Следующая часть бумаг пришла вместе с заказами. Корона редко выращивает лекарства, почти не занимается транспортными артефактами и не страхует каждую экспедицию самостоятельно. Этим занимаются частные предприятия, и в некоторых из них Даллосы владеют долями. Вместе с государственными заказами они получают расчёты нагрузки, условия эксплуатации и обоснование расходов. Отдельно такие листы почти ничего не сообщают, но если же положить рядом заказ на защитные подвески, смету карантинного корпуса и срочную заявку на дополнительные маяки для закрепителей, можно многое понять.

Третий канал ещё проще. Представитель Даллосов в Арочном квартале собирает всё, что разрешено собирать: журналы открытых проходов, решения комиссии, списки заказов, реестры доставленных грузов. Государственных тайн в его донесениях нет, но и по этим хлебным крошкам можно кое-что узнать. Кто заказал триста комплектов ограничивающих браслетов? Почему карантинный корпус внезапно потребовал дополнительные кровати? Зачем в следующую смету включили переводчиков?

Так объясняется большая часть собранных сведений, но не все. Возле нескольких позиций вместо учреждения или предприятия стоит сухое «частное поступление». Ни имени, ни должности, ни даже способа передачи. Только номер, дата внесения в архив и помета о проверке подлинности. Отец собирает сведения не только там, где ему официально разрешено их брать.

Я придвигаю футляр с кристаллами, открываю шкатулку и нахожу в описи соответствующие строки. Светло-зелёный (разведка) передала исследовательская комиссия: обезличенная учебная запись для подготовки будущих групп. Дымчато-синий (наблюдение за поселением) поступил от страхового общества, разбиравшего требования семей погибших. Формально Даллосы получили его для оценки рисков, хотя страховщику для расчёта выплат едва ли требовалось показывать заказчику всё увиденное участником.

Напротив тёмного кристалла с красноватой жилой (те самые потери) написано лишь: «Частное поступление. Подлинность подтверждена». Даты передачи нет, имя источника отсутствует.

Я помечаю строку на черновике и не трогаю её дальше.

Главное ясно и без догадок. Почти всё собранное получено законно, но намеренно обезличено: очищено от имён, точных мест, политических выводов и судьб захваченных людей. Остальное Эдвин достраивает по кускам — через свои бригады, предприятия, представителя в Арочном квартале, страховщиков и по меньшей мере одного человека внутри коронной системы (тот самый кристалл с «контактом и потерями»).

Я кладу рядом лист с вопросами отца и позволяю Анализу развернуться шире. Разные почерки отделяются друг от друга, повторяющиеся номера начинают цепляться за приложения, даты открытий — за расходные ведомости, названия препаратов — за карантинные предписания.

Сначала работа идёт вполне неплохо. Каждый новый лист находит своё место, а беспорядок на столе кажется всего лишь задачей, которую я ещё не успел решить.

Ошибка обнаруживается не сразу. Я хочу одновременно установить устойчивость проходов, цену экспедиции, необходимый состав, торговые перспективы, главные риски и перечень будущих запросов. Для навыка всё это части одной картины. Он честно показывает связь каждой бумаги с каждой темой и почти ничего не отбрасывает. В результате вместо ответа получается сеть, где любая нитка тянет за собой ещё три. У меня просто физически не получается разобраться.

Когда часы на каминной полке отбивают час, передо мной лежат пять исписанных листов. Записей много, но ясности мало. Я знаю, в каком отчёте упомянут запасной целитель, помню, сколько маяков взяли во второй выход, и могу проследить судьбу каждого из шести транспортных ящиков. Только ни на один вопрос Эдвина всё ещё не способен ответить.

Полезные факты среди записей всё-таки есть. Двенадцатое направление обнаружили около одиннадцати недель назад. За это время Лонбрайджская Арка зарегистрировала девятнадцать сопряжений, но пригодными для отправки людей признали только восемь. Остальные держались слишком недолго или были слишком нестабильны и не позволили бы установить обратный маяк.

Корона провела шесть подтверждённых выходов. Один был техническим: через Арку отправили измерительные приборы и малого голема. В пяти других участвовали люди, но полные отчёты на моём столе есть лишь по трём. О двух остальных Даллосы почти ничего не знают.

Предсказывать новое сопряжение с двенадцатым миром пока не умеют. Между пригодными окнами проходит то несколько часов, то целые дни. Этого достаточно, чтобы отбросить разговоры о регулярных караванах. Можно собрать людей, уложить груз и держать лошадей у ворот, но назначить точную дату отправки нельзя.

Ещё хуже ведёт себя точка выхода. Коронные группы оказывались как минимум в четырёх разных местах. Местные карты не расшифрованы, земных координат выходов нет, а наблюдений с высоты пока никто не проводил. Неизвестно даже, принадлежат ли эти районы одной стране, соседним государствам или разным частям планеты. Договорённость, достигнутая в одном государстве, может оказаться бесполезной, если следующее окно откроется за несколько тысяч километров от него.

Частные экспедиции пока запрещены, зато в трёх документах встречается одинаковая формулировка: «привлечение сторонних сил на последующем этапе». Значит, Корона действительно собирается впустить Дома. Не из любви к свободной торговле, конечно. Сначала государство возьмёт на себя самые неизвестные риски, затем допустит частников на собственных условиях и заставит их оплатить дальнейшее освоение.

С расходами картина расползается окончательно. Один выход стоит три тысячи четыреста золотых. Другой, почти такой же по продолжительности и числу людей, обходится в девять тысяч восемьсот. В третьей ведомости напротив итоговой строки стоит семнадцать тысяч сто. Все листы подписаны, проверены и не противоречат собственным приложениям. Если просто выбрать среднее, получится очень аккуратная бессмыслица, так что нужно разбираться.

С людьми происходит то же самое. В отчётах численность групп колеблется от девяти до четырнадцати человек, но одни составители считают только тех, кто перешёл Арку, другие добавляют резерв, операторов с этой стороны, карантинную команду и аналитиков. Слово «экспедиция» каждый использует по-своему.

На вопрос о пяти главных пробелах Анализ отвечает щедро: я насчитываю почти два десятка обстоятельств, каждое из которых способно погубить предприятие: нестабильный проход, неизвестные государства, отсутствие понимания языков, местные болезни, чужое оружие, коронные запреты, невозможность вернуться в ту же точку, непонятные законы и неизвестные деньги.

Навык не обманул меня и не подсунул удобного ответа. Я сам задал вопрос так, что любой ответ неизбежно оказался бы поверхностным. За час уходит три единицы Фокуса, а обещанная отцу записка еще не подготовлена. Зато теперь я знаю, как не следует работать: архив надо разбирать не по папкам и не весь сразу.

Я возвращаю к себе первый лист с заголовком «Известные факты, выводы и пробелы».

До сих пор под тремя графами стояли лишь случайные пометы; теперь появляется хотя бы каркас. В графу «Факты» я заношу все известные важные факты о выходах. В графе «Выводы» пока только две строки: регулярная торговля пока невозможна, а допуск частных бригад готовится, но дату будет определять Корона. Графа с пробелами выходит длиннее: непредсказуемость прохода, языки, местные государства, тарифы Короны по пользованию Аркой. Это ещё не записка, зато теперь видно, какие вопросы можно разбирать отдельно.

Я отодвигаю первые черновики. На самом верхнем из них заметки уже пересекаются, так густо они написаны.

Начать проще всего с денег. Почему такой разбег в суммах? Семнадцать тысяч за один выход выглядят чудовищно! Если столько приходится отдавать всякий раз, экспедиция должна возвращаться с золотым идолом под мышкой, иначе предприятие Вейров и Даллосов быстро утратит смысл.

Я раскрываю приложения к самой большой ведомости и на этот раз ищу через навык ответ на вопрос: на что ушли деньги?