— Разумеется.

В одно слово отец вложил столько едкости, что сержанта передернуло. Но Брейс не отступил — напротив, сделал шаг к прилавку, будто был уверен в своей неуязвимости.

— Сумку, милорд! Это вещественное доказательство!

Роуэн молча переместился ему навстречу и перекрыл проход.

Сержант остановился, его рука перехватила поудобнее дубинку. Ладонь гвардейца столь же спокойно опустилась на пояс рядом с рукоятью меча.

Разница между ними выглядела почти комичной. Брейс был крепким мужчиной, максимум для которого — разнимать пьяные драки, гонять ворующих подростков и время от времени получать табуретом в плечо. Роуэн же производил впечатление человека, для которого драка начиналась именно там, где обычный стражник уже предпочитал плакать и громко звать подкрепление. Один напоминал крупного бойцового пса, которого много лет специально учили рвать вооружённых людей. Второй — очень самоуверенную маленькую собачку, решившую, что громкий лай волшебным образом отменит разницу в габаритах.

И этот человек всерьёз держал дубинку, стоя напротив меча?

— Вещественное доказательство чего? — с лёгкой усмешкой спросил Эдвин. — Неподкупности стражи?

Отец выглядел так, будто обсуждал неправильно оформленный счёт. Никакой резкости в движениях, ни тени беспокойства, только холодное внимание к человеку напротив.

Я же беспокоился за троих.

Я еще никогда не был в ситуации, когда обычный спор мог закончиться кровью на полу, трупами и разбирательством с законом. Если Брейс сейчас попробует поднять повыше дубинку, Роуэн может и не разобраться, означает ли этот красивый и глупый жест реальную попытку нападения. За его спиной находится глава Дома, рядом — наследник, а напротив — вооружённый человек. Дальше вступят в действие совсем другие привычки.

— Доказательство хранения запрещённых веществ, — ответил сержант. — Если в сумке находится опасный или запрещённый состав, расследование относится к городской страже.

— Вы ещё не знаете, что находится в сумке.

— Поэтому её и следует передать нам для проверки.

— Разумеется. Вы заберёте сумку, доставите её в участок, зарегистрируете всё содержимое и проследите, чтобы ни один свёрток не исчез по дороге?

На лице Брейса проступила злость.

— Вы обвиняете городскую стражу в краже вещдоков⁈

— Пока я только удивляюсь, почему каждый мой вопрос вы принимаете за обвинение.

Молодой стражник и так чувствовал себя не в своей тарелке, а теперь, глядя-ка кобостряется ситуация, напрягся еще сильнее. Только, в отличие от сержанта, медленно подвесил дубинку на пояс и убрал руки подальше от оружия.

Олрик вдруг подался вперёд.

— Сержант, они ворвались сюда и заставили меня…

— Вы открыли нам дверь сами, — перебил Эдвин. — Так же вы добровольно согласились показать документы и приняли золото за беспокойство. Задержали вас после того, как вы привели в действие скрытый сигнал тревоги.

Брейса зацепило, что на него не обращают внимания, и он снова шагнул вперёд.

— Милорд! Я проявляю уважение к вашему имени, но закон одинаков для всех. Прикажите людям освободить задержанных и передать нам найденные предметы.

— Молодой человек, — неожиданно обратился Эдвин ко второму стражнику. — Как вас зовут?

Тот растерялся.

— Эм… Арвин Пелл, милорд.

— Стражник Пелл, как часто вы дежурите на этом месте?

— Не отвечать, — резко бросил Брейс. — График дежурства городской стражи никак не относится…

— Благодарю, — бросил Эдвин, заставляя мужчину замолчать.

Снаружи в дверном проёме появился ещё один гвардеец.

— Милорд, мы проверили улицу. Патрульной кареты поблизости нет. Кучер говорит, эти двое вышли из переулка за аптекой. Оттуда до задней двери меньше пятидесяти шагов.

Брейс пошел багровыми пятнами.

Эдвин повернулся к сержанту.

— Говорите, вы патрулировали улицу?

— Переулок относится к нашему маршруту!

— В таком случае ваш начальник без труда подтвердит маршрут, верно?

Сержант снова буром попер к прилавку. Роуэн перегородил ему дорогу, но сержант отступать не стал, столкнулся грудь в грудь (или скорее — грудью в живот гвардейца) и повысил голос:

— Я ещё раз требую передать сумку!

Гвардеец не сдвинулся ни на сантиметр.

— Сержант Брейс, уберите руку от оружия, — спокойно сказал Эдвин.

— Я представитель городской стражи!

— Я заметил жетон.

На мгновение в аптеке стало так тихо, что отчётливо слышалось, как по наружному стеклу барабанит дождь.

В земной драке ещё можно было надеяться, что люди покричат, потолкаются, схватятся за одежду и только потом кто-нибудь ударит каким-нибудь по-сельски размашистым и почти безобидным ударом. Здесь же сержант задирал человека, который минуту назад пересёк комнату быстрее, чем я успел повернуть голову, который приподнял другого человека, будто тот ничего не весит, и впечатал в пол. Он был исследователем, он сражался с тварями (а возможно, и с людьми).

Брейс, похоже, не обладал инстинктом самосохранения.

— Сумка относится к незаконному обороту запрещённых веществ, — процедил он.

— Вы установили, что вещества запрещённые?

— Нет.

— Тогда пока вы пытаетесь получить предмет, о содержимом которого ничего не знаете, у людей, которых обвиняете в несуществующем обыске, после сигнала, на который прибыли от задней двери, — Эдвин слегка наклонил голову. — И всё это начинает меня утомлять.

Что именно сломалось у Брейса в этот момент — остатки выдержки, привычка командовать теми, кто обязан подчиняться жетону, или простая способность оценивать последствия, — я так и не понял. Зато прекрасно увидел, как изменилось его лицо. До этого сержант злился, краснел, стискивал зубы, но всё ещё пытался держаться в рамках человека при исполнении. Теперь кровь словно ударила ему в голову разом. Щёки потемнели, губы побелели, а взгляд метнулся от Эдвина к Роуэну и обратно с бессмысленным бешенством.

Рука сержанта дёрнулась к кожаному подсумку на поясе.

Я сперва даже не понял, что он делает. Подсумок выглядел слишком маленьким для оружия, а Брейс двигался так резко, что застёжка едва не выскользнула из пальцев. Он сорвал клапан, запустил руку внутрь и вытащил короткий металлический цилиндр длиной примерно с ладонь. Матовая оболочка была перехвачена тремя латунными обручами, между ними темнели узкие стеклянные вставки, а сверху торчало кольцо с коротким шнуром.

Рунная граната. Городская стража носила несколько видов: ослепляющие, дымовые, раздражающие, связывающие. Ударных составов, рассчитанных на мгновенный выброс алхимической смеси и осколков в тесном помещении, у стражника при себе быть не должно.

Но это была она — Корбина в лицее учили швырять и такие.

Аптекарь Олрик издал какой-то сдавленный звук и едва не опрокинул стул. Одновременно с этим связанный мужчина возле стены попытался отползти (хотя с руками за спиной получилось у него не особенно успешно), а я машинально шагнул назад и поднял руку (будто ладонь могла защитить от алхимического заряда).

— Сержант! — сипло и сдавленно произнёс молодой Пелл.

Больше он ничего сказать не успел.

Роуэн просто исчез с того места, где стоял.

На этот раз я успел увидеть движение лишь отдельными кусками. Тёмный плащ рванулся вперёд. Плечо сержанта резко ушло вверх. Запястье с гранатой оказалось вывернуто так, что пальцы Брейса раскрылись сами собой. Цилиндр даже не успел упасть: караульный перехватил его второй рукой прямо в воздухе, а сержанта одновременно развернул и впечатал грудью в край прилавка.

Кость сломалась с сухим щелчком.

Брейс заорал, а потом замолк, когда его трижды впечатали носом в прилавок и повалился на пол окровавленной тряпичной куклой, пуская носом кровавые пузыри.

Молодой стражник застыл, переваривая увиденное, я гадал, что же будет дальше, а стоящий посреди аптечного зала Эдвин с невозмутимостью героя «Американского психопата» поправил манжету.