Парень замялся.

— Я не знаю его имени…

— А видел раньше?

— Ну… несколько раз… Он приходит вечером, когда покупателей уже нет…

— Часто?

— Раз в несколько недель. Может, чаще.

— Хорошо. А теперь закрой уши, будь добр.

Лем, поколебавшись секунду, закрыл пальцами уши.

— Ничего не слышишь? — тихо спросил я.

Парень энергично замотал головой.

— Понятно. Просто я для твоего же блага приказал уши закрыть. Если услышишь лишнее, живым из здания не выйдешь.

Парень тут же внял — отступил к дальней стене хранилища и закрыл уши ладонями.

Я заговорил тише, обращаясь к Роуэну.

— Что за порошок был в сумке?

Гвардеец дернул плечом и пробасил:

— По одному виду точно не скажу, но почти уверен, что это сырьё для боевых эликсиров. Несколько трав сушат, измельчают и смешивают, а потом отправляют в Сар-Мейн.

— Почему человек с таким сырьём сразу пытается убежать от караула? Она запрещена?

Роуэн бросил быстрый взгляд на Лема, но тот вдобавок еще и зажмурился.

— Да, запрещена. В Сар-Мейне такие травы не растут, а здесь большую их часть запрещено выращивать кому-либо, кроме коронных хозяйств. Даже крупные Дома получают их только по лицензии и в оговорённых объёмах. Весь сбор учитывают, каждую партию опечатывают. Корона держит производство основы для зелий в своих руках.

— Монополия. То есть тот свёрток наверху принадлежит либо Короне…

— Тогда его не носили бы в старой сумке через подвал частной аптеки, — перебил Роуэн.

— … либо кому-то, кому плевать на законы.

— Именно.

Значит, преступники.

О преступном Лонбрайдже прежний Корбин знал немного, и только через слухи, газетные заметки и разговоры взрослых. Сам факт существования организованной преступности никого не удивлял. Лонбрайдж стоял на реке, здесь находился огромный порт и Арка. Через город шли ткани, металлы, артефакты, редкие растения, алхимические ингредиенты и сотни вещей, которые можно было купить задёшево в одном месте и продать втридорога в другом. Закон лишь добавлял отдельным запрещенным товарам наценку.

Ходили разговоры о ночных разгрузках в дальних причалах, куда баржи заходили поздней ночью и уходили через пару часов. О матросах с лицами, изъеденными солью и ветром, которые даже на берег не выходили, безвылазно сидя на кораблях. О купеческих судах, которые входили в нижнее течение реки с грузом, а до Лонбрайджа не добирались — пропадали по пути. О разбойниках на дорогах, о подкупленных таможенниках, о складах, где содержимое сотен ящиков никогда не попадало в учетные книги. Насколько всё это соответствовало действительности, Корбин не знал. Семья не обсуждала иерархию городского дна.

— Сколько может стоить то, что он нёс?

Роуэн поморщился.

— Без весов и проверки состава я только гадать могу. Если все свёртки в сумке такие же и смесь настоящая, то тысяч пять золотых. Может, меньше. Может, заметно больше. Нужно считать пакеты, взвешивать, смотреть чистоту сырья.

Пять тысяч…

Пять тысяч золотых в одной потрёпанной кожаной сумке, которую какой-то небритый идиот едва не порвал о перила.

— Предвосхищая ваш вопрос, торговать этим опасно, перевозить опасно, и хранить у себя тоже чистое безумие. Если в сумке то, о чем я думаю, хозяина аптеки будут судить уже за то, что она находилась у него под крышей. А того, кто нёс сумку, почти наверняка ждет петля.

Понятно…

Я подхватил последний журнал, и мы направились к лестнице. Позади Лем остался возле стены, явно не решаясь убрать руки до тех пор, пока между нами не окажется хотя бы один этаж.

Пока шагал по ступеням, мысли окончательно переключились на сумму, названную Роуэном.

Пять тысяч золотых.

Даже если цена завышена вдвое, речь всё равно идет о капитале, ради которого многие люди готовы забыть о существовании законов. Если каким-то образом забрать порошок себе, вывести его из Лонбрайджа, доставить в Сар-Мейн и найти покупателя, который согласится заплатить (и при этом не сообщит Короне), прибыль может получиться совершенно неприличной.

Но есть и проблемы. Нужно убедить отца в необходимости присвоить товар, вдобавок унести его так, чтобы не заметила спешащая сюда стража (и чтобы не проболтались аптекарь и тощий). Потом нужно спрятать свёртки так, чтобы их не нашли при возможном обыске. Затем тайно переправить их через Арку. После этого найти человека, располагающего несколькими тысячами золотых, связями на чёрном рынке и достаточным уровнем безрассудства, чтобы купить коронную собственность у неизвестного человека. И на протяжении всего дела надеяться, что первоначальные владельцы груза не захотят выяснить, куда исчезли их деньги.

Уже звучит фантастично.

К тому времени, когда сверху показался край освещённого торгового зала, идея украсть контрабандный порошок уже переместилась из категории «возможно, стоит подумать, это принесет огромную прибыть» в гораздо более подходящую категорию «интересная мысль, но пожалуй, стоит оставить ее».

Хотя пять тысяч золотых всё равно оставались невероятно крупной суммой. Если считать с запасом, это треть от того, что мне нужно.

А может, порошок даже тянет на шесть или больше.

Мы поднялись обратно.

Эдвин стоял возле раскрытой сумки беглеца, не касаясь содержимого. Помимо порванного свёртка с серым порошком там лежали ещё несколько бумажных пакетов, записная книжка и свёрнутые трубкой листы. На полу сидел сам беглец, прижимаясь плечом к стене и время от времени втягивая кровь разбитым носом. И ему, и травнику уже связали руки.

Олрик выглядел так, словно за последние десять минут успел постареть на несколько лет.

Отец проверил даты на корешках принесённых книг, пролистал первые страницы и передал всё одному из гвардейцев.

— Отнеси в карету.

— Да, милорд.

Боец исчез за дверью вместе с документами. Я мысленно одобрил решение: что бы ни случилось дальше, нужные книги уже не смогут случайно сгореть, промокнуть, потеряться или перейти в руки особенно расторопного представителя городской власти.

Ждать пришлось недолго. Через минуту дверь аптеки распахнулась и внутрь почти одновременно вошли двое стражников. Первым двигался грузный усатый мужчина лет сорока с короткой дубинкой в кулаке, саблей на боку и медным жетоном на груди. Второй был заметно моложе и держался на полшага позади.

Оба ворвались в помещение так уверенно и быстро, что мой внутренний Тактик мысленно закрыл лицо ладонью. Спешить на тревожный сигнал, в помещение, где могут скрываться вооруженные люди, и не заглянуть в окно, не оставить второго человека снаружи и даже не посмотреть, есть ли грабители возле двери. Если бы караульные Даллосов решили встретить их мечами, оба бы не продержались и секунды. Подготовка городской стражи была удручающей.

Впрочем, сержант не растерялся при виде двух связанных мужчин и бойцов. Дубинку он опустил ниже, но голос звучал уверенно и громко:

— Именем городской стражи приказываю прекратить самоуправство! Мастер Олрик, на вас напали?

Я отметил, что сержант знал хозяина по имени. Впрочем, участковый сержант вполне мог знать торговцев на своей улице, поэтому я всего лишь отметил факт и стал смотреть дальше.

Мужчина перевёл взгляд на Эдвина, наконец заметил гербовую застёжку на его плаще, и уверенность на лице сменилась легкой растерянностью.

— Милорд… Частная охрана не имеет права проводить обыски и задерживать свободных горожан. Покиньте помещение, пожалуйста. В произошедшем разберётся городская стража.

Эдвин даже не повысил голоса.

— Интересно, что вы сразу заговорили об обыске.

— Я вижу ваших людей, связанных граждан и раскрытую сумку.

— Вы видите последствия попытки побега.

Молодой стражник посмотрел на россыпь серого порошка.

— Назовите себя, будьте добры, — продолжил Эдвин, — и объясните, каким образом оказались здесь меньше чем через минуту после сигнала.

— Сержант Колм Брейс, седьмой участок. Мы патрулировали улицу, и…