— И пятьдесят золотых на лицейское соревнование — это безумная сумма. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Через четверть часа карета свернула на узкую торговую улицу, где верхние этажи домов почти сходились над проезжей частью. Большинство лавок уже закрыли ставни, и только кое-где между деревянными створками пробивались узкие полосы света. Аптека выделялась: зелёные стёкла ещё светились изнутри, над дверью покачивалась медная вывеска со ступкой и пестиком. Похожий знак я встречал по всему Лонбрайджу. Хотя некоторые аптекари предпочитали змею с кубком, другие выставляли над входом нарисованный пучок трав.

Двое караульных остались снаружи, ещё двое вошли следом за нами и сразу заняли места возле двери. Они не доставали оружия и не делали ничего угрожающего, но им и не требовалось. Когда два здоровенных мужика шириной с телегу молча встают по обе стороны выхода, им даже демонстрировать мечи не нужно.

За прилавком стоял сухощавый седой аптекарь в кожаном переднике. Возле дальней стены его молодой помощник растирал что-то в белой фарфоровой ступке.

Увидев Эдвина, хозяин мгновенно поменялся в лице и суетливо поклонился. Юноша застыл с пестиком в руке, но на него и внимания не обращали.

— Милорд… Э-э…

— Предпочту без имен, — отец достал копию аптечного счёта (адрес он закрыл) и положил её на прилавок. Рядом звонко легли две золотые монеты. — Мне нужны оригинал этого рецепта, книга изготовления составов и журнал доставок за указанное число. Ничего важного, просто проводим внутреннюю проверку старых расходов. Думаю, золото возместит ваше беспокойство в столь поздний час.

Аптекарь наклонился над счётом, прочитал номер. Лицо его не изменилось, но пальцы сжали бумагу так сильно, что край слегка согнулся.

Это могло ничего не значить. Люди нервничают рядом с представительно выглядящими господами, особенно когда те приходят с вооружённой охраной.

— Разумеется, милорд. Старые книги находятся внизу, в хранилище. Потребуется несколько минут.

Он повернулся к помощнику.

— Лем, спустись вниз и принеси книгу рецептов за позапрошлый год. Ту, что в зелёном переплёте. И журналы доставок за тот же год захвати.

Парень поставил пестик, взял лампу и исчез за дверью в дальнем конце помещения.

Аптекарь остался перед нами и немедленно заговорил о порядке хранения документов: рецептурные книги сохраняются двенадцать лет, записи о доставках десять, производственные журналы ведутся по партиям и потому требуют сверки номера с датой. Объяснения звучали вполне складно, но я отметил другое: правая рука старика отпустила лист, медленно скользнула вдоль передника и исчезла под столешницей.

Вот в этом движении не было уже ничего естественного. Если он хотел опереться, перед ним находился широкий прилавок. Если собирался что-то достать, обычно человек хотя бы на мгновение смотрит туда, куда тянется.

Я шагнул к краю прилавка.

— Всё в порядке?

Старик повернул голову. В этот момент я начал обходить прилавок, и маска спокойствия наконец дала трещину. В глазах вспыхнула паника, слишком яркая, чтобы объяснить её обычной нервозностью.

Аптекарь резко дёрнул руку вниз. Снаружи здания тут же разнесся звон тревожного колокола: резкий и настойчивый. Почти одновременно сверху раздалась ругань вперемешку с проклятиями, затем торопливый топот, от которого мелко задрожали доски потолка.

— Взять! — бросил Эдвин.

Бородатый караульный оказался у прилавка раньше, чем аптекарь успел отдёрнуть руку. Он перехватил старика за запястье, вывел кисть вверх и прижал к столешнице так буднично, будто просто поправил неудачно лежащую книгу.

Я обошел прилавок и увидел короткий металлический рычаг, соединённый с уходившим в стену тросом.

— Это частная собственность! — надтреснутым голосом запоздало возмутился аптекарь. — Вы вторглись после закрытия и я имею право вызвать городскую стражу! Вы ворвались сюда с вооружёнными людьми, вы не можете запугивать меня и требовать…

Из подвала донёсся растерянный голос помощника:

— Мастер Олрик? Что происходит?

Ответить ему никто не успел. По лестнице с верхнего этажа сбежал худой небритый мужчина лет тридцати пяти с пузатой кожаной сумкой через плечо.

Незнакомец увидел у выхода двух бойцов Серебряного караула, развернулся и рванул к задней двери.

Если бы существовал учебник под названием «Как выглядеть виноватым ещё до первого вопроса», этот человек мог бы позировать для обложки. Он пробежал всего несколько шагов, а потом ремень сумки зацепился за угол торчащих перил, мужчину резко дёрнуло назад. Клапан распахнулся, и на пол выпал бумажный свёрток. От падения уголок свертка чуть разошёлся, на тёмные доски потекла тонкая струйка мелкого серого порошка.

Память Корбина никак этот порошок не обозначила, однако земные фильмы и элементарный жизненный опыт подсказывали, что если человек при виде вооружённой охраны пытается унести какой-то груз, вряд ли этот груз легален.

Один из гвардейцев сорвался с места. На миг его силуэт словно размазался в воздухе, настолько быстро он преодолел несколько метров. Беглец уже коснулся дверной ручки, когда боец ухватил его одной рукой за ворот, второй за ремень сумки и с коротким разворотом впечатал в дверь. Дерево глухо ударило, мужчина отскочил, получил ещё один толчок и оказался на полу с разбитым носом, совершенно утратив интерес к побегу.

С улицы донёсся свисток городской стражи.

Я нахмурился.

Слишком быстро.

В недавно прочитанной газете описывали ограбление лавки, где преступники успели очистить кассу, перевернуть склад и избить приказчика прежде, чем появился первый патруль. Здесь аптекарь только дёрнул рычаг, а стражники уже бежали.

Возможно, патруль и правда находился за соседним углом.

А может, именно эту аптеку стража считала достойной «особого» внимания.

Караульные тем временем связали руки беглецу и отвели Олрика к стене. Эдвин коротко осмотрел помещение, затем кивнул мне на подвальную дверь так спокойно, будто мы беседовали за ужином.

— Корбин, помоги молодому Лему найти нужные книги. Думаю, вдвоем вы справитесь до прихода стражи. Роуэн, ступай с Корбином, — перевёл он взгляд на бородатого бойца.

— Слушаюсь, милорд.

Сердце колотилось, будто я вмиг оказался посреди «Криминального чтива». Жутко захотелось оказаться в чугунной ванне с горячей водой, но я (не без труда) загнал трусливое желание подальше и шагнул на ступеньку лестницы, ведущей в хранилище.

Подвал оказался просторным и, к моему удивлению, устроенным весьма образцово. Вдоль стен тянулись стеллажи с годовыми метками, на полках стояли книги разных форматов, коробки и перевязанные пачки документов. Каждый раздел имел подпись, старые журналы не валялись кучами, а стояли строго по годам и назначению.

Помощник аптекаря забился к дальнему стеллажу, прижимая лампу к груди. Едва заскрипели ступени под гвардейцем, парень затараторил:

— Я ничего не делал, господин! Мне велели принести книги, я спустился! Я вообще не знаю, что наверху происходит! Я вообще не видел ничего!

— Тебя никто ни в чём не обвиняет, — успокаиваю я его. — Покажи записи, которые тебя попросили найти.

Парень от волнения аж заикаться начал.

— Я… я еще не разобрался, и…

— Покажи стеллаж, где лежит искомое.

Он указал на нужный ряд. Я просмотрел подписанные корешки, применив «Анализ» на единицу. Аккуратная система хранения сразу разложилась в голове ещё удобнее: рецептурные книги слева, журналы приготовления ниже, доставки на соседнем стеллаже, переход между месяцами отмечен цветными полосками на корешках. Тот, кто отвечает здесь за архив, явно любит порядок и ценит свое время.

Я снял зелёный том, нашёл журнал изготовления за нужный период и прихватил сразу две книги доставок, потому что одна заканчивалась посреди интересовавшего нас месяца.

— Кто тот мужчина, который спустился в верхнего этажа? — спросил я у Лема и добавил, когда понял, что парень не видел произошедшего. — Тощий такой.