Пауза затягивается. Ренн сжимает челюсти, на краю сознания шевелится мысль, что веду я себя сейчас именно как пятнадцатилетний.

— Да, выезд мы назначили без предварительного предупреждения, — наконец говорит наставник. — Возможности подготовиться дома у вас не было, это верно. Проверка того, в чём учеников допускают на опасный участок, — наша обязанность. Накладки на голени следовало подготовить и выдать вам вместе с остальным снаряжением. Это наше упущение.

Краснота с лица наставника понемногу сходит, но взгляд остаётся тяжёлым.

— Теперь закончим с вашим утверждением. Корбин, вы сказали, что экипировались бы иначе. Это конкретное возражение, и я хочу услышать его целиком. Что бы вы выбрали для сегодняшнего выхода? От чего это должно было вас защитить и как сказалось бы на вашей подвижности? Раз уж начали, Даллос, не останавливайтесь.

Задним умом я крепок, тут любому могу дать фору. Так что не сдерживаюсь.

— Я начал бы с голени и стопы: с подходящих сапог, с лёгких накладок поверх них. Малые панцирники низкие, челюсти до груди всё равно не достают, пока человек стоит. Тяжёлую защиту я бы не взял, мне и без неё трудно успевать за остальными. Затем уточнил бы, что именно мне делать в группе. Против такого противника, как этот, с жезлом я полезнее, чем с клинком. Если бы знал, что лицейский не выдадут, принёс бы свой. Личный.

На последнем слове Ренн чуть приподнимает подбородок.

— Защита голени уместна. При скользящем ударе она может уменьшить повреждение. Насколько — зависит от материала и подгонки. Но край канавы под хорошим сапогом всё равно осыпался бы, и подошва ровно так же скользила бы по траве, имейте это в виду. Теперь о жезле: принести личный вы могли, применять его я бы все равно не разрешил. Сегодня я отвечал за оружие в руках людей.

Делла слегка подаётся вперёд, но Ренн поднимает ладонь и продолжает уже спокойнее:

— Повторный зачёт я готов принять в свободное время. Мне необходимо знать, что вы не потеряете направление, когда собьётся шаг или кто-то окажется сбоку, — заканчивает он. — Сегодня вы правильно удерживали от выстрелов других. Покажете ту же аккуратность со своим оружием — вопрос будет решён.

Крыть тут нечем, да и охота перепираться продолжать понемногу исчезает. Киваю.

— На этом разбор пока закончим. Десять минут на последний осмотр, затем собираемся к отъезду, — распоряжается Ренн. — В постройки не входить, под настилы не лезть.

Альден собирает пятёрку, я иду рядом с ним.

Верёвка на ограде по-прежнему светлеет среди мокрых ветвей. За столбом обнаруживается отрезанный конец, а чуть дальше — две борозды от узких колёс. Они ведут к сараю со снятой частью обшивки. У стены лежит аккуратная куча коротких досок, поверх неё придавлен камнем кусок рваного полотнища. Срезы светлые, на древесине видны следы пилы. Гвозди из нескольких досок уже выдернули и сложили в жестяную банку, которую кто-то сунул между кирпичами.

— Дрова, — говорит Тевен, приседая возле кучки, но не трогая её. — Или доски на починку. Вон длинные отдельно оставили, короткие распилили под печь. Если бы просто проходили, столько пилить здесь не стали бы.

Я заглядываю под отвисший край полотнища. Там суховатая стружка, несколько щепок, обломанная ручка от ящика. Ничего похожего на рунную заготовку, сосуд с непонятным содержимым или тщательно спрятанную вещь. Борозды продолжаются к дороге и за старой калиткой теряются в следах обычных повозок. Кто-то понемногу разбирал пустующее хозяйство. Вот и вся тайна.

Последнего панцирника за отведённое время мы не находим.

— А с тем, которого не нашли, что будет? — спрашивает Оуэн, когда мы доходим до наставника. — Мы ведь сейчас уедем. Он может вылезти после нас или уйти по канаве. Тут ограда местами вообще лежит.

— Оцепление остаётся, я говорил. Прибыли Извлекатель и Наблюдатель, дальше будут работать они, — отвечает Ренн, указывая к воротам.

Возле повозки разговаривает со старшим незнакомый мужчина в коротком дорожном плаще.

— Наблюдателю на такую тварь, скорее всего, хватит пары минут: обнаружит и уничтожит. Вам нужно было научиться искать тварей по обычным признакам и работать вместе. Нашли не всех, конечно, задача выполнена не до конца и будь вокруг селение… — Он обрывает себя, смотрит на Лиссу, затем на Оуэна и устало выдыхает, — Впрочем, будь здесь селение, десятью минутами вас бы никто не ограничивал. И самостоятельную задачу получили бы уже после Арки, с классами. Давайте сдадим снаряжение и пойдете в кареты.

У ворот снова выстроена очередь к оружейной повозке. В ящики возвращаются щиты и клинки; жезлы принимают отдельно, проверяя каждый перед тем, как уложить в гнездо. Тоже протираю свой клинок насухо предложенной ветошью и убираю в ножны.

В мою карету садимся тем же составом: Альден, Тевен, Бренн и я. Делла уходит вместе с Лиссой к лицейскому экипажу; у дверцы оборачивается, машет мне и осторожно, чтобы не наступить на подол плаща, забирается внутрь.

Утром чистая обивка и удобные сиденья радовали, теперь достаточно того, что на голову не капает и можно наконец вытянуть ноги.

Карета трогается и Бренн наконец получает возможность пересказать всё связно.

— Я думал, он корыто целиком сдвинет, вместе с этой громадной дрянью! Сначала стоит такой, как на занятии, будто сейчас мел достанет, а потом — раз, и уже возле морды! А мы на прошлой неделе обсуждали, давно ли он вообще меч в руках держал!

Голоса перебивают друг друга. Альден, ещё недавно державший клинок до белых костяшек, сам показывает ладонью, как поворачивалась тварь. Бренн растягивает руки, обозначая панцирь, и едва не толкает соседа локтем. Тевен смеётся, отодвигает его руку и требует не увеличивать зверя.

Настроение у меня тоже прекрасное. Пожалуй, самый насыщенный и приятный учебный день с момента появления в лицее. Настоящий выезд, бой, который мы закончили победой, второй уровень, возможный материал для будущего изделия… Масса всего интересного! Даже стычка с Ренном уже подзабылась, поблекла.

Очень хочется устроиться поудобнее и расслабиться, посчитав, что сегодняшний выезд вышел идеальным.

Но взгляд цепляется за разрез на сапоге. Засохшая полоска возле шва так и осталась, хотя под повязкой уже не болит. Я заставляю себя вспомнить путь к лекарской повозке. Не удачный удар, не полученную энергию — тот момент, когда нога обожглась и стало ясно, что тварь сейчас бросится снова. Тогда рядом оказался Тевен. В других случаях рядом стоял Ренн, у ворот ждала целительница, позади меня шёл серебряный гвардеец. Всё это тоже поспособствовало победе.

Убери взрослых, оставь нас с той же подготовкой и тем же оружием — рассказ в карете мог получиться совсем другим. Кто-нибудь мог лежать поперёк сиденья с перевязанной ногой, которую нечем нормально вылечить. Кого-нибудь пришлось бы нести на носилках. А если бы громадина зацепила ученика лапой-крюком и навалилась сверху, чистой повязкой дело вообще не закончилось бы. Вспоминаю, как под её весом трещал камень дорожки, и весёлое ощущение собственной неуязвимости понемногу проходит.

Парни всё ещё обсуждают бой. Бренн заявляет, что математика после такого покажется совершенно бесполезным занятием и все смеются. Я тоже улыбаюсь.

Пусть выговариваются. Пока мы стояли перед панцирником, никому особенно не хотелось шутить, а сейчас — можно. Совершенно необязательно портить им дорогу перечислением того, что могло произойти.

Карета выбирается на широкую дорогу и идёт ровнее.

Я откидываюсь на спинку, снимаю Метку и некоторое время просто слушаю товарищей. Потом вызываю характеристики. Второй уровень, три свободных балла.

Теперь можно спокойно прикинуть, на что их потратить.

Карета покачивается, но строчки перед глазами остаются неподвижными. Бренн объясняет Альдену, с какой стороны следовало окружить тварь, но я перестаю вслушиваться, читая свой статус.