До двери оставалось несколько шагов, когда за спиной снова раздался смех.

— Эдвин!

Отец не остановился.

— Эдви-и-ин! Я жалею только об одном!

Один из гвардейцев что-то резко сказал, но Варрен перекричал его.

— Я жалею, что не придушил твоего сына подушкой, пока он был маленьким! Всё ради тебя было! — надрывался Варрен. — Чтобы ты пятнадцать лет жил спокойно! Всё в оплату за твою помощь, слышишь⁈ Я не смог убить его тогда только потому, что это был твой ребёнок!

Отец уже взялся за дверную ручку.

— Эдвин! Случаи, когда человек получает класс, не выходя за Арку, безумно редки!

Рука отца замерла на секунду. Варрен это заметил.

— Ты уверен, что на месте твоего сына всё ещё находится твой сын, Эдвин⁈

Метка держала меня почти безупречно. Я обернулся не резко, а так, как мог бы обернуться мальчишка, которому окончательно надоели бредовые крики пьяного лекаря. На лице оставил смесь обиды и непонимания. Сердце при этом било так сильно, что я чувствовал каждый толчок.

— Ты уверен, что твой сын — это твой сын, а не хитрая, умная и жестокая тварь, которая выдаёт свои способности за навыки Тактика⁈

Отец открыл дверь и мы вышли.

За спиной раздавалось захлёбывающееся хихиканье Варрена.

До кареты было всего несколько шагов. Я шёл рядом с отцом и заставлял себя не ускоряться, не смотреть на него и не пытаться понять по его лицу, поверил ли он хотя бы одному слову.

Варрен в чем-то был прав. Корбина давно уже нет.

Проснулся я раньше обычного и ещё долго не двигался, разглядывая потолок.

А потом открыл системное окно, маячившее на границе зрения.

Физическое восстановление достигло предела.

Выносливость: 4 → 5

Ловкость: 6 → 7

Интеллект: 13 → 14

Воля: 9 → 10

Да! Приятно становиться сильнее. Жаль, что больше такого грандиозного прироста не будет, и каждую единичку придется выгрызать.

Две первые характеристики вопросов почти не вызывали. Я ежедневно заставлял тело Корбина работать на пределе: ходил до усталости, тренировался с Хорном, переучивал движения, которые прежний хозяин тела выполнял неправильно или осторожно, потому что привык ждать от собственных ног подвоха.

Почему воля повысилась, тоже понятно. За последние недели мне слишком часто приходилось продолжать после того, как хотелось остановиться, терпеть отдачу от навыков, скрывать усталость, следить за лицом и голосом в разговорах, где нормальный пятнадцатилетний подросток давно сорвался бы на крики. Вчерашний вечер вообще мог считаться отдельной тренировкой: стоять рядом с отцом, пока пьяный лекарь практически описывает мою настоящую природу было напряжно и нервно.

А вот Интеллект заставил меня задержаться. Раньше я воспринимал умственные характеристики как нечто значительно более непонятное, чем физические. Выносливость можно натренировать, координацию развить, мышцы укрепить, а что именно требовалось сделать, чтобы стать объективно умнее, я представлял плохо. Больше читать? Решать задачи?

Но да, голову в последнее время я использовал ничуть не реже ног. Изучение карт, наблюдение за людьми, тактика, применение навыков, анализ поведения противников, даже вчерашнее сопоставление четырёх книг с многолетними записями — мозг почти каждый день получал задачу, где недостаточно было просто запомнить сведения. Анализ позволял удерживать больше переменных и быстрее замечать связи, но выводы он за меня не делал. Навык мог подсветить несостыковку между рецептом и рабочим журналом, однако понять, что серокорень добавляли сверх назначения, связать дозировки по годам и проверить, не скрывается ли за этим обычное воровство, пришлось мне. Если характеристика действительно росла от постоянной нагрузки, Интеллект последние недели тренировался исправно.

Я ещё некоторое время лежал, прислушиваясь к собственным мыслям и пытаясь поймать обещанное Системой изменение. Внезапного озарения не произошло, устройство мира не стало прозрачным, память не превратилась в архив, а таблица умножения по-прежнему требовала хотя бы минимального усилия. Разница обнаружилась только тогда, когда я специально попробовал удержать рядом несколько несвязанных задач: Варрена, сегодняшний разговор с отцом, Фенвика, предстоящую тренировку, бумаги по Дому. Раньше такие мысли словно толкались за место, заставляя перескакивать между ними, теперь же каждая оставалась на своём месте, а переход от одной к другой требовал меньше внутреннего усилия. Эффект был настолько слабым, что без уведомления я, вероятно, списал бы его на хороший сон.

Итак, что у меня по итогу?

КОРБИН ДАЛЛОС

Класс: Тактик

Уровень: 1

Навыки:

Анализ — 4

Метка приоритета — 4

Макетирование — 1

Характеристики:

Сила — 4

Ловкость — 7

Выносливость — 5

Интеллект — 14

Восприятие — 12

Воля — 10

Харизма — 7

Магический резерв — 6

Проводимость — 2

Фокус — 14

Варрен обещал, что в ближайшие дни проводимость прыгнет на единицу, но Варрену в этом вопросе доверять, думаю, не стоит.

Поднявшись, я сразу заметил ещё одну перемену, которая порадовала куда сильнее любой абстрактной лёгкости в голове. Движения больше не требовали постоянного фонового контроля. За последние недели я привык, что часть внимания всегда занята телом: правильно ли поставил стопу, не перенёс ли вес слишком резко, не начинает ли слабая нога отставать, не стоит ли заранее замедлиться. Сегодня этот внутренний надзиратель почти молчал.

Я оделся, вышел в коридор и на лестнице сам не заметил, как прибавил шаг. Через несколько ступеней ноги перешли на лёгкий дробный ритм, затем я перепрыгнул через одну, ещё через одну и только внизу резко замедлился, потому что внезапно понял, что именно сделал.

Я несколько секунд стоял возле последней ступеньки и смотрел вверх с настолько нелепым счастьем, что со стороны наверняка выглядел идиотом.

В прежнем мире я прекрасно понимал ценность возможности ходить. Я мечтал когда-нибудь подняться с коляски, представлял первый самостоятельный шаг, прогулку без сопровождающего, возможность самому дойти до магазина или просто подойти к окну и выглянуть, когда захочется. Но мои мечты были слишком крупными, в них не было удовольствия от того, чтобы быстро сбежать по лестнице, развернуться на ходу, не останавливаясь, поставить ногу на внешний край ступни и тут же перенести вес, сделать два коротких шага вместо одного длинного просто потому, что телу так захотелось. Здоровые дети учились ходить настолько рано, что не успевали понять, какое количество маленьких чудес потом совершали каждый день без особых усилий.

Может, мне еще и танцами заняться? Меня привлекают пластичные люди, которые своим телом, своими движениями, пластикой могут делать что-то настолько невероятное.

В столовой отец уже сидел за столом и просматривал бумаги. По нему невозможно было определить, сколько он спал: одежда без единой складки, волосы убраны, лицо собранное, рядом лежала аккуратная стопка писем. Выдавали только тени под глазами и чашка, к которой Эдвин обращался заметно чаще обычного. Я поздоровался со всей семьей, сел напротив и некоторое время ел молча, ожидая, упомянет ли Эдвин Варрена. Не упомянул. Меня это вполне устраивало, но если бы настоящий Корбин вчера узнал, что семейный лекарь пятнадцать лет сознательно портил ему здоровье, он бы не смог промолчать.

— Отец. То… — голос выверенно дрогнул. — То, что Варрен делал, можно исправить?

Эдвин перестал листать письмо, а Мира замерла с чашкой в руке. Только Элина сначала ничего не поняла и продолжила возиться с хлебом, пока отец не ответил: