— Я поняла, — произносит она, когда я заканчиваю. — Сейчас тебе лучше пойти к отцу, а потом показать плечо целителю. Всё остальное оставь мне.

Мама велит слуге закрыть дверь, принести воды и найти для Деллы тёплую накидку.

Затем Мира обращается к Делле. Голос у Миры мягкий, ласковый.

— Делла, я верю тебе. Сейчас ты можешь выбрать комнату, поесть, умыться в ванной или просто посидеть там, где никто не станет входить без стука. Если захочешь, рядом останусь я или служанка. Если предпочтёшь побыть одна, у двери будет женщина из домашней охраны, но внутрь она не войдёт. Твоей матери сообщат о случившемся после того, как дом осмотрят, и встречаться с ней сегодня тебя никто не заставит. Помни главное — ты остаёшься в безопасности.

Делла слушает, вцепившись пальцами в край накидки. Затем мать спрашивает разрешения пересесть рядом. Девушка после короткого колебания кивает.

Мира устраивается на другом краю дивана, не сокращая расстояние больше необходимого. Говорит уже тише: спрашивает не о доме и не об Оскаре, а о том, холодно ли Делле, не тошнит ли её после дороги и хочет ли она, чтобы принесли какую-нибудь привычную еду. Вопросы простые, с понятными ответами. Постепенно пальцы девушки разжимают ткань. Когда входит служанка с водой, Мира сама принимает поднос.

Мне остаётся признать очевидное. Я способен заметить угрозу, выбрать выход из ситуации, распределить людей в состязании. Но рядом с перепуганной девушкой всё это лишь пыль. Успокаивать я точно не умею.

Я бесшумно выхожу из гостиной, поправляю камзол и иду к кабинету Эдвина.

У кабинета никого нет, поэтому на этот раз, не беспокоя Марсдена, стучу сам. Из-за двери доносится негромкое «войдите», и я тяну на себя золоченую ручку.

За время моего отсутствия бумаг на столе стало больше. Раскрытые ведомости заняли половину столешницы и узкий столик под окном. Несколько листов пришпилены к настенной карте. Взгляд выхватывает названия мастерских, какие-то даты поставок, суммы. На краю стола стоит чашка, чай в которой уже подернулся тусклой тонкой плёнкой. Тяжёлые шторы наполовину задёрнуты. Отец сидит ровно, но под глазами залегли серые мешки, волосы растрепаны. Вид такой, будто он неделю не спал, хотя виделись утром и тогда казалось, что он в порядке.

При моём появлении Эдвин вздыхает.

— После разговора переоденусь, — пожимаю плечами. — Сейчас вот к тебе спешил, поделиться новостями.

— Да, караульный уже передал, что на тебя напали. Ты как, в порядке?

— Да. Плечо ушиб, но и только.

Эдвин кивает и указывает на кресло напротив:

— Как я понимаю, если бы все прошло хорошо, ты бы ко мне не пришел. Рассказывай.

Я сажусь и коротко говорю о поездке. Говорю, что моя одногруппница, пригласила меня домой, но не сумела сразу объяснить зачем. Там выяснил, что её отчим годами приставал к ней, покупал подарки после каждого случая и приучил считать происходящее нормальным. Потом вернулся Оскар. Бывший исследователь, Полевой боец, в прошлом ходил за Арку, работал в какой-то бригаде. Вероятно, сохранил связи среди исследователей, перевозчиков или людей Арочного квартала, где работает сейчас. Услышав, что Делла уедет, а я обращусь к страже, он попытался заставить меня замолчать. Вард видел нападение и задержал его. Городской патруль принял Оскара, дом пока закрыт.

— Отец, мне нужен Наблюдатель, — заканчиваю я. — Желательно сегодня. Пусть осмотрит дом раньше, чем туда пустят мать Деллы. Думаю, он может найти все улики, которые подтвердят слова девушки. Если Оскар сохранил связи, он попробует представить случившееся семейной ссорой, а меня — избалованным мальчишкой, который ворвался в чужой дом и оскорблял хозяина. Делле понадобится помощь, чтобы доказать свою правоту.

Отец кладёт письмо поверх остальных и несколько секунд смотрит на меня. Не на испачканный известковой пылью камзол и не на плечо — в глаза. Возможно, Мира после такого рассказа защебетала бы, закидала кучей вопросов, потом велела бы не беспокоиться и пообещала, что всё устроит. Но Эдвин не Мира. Отца слова о перепуганной девушке не разжалобили. Он не безэмоциональное бревно, он способен сочувствовать, но сейчас, вероятно, не тот случай.

— Давай я перечислю, чем занимаюсь для тебя в последние недели, — наконец произносит он спокойно. — Я открыл тебе учебный архив, а когда его оказалось мало — дал доступ к части закрытого собрания Дома с важной информацией по двенадцатому миру. Нашёл тебе учебного голема, за стоимость которого можно снарядить небольшую исследовательскую группу. Для твоего бюллетеня предоставил типографию. После истории с Варреном привёз независимых целителей, которые проверили твои каналы и занял исследователей Холтом. Ничего не забыл?

Если и забыл, напоминать не стоит.

— Нет.

— Хорошо. Это к тому, что у меня складывается впечатление, будто я не глава Дома, а твой личный секретарь. Или сказочный волшебник, который щёлкает пальцами — и появляются деньги, люди, открывается нужная дверь, а неприятный человек оказывается в тюрьме. Теперь ты просишь задействовать ресурсы Дома ради незнакомой мне девчонки. Наши Наблюдатели и Разведчики так зашиваются. Один ведёт связанных с Холтом людей, второй проверяет его переписку, третий находится в Арочном квартале и не может уйти даже на час, потому что окно, потому что экспедиции. Объясни, почему я должен идти тебе навстречу и отвлекать людей от важных дел.

Я уже открываю рот, чтобы сказать: «Потому что Делле нужна помощь», — и останавливаюсь. Для Миры этого хватило бы, но не для отца. Дом Даллосов не может отправлять дорогого специалиста в каждый дом, где взрослый обижает ребёнка.

Мне нужны другие доводы, которые отец признает достаточным. Нет, если я буду настаивать, он пойдет навстречу. Но меня не отпускает ощущение, что происходящее — очередной урок.

— Во-первых, Оскар напал на меня, — начинаю после раздумья. — Причем при этом применил классовый навык. Вард видел конец разговора и атаку, Делла слышала угрозы целиком. Наблюдатель осмотрит дом, повреждения и вещи до того, как их изменят. Получится, что кроме слов Деллы и свидетельства нашего гвардейца у нас будет заключение специалиста. Вместе они сметут защиту Оскара, если тот попробует назвать нападение самообороной или попытается обвинить меня во вторжении, порче дома или похищении девушки.

Защищать наследника и его репутацию — интерес Даллосов, а не благотворительность, поэтому Эдвин медленно кивает.

— Ладно. Это я могу понять. Если это «во-первых», есть и «во-вторых»?

Киваю. Теперь нужно подать тот же аргумент, что и в начале, но под совершенно другим углом.

— Есть. Во-вторых, одного из бойцов, которые будут выступать со мной на лицейских показах, насиловал или пытался изнасиловать отчим. Делла входит в мою пятёрку. Она быстрая, умеет работать на местности и уже притёрлась к остальным. Если Оскара отпустят, если её заставят вернуться домой, бойца у меня не будет, потому что Делла будет совершенно не в состоянии участвовать, даже если Оскар оставит то, что он делал. Мне придётся искать замену, заново распределять роли и тратить время на сигналы и взаимное доверие. До показов времени мало. Выгоднее сразу решить проблему, посадив её отчима. Причём за дело, заметь. Я не прошу подбросить ему зелье, надавить на судью и не прибегаю к тебе, чтобы замять какое-то мое преступление.

Отец тихо хмыкает.

— Что? Ты просил довод, я предоставил тебе его.

Эдвин кладёт перо, подтягивает к себе чистый лист и быстро пишет несколько строк. Потом перечитывает написанное, добавляет имя Кейла Варда, ставит короткую подпись и со стуком прижимает к бумаге личную печать. В тишине кабинета сухой щелчок звучит почти как тот самый сказочный щелчок пальцев, о котором он говорил.

— Наблюдатель прибудет в дом Оскара в течение часа, — говорит отец. — Он будет работать вместе с городским дознавателем. В первую очередь зафиксирует следы нападения, а потом уже вещи Деллы и доступ в её комнату. Переписку, старые записи и связи Оскара проверит только в пределах разрешения дознавателя. Мать девушки опросят отдельно. Если попытается войти или что-нибудь забрать, её остановят, но задерживать без оснований не станут. Саму Деллу сегодня подробно расспрашивать не будут. Думаю, уже к вечеру Мира найдёт лекаря-женщину, который осмотрит и выслушает девушку и объяснит ей порядок разбирательства до беседы со стражей. Этого достаточно?