мерцали синие экраны полутора десятков мониторов, за которыми сонные школьники с остервенением нажимали на клавиши, громко кроя матом виртуальных противников на весь зал.

За администраторской стойкой, заваленной пустыми банками и пластиковыми стаканчиками, дремал тощий парень в огромных наушниках.

Нико подошел неслышно, бросил на засаленный коврик для мыши две смятые сотенные купюры и негромко постучал костяшками по столешнице:

— Десятый комп в углу свободен? Мне на два часа.

Администратор дернулся, стянул наушники на шею и смерил посетителя мутным взглядом. Перед ним стоял рыжий парень в надвинутой до самого носа графитовой кепке и спортивном костюме, из-под козырька которого виднелись лишь жесткие скулы и спокойные, уставшие глаза обычного сердитого студента. Артефактная ткань от «Malik Gray» глушила внутренний серебристый свет стигматы намертво, превращая взгляд мага в тусклую сталь.

— Свободен, — зевнул админ, сгребая деньги в ящик стола. — Наушники на системнике висят. Звук громко не врубай, у нас тут турнирная сетка идет, пацаны нервничают.

Нико молча кивнул и прошел в дальний угол зала, где в полутьме сиротливо светился старенький монитор с пузатым пластиковым корпусом.

Стул жалобно скрипнул под весом мага. Парень отодвинул липкую клавиатуру, привычно пробежался пальцами по потертым клавишам и запустил браузер. Вместо сетевых стрелялок или страниц социальных сетей на экране замелькали специализированные ресурсы: сводки глобального мониторинга гидрометеорологии, базы сейсмической активности, закрытые каналы страховых брокеров и ленты происшествий международных морских портов.

В прошлой жизни у верховного командования Небесного Престола уходили недели на то, чтобы собрать сведения о передвижении сил противника через сеть почтовых грифонов и сигнальных башен. Здесь же человеческая цивилизация, сама того не подозревая, создала идеальный инструмент для арканной разведки — паутину из оптоволокна и спутников, где любая вспышка стихии фиксировалась за секунды.

Нико открыл интерактивную спутниковую карту мира, развернул ее на весь экран и принялся накладывать точки.

Первая метка легла на северную часть Европы.

Нидерланды, порт Роттердам. Официальные новости трубили о «внезапном нагонном шторме невероятной силы». По сводкам выходило, что вода в устье реки поднялась на восемь метров за какие-то сорок минут, смыв в море причальные краны и выбросив два океанских сухогруза прямо на прибрежное шоссе. Метеорологи чесали затылки, повторяя мантру про совпадение редких циклонов и приливных волн.

Нико прищурился, вглядываясь в поминутную диаграмму колебания уровня воды.

— Никакого циклона, — прошептал он, барабаня пальцами по столу. — Волна шла ровными пульсирующими пакетами с шагом в тридцать три секунды. Классический ритм «Семи сестер».

Так кастовал только один человек во всем подлунном мире — Мариус, грандмастер гильдии Приливов. В старые времена этот высокомерный голландский аристократ с рыбьими глазами обожал топить пиратские флотилии именно такими геометрически выверенными ударами. Видимо, переродившись где-то возле родных каналов, Мариус первым делом полез к воде, проверяя проводимость местных соленых течений и плевать хотел на маскировку.

Вторая точка зажглась на противоположной стороне планеты.

Штат Техас, огромный нефтеперерабатывающий терминал в районе залива Галвестон. Заголовки пестрели фотографиями чудовищного пожара, который пожарные расчеты не могли сбить вторые сутки. В отчетах спасателей мелькала сухая формулировка: «Аномальное поведение пламени в форме нисходящей воронки, локальная температура горения превысила отметку в три тысячи градусов, стальные резервуары испарились без образования копоти».

Нико криво усмехнулся. Игнациус. Старый пироман не изменил себе ни на йоту. Очнувшись за океаном, этот сумасшедший ублюдок сразу полез к самому доступному топливу, чтобы напитать свое раненое тело сырым углеводородным жаром. Он всегда плевал на мирных жителей, города и последствия. Если ему понадобится восстановить третий ранг, он без колебаний сожжет половину штата вместе с населением.

Дальше пошли метки помельче, но складывавшиеся в пугающе четкую систему.

Странный подземный толчок в швейцарских Альпах, оставивший идеально круглый разлом в граните глубиной в триста метров — явно кто-то из школы Земли пытался докопаться до древних пластов руды.