При этом домашнее обучение само по себе прекрасно работает. Марика вон изучает право, языки, счёт, договорное право для понимания связей между Домами, даже основы артефакторики посещает. В Лонбрайдже нанять хороших наставников считается куда престижнее, чем отдать ребёнка в то же Городское практическое училище (гораздо менее престижное заведение, чем лицей). Там готовят будущих писцов, счетоводов, помощников мастеров. К Арке училище прямого отношения не имеет. Способного выпускника могут взять на предприятие, работающее с иными мирами, а позднее оплатить подготовку к переходу. Но это удача, а не обещание в конце последнего учебного курса, как в Лицее.

Наш Лицей ближе к военной академии, совмещённой со школой для будущих управленцев. Там наследников знакомят друг с другом, учат командовать и работать в отряде; остальных готовят занять полезные места возле тех же наследников. В идеале всё заканчивается выходом за Арку и получением класса. Для Деллы, как и для других девушек из незнатных семей, это возможность потом зарабатывать золото собственным умением. Дочерям Домов такой путь обычно не нужен: их будущее обеспечивают семья, связи и домашние наставники.

Наверное, отец рассчитывал протолкнуть прежнего Корбина через выпускной курс, оплатить безопасный выход и помочь получить мирный класс. Уж на это его денег и влияния должно было хватить.

Если бы сорвалось и это, возможно, отец занялся бы подготовкой Элины к Арке.

Сделал бы её наследницей? М-м… Не могу сказать, так как не знаю ни местных правил, ни запасных планов отца.

Сестра сидит, насупившись, и водит круги под столом носком туфли. Смотрю на нее пару секунд и вздыхаю.

У меня мало Фокуса, почти самый минимум, однако на короткую Метку наскребу. Да уж, вовремя останавливаться я, похоже, не умею…

Фокус: 3 → 2.

За глазами возникает тупое давление. Звон приборов отдаляется, зато движения сестры становятся отчётливыми до мелочей: пальцы подбирают край салфетки, глаза следят за матерью, туфля упирается носком в перекладину стула.

Над знакомым лицом разворачивается новая карточка, и я невольно задерживаю дыхание.

Развитые направления:

— Поиск обходных путей, укрытий и скрытых проходов.

— Запоминание маршрутов, тайников и взаимного расположения объектов.

— Импровизированное применение окружающих предметов для преодоления препятствий.

— Получение сведений наблюдением, преследованием и настойчивыми расспросами.

Предполагаемые классы после прохождения Арки:

Разведчик, Проводник, Следопыт.

Снимаю Метку.

Значит, сестра вполне может получить класс. Пока взрослые учат Элину прилично сидеть, она уже развивается во вполне определённом направлении. Правда, применяет свои таланты зачастую только для побега с уроков.

— Я не собираюсь тайком учить Элину стрелять, — говорю я, обращаясь к Мире. — Но, может быть, хотя бы расширить ее занятия стоит? Дать ей уроки географии, работы с картами, нормальные задачи на расчёты, историю? Она помнит каждый закоулок в доме, замечает то, мимо чего я прохожу и умеет добиваться ответов. Сейчас это чаще мешает слугам и наставницам, но может, стоит найти этим способностям другое применение?

— Счётом и историей она уже занимается, Корбин, — отвечает мать. — Но я согласна, что от уроков мало толку, если половину времени наставник тратит на возвращение ученицы за стол.

— Тогда можно попробовать задачи, ради которых ей самой захочется сесть? Посчитать материалы для нашего макета, начертить сад в масштабе, разобраться, почему дома строят именно так, а не иначе? Я не предлагаю отменить всё скучное. Просто сейчас ей даже не объясняют, к чему приведут ее занятия. Я вот понимаю, для чего мне Лицей и как развивать свой будущий класс, каким бы он ни был. А она знает, что у нее впереди?

Элина с готовностью кивает.

Отец собирается ответить, однако неожиданно для нас руки на край стола кладёт Делла. Румянец поднимается от воротника к щекам:

— Эм… И защищать себя тоже нужно уметь… — первые слова она произносит негромко, запинаясь, но потом всё-таки смотрит прямо на Миру. — Пусть не сразу жезлом, госпожа, но нужно хотя бы понимать, что можно сопротивляться, если тебе делают… если происходит что-то плохое… Простите, милорд, миледи. Я… я не хотела вмешиваться в ваши решения. Просто мне кажется, этому тоже стоит учиться.

За столом становится тихо. Элина смотрит на Деллу с благодарностью. Мира медленно опускает руку с чашки, отец переводит взгляд на меня, затем возвращается к гостье.

Он больше не выглядит человеком, нехотя разбирающим очередную детскую прихоть. О случившемся с Деллой никто не говорит, но я вижу, как меняется лицо матери. Эти слова, прозвучавшие от девушки, которая столкнулась с насилием, звучат очень весомо.

— За это не нужно извиняться, Делла, — говорит Мира. — Ты говоришь о важном. Я не хочу, чтобы дочь пострадала на занятиях, но, пожалуй, ты в чем-то права.

Отец выпрямляется и обращается к Элине. Говорит, что обещать ей Лицей он не собирается, но завтра они с Мирой посмотрят расписание и обсудят с наставниками более серьёзные занятия. О самозащите Эдвин отдельно поговорит с Хорном: что можно начинать в её возрасте, с её подготовкой.

Сестра открывает рот, и отец сразу добавляет, что жезлы пока останутся в шкафу.

Делла снова берётся за десерт; рука у неё чуть дрожит, и я без слов пододвигаю стакан с водой поближе к девушке. Она коротко кивает. Больше её ни о чём не спрашивают, и постепенно за столом возобновляется разговор на отвлеченные темы.

После ужина я прощаюсь и поднимаюсь к себе. Еще полчаса трачу на учебу, потом ложусь спать.

Уже проваливаясь в сон, вспоминаю интерес Деллы к себе. В сонной голове проносится мысль: надеюсь, сегодня мне не понадобится защёлка.

Интерлюдия

После ужина Эдвин прошёл через хозяйственный двор к старому флигелю. В окнах жилого крыла горел свет, за кухонной дверью звякала посуда, но здесь было тихо.

Караульный за обитой железом дверью выпрямился.

— Ну как? — спросил Эдвин для порядка, не сомневаясь, что все уже готово.

Его ожидания не обманули:

— Холт готов разговаривать.

Эдвин кивнул и принялся спускаться по каменным ступенькам.

В комнате пахло кровью. Гарет Холт сидел у стола, неестественно прямо, боясь пошевелиться. Щёку раздуло, губа была разбита; рубашка, ещё недавно безукоризненно белая, потемнела у воротника.

На столе, на керамической подставке лежал выжигатель: медный стержень в толстой рукояти. Тусклая руна над гнездом накопителя светилась желтым.

Эдвин знал такие инструменты по мастерским. Здесь не было ни дерева, ни кожи для тиснения, но инструмент требовался для другого.

Холт гипнотизировал инструмент взглядом.

Дознаватель поднялся навстречу. Орсен девять лет разбирался с пропавшими грузами и нечистыми на руку служащими Дома. Последние два дня материалы ему передавали люди Миры: личная помощница, счетовод и старшая экономка.

Два дня назад Холт ещё пытался объяснять пропажи документов и ошибки в счетах «нерадивыми подчинёнными». Теперь перестал.

Эдвин сел напротив и раскрыл папку.

Холт зашевелил разбитыми в лепешки губами:

— Уорд Этвин…

— Холт, — спокойно кивнул Эдвин. — Удобно ли вашим сыновьям в доме над бухтой Лиарена? Если не ошибаюсь, посредник оформил покупку на твою жену. Не понимаю только, зачем вам ещё и соседний участок. Мальчики хотят в будущем построить себе отдельные дома?

Холт зажмурился и затрясся в беззвучных рыданиях.